Дмитрий Крам 
Вмерзшие в S-T-I-K-S

S-T-I-K-S – 

Вмерзшие в S-T-I-K-S
Глава 1. Пятьдесят вторая смерть

Холодно. Как же, сука, холодно. 
Не, ну что за уроды? Я чувствовал, как замерзаю насмерть. Не страшно умереть за правое дело, за друзей, за любовь. В этом случае я бы даже нашел в себе силы улыбнуться и по киношному плюнуть кровью в лицо врага, но вот так ни за что ни про что. Обидно…
За неделю до этого 
Густой зеленый туман рассеялся, и последние всполохи северного сияния улетели вместе с легким порывом ветра. Красотища! Уже пятьдесят два раза это видел, а все так же завораживает. 
Утро начинается замечательно. Сегодня у меня просто прекрасное настроение. Ведь это последний день на чертовой горе. Если, конечно, все пойдет по плану. 
Еще немного подтянуть себя на веревке. – думал я, в очередной раз поднимаясь с уступа на равнину. Руки показались над обрывом. Рывок, и вот я уже перевалился через край. 
Замер падшим ангелом, решил полежать на спине и отдышаться. Это в том мире, вспотев от нагрузок и валяясь на снегу, рискуешь мигом заполучить воспаление. А здесь мне по боку, я бессмертный. 
Ладно. Хватит прохлаждаться. Встал, отряхнул снег. Пора идти. День сурка продолжается. Время получить хоть капельку положительных эмоций напоследок.
Альпинистские ботинки с хрустом приминали наст. Солнце Улья сегодня похоже на земное. Светит так, что даже снег на крышах плавиться начал. Яркость ему в настройках вывернули что ли?
Местные аборигены уже проснулись. Вон выползают как зомби из своих жилищ. И ведь мое сравнение не так уж далеко от истины. 
Я шел по главной улочке поселка прямиком к клубу. Повсюду были маленькие аккуратные цветные одноэтажные и двухэтажные домики как с рекламного постера. Самые резвые отдыхающие в цветастых куртках уже бежали мне навстречу. 
- Привет, Олег! – крикнула, сбегающая с холма девчонка.
Не Олег, а Фарт, мысленно поправил я ее. 
- Не беги, грохнешься. – буркнул я в ответ. 
Три. Два. Один. Звук падения и стон. Я же говорил. 
- Щас отвалится. – сказал я проходящему мимо парню со сноубордом в руках. 
Не успел он отойти и пяти шагов, как крепление слетело с доски.
- Какого? – возмущенно выпалил он мне в спину. 
 - Здарова, Олег! – хором выдали Евгений и Генадий и расплылись в улыбке. Как всегда без шапок, соревнуются, кто дольше не заболеет. Кретины.
За глаза их все зовут Лёлик и Болек. Они лучшие друзья и похожи как братья близнецы. У обоих на лицах такое выражение врожденной дебильности, что сложилось впечатление, будто их в одном абортарии воскресили. 
Делаем ставки. Ставлю сегодня на Лёлика. В прошлый раз он первый загрыз Болека. Вообще, они почти наравне идут. Если я, конечно, ни разу не сбился и не перепутал их. 26:25 в пользу Евгена. Посмотрим, чья сегодня возьмет вверх. 
- Батарейка почти на нуле. – сказал я только что вышедшей из домика девчонке с фотоаппаратом в руках. Она глянула на дисплей, ойкнула и заскочила обратно. 
- Ух ты, Олежа! Привет. – чмокнула меня в щечку Светка. Самая доступная здесь девчонка. Сколько раз я ее соблазнял. Мой рекорд двадцать три минуты. Не в смысле меня в постели с ней на столько хватило, а в плане, что ровно столько мне понадобилось, чтоб ее уговорить.  
Вообще-то вроде ничего такого, взрослый мужик. Но вот совесть почему-то мучает. Не было у меня до попадания сюда секса без любви. Как говорит мой лучший друг Макс: «идиот, ты, моногамный». Может и так. 
- Привет, что сегодня вечером делаешь? – спросил я, приобняв ее за талию. 
- Пока не знаю. – хитро прищурилась она.
- Планы не строй. Зайду за тобой. – сказал я и пошел дальше. Именно такой подход ей нравится больше всего. Нет, Светуль, отныне ты не моя проблема. Хватит того, что уже пятьдесят раз тебя упокоил. Сегодня хочу свалить отсюда. 
- Привет, девчата. – помахал я рукой двум красоткам в легких куртках, полным противоположностям Светки. Реинкарнации Матери Терезы. 
Вообще, я тут ко всем девчонкам подкатить пытался. Вот Олеся и Аня – самые недоступные. Все перепробовал. Но там девственность головного мозга, такое лечится только изнасилованием. А с горы в моей башке пока не настолько лавина сошла, чтоб я такое вытворял. Хотя чувствую, еще пара перезагрузок, и не знаю, на что готов буду пойти. Сам себя уже боюсь.
За раздумьями подошел к синему домику с красной дверцей и постучал носком ботинка. 
- Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что Солнце встало. – раздалось из-за двери. И что я на этот раз за придурок?
- Я пришел к тебе с кастетом, чтоб снести тебе еба…гхм…лицо. – сказал я в ответ.
- Это кто там такой дерзкий? – дверь распахнулась, и на меня уставился… я. 
Да, только рожа у меня сейчас не такая помятая. Оздоровился на местном воздухе. А так, все то же. Разве что теперь мышцу поднакачал. Ну и оброс, щетина прет, будь здоров. А у моей копии вон, три волосины, и те друг от друга шарахаются. По одной на каждую щеку и последняя на подбородке. 
Что про меня сказать? Не красавец, но и не урод. Если не побрит налысо, чем иногда болеют некоторые мои версии, то вполне способен сойти за приличного человека.
- Что за нах… - не успел я, ну то есть не совсем я, договорить, как словил нижний в челюсть. 
Я быстро проскользнул внутрь и запер дверь. 
- Опа. – удивленно выдал я, когда увидел на кровати спящую Машу. Любовь всей моей жизни. Сестра моего лучшего друга. Собственно, из-за нее меня и понесло на этот чертов курорт, хоть сроду ни на лыжах, ни на сноуборде не стоял. Уже здесь всему этому научился. Хотел перевести наши с ней отношения в другую плоскость и отдохнуть после армии. 
Да-а-а, а моя копия на этот раз не промах оказался. Сделал то, на что мне не хватило уверенности. Нет, у меня никогда не было проблем с женским полом. Отношения строил исключительно по любви. Но надолго они не затягивались. Виной всему Маша. 
Своих бывших пассий я любил, но не так как ее. Все-таки с детства с ней дружим, и лучше женщину даже представить трудно. И мог бы уже за пятьдесят две перезагрузки затащить ее в постель. Да только не хотелось разрушать эту магию. Ведь тогда будет еще больнее, еще тяжелее убивать ее раз за разом. 
Моя копия начала приходить в себя, и пришлось еще разок прописать ему в челюсть. Аж у самого невольно подбородок закололо. 
Я связал его, сунул в рот кляп и, обернув в простынь, понес в соседний домик. Там положил бессознательное тело у порога и постучал. 
-  Кто там? – раздалось изнутри.
- Служба доставки острых ощущений.
- Не понял. – сказал мужской голос, и любопытство заставило хозяина открыть дверь. Загорелый парень с отбеленными зубами в голубом халате улыбнулся и спросил: 
- Чем могу помочь? Классная, кстати, куртка. У меня точно такая же. – тыкнул он в мою белую «Аляску». Угу, точно такая же, и ботинки у меня такие же. Совпадение? Не думаю. Ему было невдомек, что это и есть его куртка, только из прошлых перезагрузок. 
Я бесцеремонно ударил его головой об косяк. Затащил свою копию и заскочил внутрь, чтоб никто не увидел. Лишнее внимание пока ни к чему. 
Хозяина домика звали Артур. Сын какого-то миллионера, он обычно устраивал истерику похлеще любой здешней девчонки и почему-то полагал, что все должны его спасать. Даже если он окажется иммунным, я сделаю вид, что меня здесь нет. 
Пусть урода сожрут. Нет у меня такого количества нервов, чтоб возится с этой принцессой. Такие не выживают в Улье. Лучше сразу на корм, чтоб не мучился. 
Артура я тоже связал и сунул в рот кляп. Упаковал одного пленника в кладовку, второго в туалет. Нашел на крючке в коридоре ключи и вышел из домика, закрыв его. Эта часть плана реализована. Едем дальше. 
Я вернулся к девушке с фотоаппаратом. Звали ее Оля. Она фотограф и приехала на курорт исключительно из-за пейзажей. Снимки у нее действительно получались волшебные. Даже мне бездарю и профану очевидно, что у девчонки природный талант. Правда сейчас ей это ничем не поможет. 
Я постучал в окошко костяшками пальцев. Оля распахнула дверь. 
- Зарядился?
- Еще нет. – недоуменно выдала она, силясь сообразить, что мне нужно. 
Как же он зарядится, если электричества нет? – подумал я, а вслух сказал:
- Можешь дать буквально на пять минут? Нужно сделать один мега кадр. 
- Эмм… – задумалась она, удивленная таким предложением. – Ну, возьми, только…
- Знаю, знаю, –прервал я девушку, – кнопку жать аккуратно, дисплей не лапать, настройки не сбивать. Я работал с такими моделями. И штатив, будь добра. 
Если ее не остановить, она этот инструктаж может на полчаса затянуть. Я про ее фотоаппарат знаю уже больше, чем его производитель. Потому что от скуки за пятьдесят две перезагрузки я узнал в подробностях историю каждого из почти трехсот обитателей курорта. 
Девушка отдала мне фотоаппарат со штативом. И я, трепеща внутри от предвкушенья, пошел наконец к клубу. Эмоции просто зашкаливали. Хотелось прыгать. Это моя любимая часть каждой перезагрузки.
Я ворвался в здание клуба и подбежал к барной стойке. Семен Осипов уже протирал бокалы.
- Сема! – сходу окликнул я. – Брось это дело. Мне нужна твоя помощь. Это срочно! – я просто искрил от переполнявших меня эмоций.
- Что? 
- Нужно сделать один эпичный кадр. Ты идеально подходишь, бежим скорей. 
- Но… –  пытался было запротестовать он. Я потащил его на улицу через запасной выход, Сема еле успел схватить с вешалки свою куртку с шапкой. 
- Дело пяти минут. – успокоил я его, сунув в руки штатив. 
Мы пробрались через сугробы к краю пропасти на заднем дворе клуба. Я вытоптал поляну у самого обрыва. Семен в своей красной куртке и легкой шапке выжидающе смотрел на меня.
- Вставай вот сюда. Глаза закрой, голову чуть подними и руки в стороны расставь. 
Я установил фотоаппарат на штатив и выставил таймер. Посмотрел на Сему. Вот он. Рост чуть ниже среднего, слегка загорелое лицо, козлиная бородка, светлые, почти рыжие волосы.Точная копия моего крестного по кличке Козел. Он говорил, что это все из-за бородки, но учитывая, что подонок бросил меня, а сам свалил, мне кажется, что дело вовсе не в ней.
- Готов? – спросил я. 
- Да. 
- Кстати, поздравляю, ты умираешь пятьдесят второй раз за год. 
- Не понял? 
- Сейчас поймешь. – сказал я и ударил его ногой в грудь, аля «thisisSparta!».
Точнее «this is STIKS!». 
Раздался удаляющийся крик. Я заглянул через край пропасти и с трудом разглядел изломанную фигурку на дне обрыва. Подошел к фотоаппарату и посмотрел. Крутой кадр. Вышло прям таки кинематографично.
Моя нога, тело Семена, запрокидывающиеся назад. Его расширившееся от ужаса глаза. Последний раз должен быть самый эпичный. Так я себе пообещал. 
С тех пор как остался здесь один, единственной моей отрадой было убийство двойника крестного. Такая игра с самим собой. Убивать его каждую перезагрузку и ни разу не повториться в выборе метода умерщвления. Надо же было чем-то себя занять. 
Пожалуй, стоит рассказать обо всей ситуации поподробней. 
Мой кластер расположен на высоте около километра на плоской вершине горы. С каждой изсторон его окружают отвесные обрывы. Словно Улей спрятал ото всех свой маленький эксперимент.
Кластер перезагружается каждую неделю. Те, кто в это время катается на фуникулёре – сразу улетают в пропасть. Если посмотреть через край, то можно увидеть множество раскуроченных кабинок. 
Обычно один оставшийся в живых самый сильный зараженный к этому времени успевает отъедаться до рубера или сугробника, как здесь говорят. От безысходности перед перезагрузкой он спрыгивает с горы и если, каким-то чудом выживает, уходит, а точнее уползает на изломанных ногах. Но таких счастливчиков один на тысячу.
- Там столько трупов раньше валялось у уступа, гора целая. – говорил мой крестный. – Подходи да потроши, работенка плевая. Иногда даже наверх не лезу, смысла нет. А в этот раз решил подняться, вот меня Улей и подловил. Не зря говорят, возвращаться в родной кластер – плохая примета. 
- И почему тогда сейчас тел внизу так мало? – спросил я его.
- Ходит тут кто-то. Поэтому не часто здесь бываю. Если свежие следы вижу, то разворачиваюсь и ухожу. А путь обратно не близкий. К юго-востоку, почти до центра долины. Там стоит Цитадель. 
Вот так ровно год назад я и попал в Улей. Мой крестный Козел в очередной раз лез потрошить этот застрявший на вершине горы кластер. Он был с подельником, но что-то пошло не так. Cлучился небольшой рассинхрон, и вместо того, чтоб как обычно порезвиться с пустышами, рейдеры угодили в кластер, где их уже поджидал подъевший всех кусач. Здесь такую тварь за любовь прятаться в сугробах еще зовут снеговик.
Крестный утверждал, что зараженный был моей копией, но я ему не верю. Подельник Козла погиб, а сам он оказался ранен. Ему пришлось спуститься на уступ, метрах в пятнадцати ниже уровня кластера. Когда перезагрузка кончилась, он чудом поднялся. 
Я оказался иммунным, и он мне все объяснил. Я вылечил и выходил его за неделю. Делал все, что Козел говорил и впитывал каждую каплю информации, которой рейдер делился крайне скупо. Близилась следующая перезагрузка. Пора было идти в большой мир.
Мы начали спускаться. Когда оказались на уступе, крестный сказал, что пойдет первый и потом встретит меня. Козел заскользил вниз, а потом просто рассмеялся и отрезал веревку. Вспышка, и он уже у подножия. Представьте тогда мое удивленье. Ублюдок обладал способностью телепортироваться, а веревка здесь была для его дружка. 
И я оказался заперт на чертовом уступе, крестный оставил меня умирать. Видимо, чтоб не делиться и сохранить в тайне свою поляну. Но я дождался перезагрузки и докричался помощи. Сверху мне скинули канат и подняли.
Видели бы вы как расширились зрачки Козла, когда он увидел меня через месяц. Я ждал его. Знал, что ублюдокне может не вернуться. И ведь крестный в первую очередь пошел убивать своего двойника, а потом моего. 
Там-то я его и подловил. Всадил ему нож прямо в грудь. Клинок легко прошил утеплитель куртки. Да только Козел успел телепортироваться, но далеко не ушел. 
Тот самый зараженный, иногда проверяющий самопополняющуюся кормушку у подножья, подловил крестного. Огромная мохнатая тварь не торопясь начала жевать еще живого Козла. Я наблюдал за всем этим в бинокль с высоты в километр, но мне казалось, будто слышу хруст костей. 
С тех пор я потихоньку коплю веревку для спуска вниз. Перезагрузки пережидаю на все том же уступе. Только теперь у меня заранее заготовлен репшнур для подъема и на всякий случай выдолблены щели. 
По мере сил стараюсь не свихнуться, не знаю, получается или нет. Собираю барахлишко, которое может потом пригодиться. Выбор здесь небольшой, но за пятьдесят две недели полезных предметов получилась гора. Не знаю, как все забирать буду, за одну ходку не унести. 
В основном ледорубы, сноуборды, рюкзаки, лыжи да обувь, ну и еще по мелочи. Стоит все, конечно, не много, но зато в больших количествах. На черный день, так сказать. Плюс, иногда я все же давал тварям прилично отъедаться. Так что споранов и гороха скопил достаточно. Должно хватить на первое время. 
И где-то там в снегах лежит рюкзак Козла. Вряд ли я его найду. Но если вдруг повезет об него запнуться, то стану богат. У этого гавнюка там добра навалом. 
Ладно, это все лирика. Пора и делом заняться. Я в последний раз глянул на труп Семы. Прощай, козлина. Мне пора отсюда сваливать. Пинком отправил штатив вместе с фотоаппаратом в пропасть. Прости, Оля, но будь у тебя даже фоторужье, оно бы тебе здесь вряд ли помогло. 
Я вернулся в домик Артура. Освободил свою копию, вручил ему ледоруб и дал краткие указания. Представляю, как у него сейчас голова кругом идет. Но мне некогда с ним возиться. Вот весело будет, когда двойник еще и связанного владельца домика найдет и будет пытаться ему втирать, что это не он его вырубил. 
Я забрал последний кусок веревки. Мне дико не повезло, ведь альпинистский городок не перемещался вместе с остальным курортом, поэтому приходилось собирать жалкие обрывки строп, веревок и репшнуров на складе аренды снаряжения.
Очнувшиеся люди наконец заподозрили неладное. Они как всегда устроили общее собрание в клубе. Сколько раз я тоже пытался так их собрать и рассказать обо всем. Но все равно начиналась паника. Ладно, детишки, удачи вам. Вы больше не моя проблема. Мне пора.
В последний раз глянул на стройные ряды цветных домиков, на Машу, спешащую к зданию клуба. Ну, прям как Том Хэнкс с острова уплывающий. Даже глаза защипало. 
***
Стоя на уступе, я посмотрел вниз в бинокль. Свежих следов не было видно. Ну и замечательно. Рюкзак уже дожидался меня внизу, еще на прошлой неделе спустил его. Вон, снегом припорошило. Только лямка и торчит. 
Оделся я не по погоде. Наслышан от крестного о том, какие тут иногда бури лютуют. К худшему готовился, поэтому уже  весь взмок. 
Похлопал руками по карманам. Нож, зажигалка, спички, огниво, мультитул, запасной нож, куча батончиков, фляжка с живцом, куда ж без нее. Ну вроде никто меня не обокрал, пока спускался. 
Еще раз, подергав веревку, проверил крепление. На всякий случай, закрепил ее в трех местах. Надел на ноги кошки[1], зацепил карабин и спусковое устройство и заскользил вниз. 
Сердце екнуло. Ахренеть! Наконец-то! Просто не верится!
Спускался я не торопясь. Часто приходилось перецеплять карабины и страховочное устройство на местах соединений разных кусков веревки. Руки уже забились. Но это все были мелочи по сравнению с тем, что мне наконец удалось вырваться. 
Впереди меня ждет куча новых впечатлений и больше никаких дней сурка! 
____________________________
[1] Специальное приспособление для передвижения по снежно-ледовым склонам.

Глава 2. Экстремальный биатлон

В каждой бочке меда должна быть ложка дегтя, да только у меня все наоборот. Сплошной деготь, в котором меда не сыскать. Стоило мне снова начать радоваться жизни и расслабить булки, как вляпался в очередное дерьмо.
Поначалу все было нормально. Спускался как мог, криво и неумело, но что поделаешь. Часто останавливался и просто висел. Благо страховочная система позволяла упереть ноги в скалу и передохнуть или вовсе опустится и зависнуть, запрокинув голову и тихонько покачиваясь. 
Когда до земли оставалось метров пять, я уже примерялся, как бы половчее спуститься, чтоб не провалится по пояс в сугроб. И вдруг услышал хруст снега. Тело сработало само. Не помню, как взлетел вверх по веревке и еще и умудрился поднять за собой свободный конец. 
Элитник раздосадовано заурчал и ударил в скалу плечом. Посыпались куски льда. Он попробовал подпрыгнуть, но не достал, ведь я уже висел метрах в пятнадцати над землей. 
Видимо, жемчужник издали заметил мой спуск и решил в коем-то веке не грызть застывшее мясо, а отобедать изысканным деликатесом в виде свежей человеченки, да не тут-то было. А я уставший и увлеченный процессом спуска и не заметил, как он подобрался. 
Это теперь, раскачиваясь на веревке, в бинокль разглядел цепочку следов, а с высоты, да еще и в снегопад их не очень-то было видно. Я перевел оптический прибор на мутанта. 
Огромная тварь, покрытая густой белой шерстью. Большие расплющенные лапы, чтоб не проваливаться в снег. Сейчас мутант сидел на заднице и гипнотизировал меня еле видимыми из под шерсти глазами. Этим он мне почему-то напомнил собак-бобтейлов.
Я перевел взгляд дальше. Там виднелся зажатый меж двух горных хребтов узкий коридор метров сто в ширину с довольно ровным спуском вниз. Чем дальше, тем он был все более крутой. На лыжах скатиться оттуда – милое дело. 
- Эй, придурок, ты еще долго меня взглядом сверлить будешь? – спросил я мутанта. – Я от этого спускаться не начну. 
Висеть я уже устал. С непривычки ныли все мышцы. Страховочная повязка давила. Да и есть уже хотелось. Стоило только об этом подумать, как в животе заурчало. 
Спуск отнял очень много сил, плюс битый час уже вишу здесь. Надо восполнять запасы энергии. Я снял перчатки, демонстративно вытащил из кармана быстрого доступа батончик сникерса, коих запас на дорогу  немерено и принялся жевать.
Элитник заерзал, нетерпеливо урча. Затем снова уселся и начал меня гипнотизировать. 
- Что, трупоед несчастный, жрать охота? А вот хрен тебе, образина махнатая. – сказал я, откупоривая фляжку с живцом. Расправившись со скромной трапезой, скомкал обертку и бросил вниз. Фантик пикировал прямиком на морду мутанта. 
Взбешенная таким хамским поведением тварь рванула к уступу и в очередной раз врезалась в ледяную скалу плечом. В месте ее ударов уже образовалось солидное углубление. Она начала метаться по поляне, раскидывая снег, хрустя спущенными мной сноубордами и лыжами. Вот же истеричка. 
- А нехрен было раньше времени из укрытия выныривать. Нетерпенье фраера сгубило. – наставительно выдал я. А у самого голос дрожал и поджилки тряслись. Вот сейчас возьмет и додумается этим хламом в меня зашвырнуть, и всё, пипец котёнку. Прилетит мне от этой мохнатой катапульты один из рюкзаков и размажет мою хрупкую тушку по скале. 
Пока мутант метался, я привязал свободный конец веревки к рукоятке ледоруба, спустил вниз импровизированный крюк и подцепил чудом не раздавленный рюкзак. Быстро поднял его и подвязал репшнуром к вкрученному в скалу ледобуру. Кто знает, сколько мне еще придется здесь куковать, а так хоть еда будет. 
Спустя пару минут зараженный успокоился и снова уселся на задницу, буравя меня взглядом. Слюна стекала у него из уголка рта и тут же замерзала, отчего на шее уже образовалась ледяная корка. И о чем эта тварина думает? Что за мыслишки в его пустой башке ворочаются?
Вдруг зараженный медленно подошел к подножью и начал ощупывать ледяную стену. Мне как-то сразу стало не по себе. Я покрепче схватился за веревку и невольно поднялся на пару метров вверх. Мутант ударил несколько раз кулаком в одно и то же место и просунул длинные когтистые пальцы в образовавшуюся выемку. 
Ты что, сучара, выдумал? Повторив процедуру несколько раз, элитник схватился за полученные выступы и начал  подниматься на скалу. Вот же сволочь! Оказавшись на высоте, он долбил кулаком лед и снова поднимался вверх. Медленно, но верно шел к своей цели. 
Сердце бешено заколотилось. И что делать? Обратно наверх лезть? У меня сил не хватит. Да и этот урод вон какой целеустремленный, до самой вершины так доползет. А мне и там его встретить нечем. 
Мой ледоруб ему даже за зубочистку не сойдет. Если только в качестве палочки для тарталетки, чтоб меня им подцепить. Ну, твою мать! Надо же было ему свою поляну именно в день моего спуска проверить. Думай, Фарт, думай. 
Так, стоп! Есть у меня пара козырей в загашнике. Если их правильно разыграть, можно этого наглеца с горы скинуть. Но вот как выбираться отсюда, все равно не ясно. 
Жемчужник полз вверх, выдалбливая все новые зацепы для своих конечностей. Устроил тут, блин, скалодром. По пути он дернул веревку, удерживающую рюкзак, и тот грохнулся вниз. Хорошо, что ничего хрупкого там нет. Я поднялся метров на пятьдесят и выжидал. Если облажаюсь второго шанса не будет. 
Элитник уже подобрался почти в упор. Стоит ему подпрыгнуть, и схватит меня. Да только прыгать ему не с руки. Он хочет наверняка меня сцапать да так, чтоб еще и не упасть. 
Нервы не выдержали, я выдернул из-за пояса ракетницу «СПШ-44[1]» и выстрелил почти в упор, целясь в пасть твари. 
- Вспышка с фронта!
Разумеется, я промахнулся, осветительный снаряд ударил зараженного в глаз, да там и остался, выжигая сетчатку и опаливая шерсть. 
Мутант не удержался и полетел вниз. Пару раз ударившись о выступы скалы, он рухнул на спину, глубоко провалившись в снег. Я ринулся следом, спускаясь максимально быстро.
Оказавшись на земле, отцепил все веревки, схватил рюкзак, вытащил из него шлем, нацепил на голову и побежал к ближайшему уцелевшему сноуборду. Дорога шла под горку и у меня были неплохие шансы оторваться. К доске я подбегал на одной ноге, так как пытался на ходу скинуть с ботинок кошки. 
Схватив сноуборд, добежал до места, где крутость спуска увеличивается. Уже цепляя крепления, позволил себе обернуться. Падение ошеломило тварь, но не более. Мутант выбрался из сугроба и, не увидев меня на высоте, начал вертеть башкой во все стороны. На его голове расплылось черное опалённое пятно. 
Я подал корпус тела вперед и заскользил вниз. Сноуборд начал стремительно набирать скорость, и я только успевал слегка подправлять его курс, чтоб не вписаться в какой-нибудь сугроб. Впереди показалась пересекающая дорогу черная полоска. Расстояние и скорость движения не позволяли разглядеть непонятный объект. 
Безумно хотелось обернуться, но страх потерять управление и упасть останавливал от этого действия. Ведь если упаду, монстр может догнать, и тогда все – кончится моя годовая эпопея. 
И все же, когда выдался ровный участок дороги, я позволил себе взглянуть назад. Элитник на четвереньках несся следом. Иногда он проваливался и падал, но так ловко перекатывался и снова продолжал преследование, будто так было планировано. Однакобыло видно, что он слегка прихрамывает.
Сугробы на его пути взрывались снежными облаками. Расстояние между нами увеличивалось. Но рано или поздно спуск кончится, и мутант наверстает упущенное. 
Наконец черная полоса вдали обрела четкость, и я выругался. Ветер снес нецензурную брань, так что даже мне не удалось расслышать ни слова. Впереди был стык кластеров. Только соединились они как-то неправильно, и образовалась расщелина метров двадцать в ширину. 
Повезло, что ближний ко мне край слегка возвышался над дальним, это давало надежду перелететь через пропасть. Остается вопрос, перепрыгнет ли жемчужник? Этот может. В той жизни точно каким-нибудь коучем был. Вижу цель – иду к ней, и все в таком духе. 
До расщелины оставалось метров сто, и я разглядел небольшой мостик. Видимо, Козел соорудил и ведь не поленился же. 
Перед самым взлетом я слегка присел и резко выпрямился, немного задрав сноуборд вверх. Взглянул вниз, и сердце ухнуло. Казалось, время замедлилось. Словно прошла не доля секунды, а целый час, когда наконец доска коснулась снега на той стороне. 
Я резко повернул сноуборд и остановился. Плюхнулся на задницу и отцепил крепления. Бросился к мосту, выхватил нож и торопливо начал пилить стропы. Руки не слушались, и оружие выпало. Ножик ударился о ботинок и, отскочив, улетел в пропасть. Ну, твою та мать!
Я зашарил по карманам в поисках запасного. Не нашел. Какого хрена? Фигурка элитника была все ближе. Сам он хорошо сливался со снегом, но вот черное выгоревшее пятно на его шерсти отчетливо выделялось на фоне общей белизны. 
Наконец, нашел нож на ремне и допилил последнюю стропу, когда жемчужник уже собирался вставать на мост. Зараженный чуть не улетел вниз, но все же вовремя подался назад.
Он раздраженно заурчал. Прошелся туда-сюда вдоль края и, приметив место поуже, решил взять разгон для прыжка. 
- Да что ж ты все никак не уймешься? – обреченно выкрикнул я. 
Все, тут либо он долетит, и я труп, либо нет, и будем жить. Пропасть идет вглубь клином метров на сто, постепенно сужаясь. Если он вниз рухнет, то точно не выживет, это тебе не в снег падать. Он, конечно, живучий, но всему же должен быть предел. 
Озаренный мыслью, я торопливо переснарядил «СПШ-44» и пустил в бок твари красную ракету. Зараженный повалился в снег и, пару раз перекатившись, сбросил с себя заряд. Я еще раз перезарядил сигнальный пистолет, взвел курок и выставил руку вперед. И так прицела нет, еще и руки трясутся, отчего дуло ходуном ходит. 
- Ну давай, сучара. Я весь в ожидании. 
Словно повинуясь моей команде, элитник взял разбег и сиганул вверх. Я выпустил ракету, тварь инстинктивно увернулась от в общем-то безобидного для нее снаряда и тем самым потеряла немного в инерции полета. 
Зараженный грудью ударился о край уступа и, загребая лапами снег, старался за что-нибудь ухватиться, быть может, ему бы даже это удалось, если б зеленый сигнальный огонь не врезался ему в морду. Хотя вряд ли такая мелочь могла ему помешать. Урча, наверно, покрывая меня матом на своем языке трупоедов, жемчужник улетел в пропасть. 
- То-то же. Есть в Улье справедливость! А то возомнил себя Ленкой Исинбаеваой. – рассмеялся я.
Сердце бешено колотилось. В висках стучало. Сейчас сдохну, сука. Всего трясло как Каштанку. И тут меня скрутило в приступе тошноты. Нервы, мать их. Ладно, хоть штаны не запачкал. 
Тут еще и содержание кислорода больше. С горы километр спустился, плюс сколько по склону проехал. 
Я обессилено упал, свернувшись в позу эмбриона, снег забился за шиворот, но это даже хорошо, хоть как-то охладит разгоряченное тело. У меня, наверно, сейчас температура под сорок. Весь покраснел и мокрый от пота. 
Я скинул шлем, стянул перчатки и опустил руки, от которых исходил пар, в белый ковер. Снег вокруг них начал быстро таять. Закинул в рот пару горстей. Знаю, что нельзя, обезвоживание будет, ну да у меня недостатка в воде нет. Вдобавок сунул морду в сугроб. 
- Фух. Вроде полегчало. 
Ну, Кузьмич, памятник бы тебе поставить.  Кому расскажи – не поверят. Элиту с ракетницы завалил.
Кузьмич был начальником спасателей. Собственно почти все, что я знаю о выживании на холоде, перенял у него. Каждую перезагрузку у Кузьмича всегда была ракетница «ОСП 30» или «СПШ-44».  Взял обе и целую гору разных боеприпасов к ним. Как знал, что пригодится. 
Я свинтил крышку и сделал пару солидных глотков живца. Вот теперь окончательно попустило. Нервный тремор еще присутствовал, но это пустяки. Главное – жив остался. 
Подполз к краю и посмотрел вниз. Судя по следам когтей, в полете тварь еще пыталась зацепиться за отвесные склоны пропасти, но безуспешно. В самом низу скорость падения, помноженная на массу и неудачное положение тела, сделала свое дело. Мутант сложился пополам так, что пятки почти касались затылка.
Внезапно прилетевшая мысль кольнула сознание. 
- Да нет. Да ну нахрен. – отговаривал я сам себя. А руки тем временем полезли в рюкзак и уже шарили в поисках запасных кошек. 
Я зачистил место – убрал снег и снял верхний слой льда. Установил ледобур[2], сделал пару оборотов, взялся за турбинку, закрутил бур до конца и крутанул назад на пол оборота. В ушко вщелкнул карабин. Повторил манипуляции и вкрутил еще два ледобура. Заблокировал карабины петлёй и уже к ней подвязал веревку. 
Держит бур пятнадцать-двадцать килоньютонов, то есть примерно полторы-две тонны. Человек при срыве развивает нагрузку пятьсот-шестьсот килограмм. Так что на меня должно хватить. Тем более падать я не собирался. 
На всякий случай прикрыл буры от солнца тряпками из рюкзака. Можно, конечно присыпать их ледовой крошкой, но вот она тоже пропускает ультрафиолет.  Вряд ли успеют подтаять, но я в скалолазании профан, поэтому лучше перестрахуюсь. К тому же, кто знает, сколько времени проторчу в расселине.
Вытащил из рюкзака веревку, распустил ее и сбросил вниз. Длинны более чем хватило, свободный конец свернулся змейкой.  Ее еще потом сматывать.Я тяжело вздохнул, подцепил страховку и начал спуск.
Адреналин еще до конца не выветрился из крови, поэтому основная часть спуска далась легко. А когда до твари оставалось метров двадцать, и мне удалось разглядеть ее в подробностях, надпочечники прыснули в организм новую порцию природного допинга. 
Умом я понимал, что элитник мертв, но вот тело упорно отказывалось приближаться к трупу. Жути нагонял дергающийся глаз твари. Я завис прям над мутантом. Тут можно было не бояться упасть, высота до дна метра два всего. Но расслаблятьсявсе же не стал. Мало ли, нога соскользнёт, подверну еще, сломаю или застряну. 
Я спустился еще немного, так, чтоб руки оказались на уровне шеи твари. Просунул ледоруб в щель между ногами и головой. Места для замаха почти не было, поэтому пришлось битый час стучать рукоятью ножа по обуху ледоруба, пока, наконец, под острым концом не раздался хруст и лезвие не ушло вглубь.
Я надавил, раскрывая споровый мешок, и запустил руку в его потроха. Раскатав содержимое на перчатке, не смог удержаться от улыбки. Есть справедливость в Улье. Есть она!
_______________________________________________
[1] Сигнальный пистолет Шпагина
[2] Ледобу́р — устройство для организации страховки на ледовом склоне в альпинизме и ледолазании.

Глава 3. Робинзон снежной равнины

На перчатке лежало три десятка споранов, пятнадцать горошин, янтарь, три непонятных оранжевых штуковины, похожих на большие таблетки в капсулах. И, барабанная дробь – маленькая черная жемчужина! 
Я без раздумий закинул в рот антрацитовый шарик и проглотил. В желудке сразу потеплело, а согревающее пламя разошлось по всему организму. На лбу даже испарина выступила. Надо запомнить. В холодные деньки буду жемчужинами греться, дрова сэкономлю.
Может, хоть теперь дар прорежется. А то как был бездарь, так и остался, хотя уже год в этом мире провел. С моим крестным все понятно, надо ему было с горы свалить, вот неведомый механизм Улья ему умение под ситуацию и подкинул. 
А со мной все трудно. Козел говорил, нужно сильный стресс пережить. Пробовал я еще в родном кластере специально себя в такие ситуации загонять. И от элитника убегал, опять же не самый радужный момент в моей жизни. Да вот только не сработало. Тут без ста гра… в смысле, без знахаря не разобраться будет. Короче, бракованный из меня иммунный вышел. 
Ладно, отдохнул и хватит, пора сваливать. Я посмотрел на жемчужника и уже собирался лезть наверх, как вдруг мне в голову пришла интересная мысль. А что если…
Я поднялся повыше, перехватил покрепче ледоруб и врезал по отвесному склону. Ударял раз за разом, закрывая глаза от летящего во все стороны ледяного крошева. 
Спустя час выставил ноги перед собой и спиной уперся в ледяную стену. Посидел так, зажевал еще один сникерс, попил живца и полез наверх. Уже сидя над обрывом и свесив ноги вниз, любовался плодом трудов своих. На противоположной стене обрыва, чуть выше тела элитника была выдолблена надпись: «Памятник Кузьмичу». 
Вот и пусть неведомо как забредшие сюда путники гадают, кто такой этот Кузьмич и что такого сделал, раз ради него так постарались, или, быть может, элитник когда-то был Кузьмичом. 
Глупо? Может быть. Нормальному человеку в голову такая мысль не придет, но я в нормальные никогда и не рвался. Нормальный для меня синоним стандартному. А среди таких мне душно и скучно. 
Как говорил Козел: «В Улье ты либо отмороженный на всю голову, либо замерзший насмерть». 
Я передвинул ледобуры метров на пятьдесят и снова начал спускаться. Остановился примерно на середине, где и заметил небольшую трещину во льду. Сунул в нее пакет с половиной всего добра, что у меня имеется. Закрыл щель снегом и немного смочил водой. Время подточит, и не видно будет, что здесь вообще что-то было. 
Мало, что в жизни приключится. Береженого Улей бережет, так тут, наверное, говорится. Пусть лежит на черный день, с собой у меня еще достаточно остается. На первое время точно хватит. 
Я поднялся, подтянул веревку и оценивающе посмотрел на нее. Дальше с собой тащить резона нет. Спусков не предвидится. Но не бросать же вот так. Скрутив прикопал в сугробе. Глядишь, пригодится еще, если когда-нибудь вернусь. 
Остальной запас потрахов убрал в плотный пакет на пластиковом замке и положил во внутренний карман курки. А три неизвестных оранжевых таблетки спрятал в свой нашитый карман в трусах к неприкосновенному запасу споранов и гороха. Еще небольшую часть спрятал в одном из патронов к ракетнице.
Посмотрел в бинокль. Дорога все больше расширялась, а опекавшие ее с обеих сторон хребты все явственнее уменьшались в высоту. Еще с километр проехать можно, а дальше только пешкодрапом. 
Надел рюкзак, проверил готовность снаряжения, прыгнул на доску и заскользил. На дороге начали попадаться крохотные елочки или сосенки, их на скорости не разберешь. Я ловко маневрировал среди деревьев. Борд послушно выполнял все маневры, хотя райдер из меня так себе. 
Снег то казался плотным, словно трасу обрабатывали ратраком[1], то сменялся пухляком. После сегодняшних приключений этот спуск был тем, что доктор прописал. В дороге успел успокоить нервы и привести мысли в порядок. 
Постепенно сноуборд начал терять скорость, хребты по бокам превратились в вытянувшиеся холмы, а впереди показалась сплошная белая равнина. Бескрайняя пустошь. 
Иногда эта вечная белизна начинала меня вымораживать, но не сейчас. Я любил природу и в данный момент самым искренним образом любовался её красотой. В чрезвычайных обстоятельствах учишься радоваться даже таким мелочам. 
Я погасил скорость и остановился. Сразу налетел ветер, больше ничего не мешало ему кидать мне снег в лицо.  С расчетами явно ошибся, спускался вниз не меньше трех километров. 
Так, и что теперь? Цитадель находится на юго-востоке. Да вот только как далеко, неизвестно. Проскочить мимо нее на километр или на двадцать могу спокойно. 
Спрыгнув с доски, сбросил рюкзак и отцепил от него снегоступы. Сноуборд воткнул в наст. Спасибо за службу, но дальше нам с тобой не по пути. Нацепил снегоступы. Пошагал на месте. Нормально. Окинул в бинокль округу и, заметив вдали серое пятнышко на горизонте, зашагал туда. 
Чтоб ходить в снегоступах, нужна привычка. Я понял это буквально через полчаса. Но выбора у меня нет, так что пришлось идти дальше. По пути ни разу не попалось хоть чьих-нибудь следов, хотя я постоянно осматривал округу в бинокль. Ощущение складывалось, что впереди мираж, так как неизвестный объект вдали, упорно отказывался приближаться. 
И только когда я уже окончательно выдохся, а солнце начало садится, непонятный силуэт начал наконец обретать очертания. Мираж впереди оказался вовсе не миражом, а странной деревней с двумя перпендикулярными улочками домов в пятьдесят. Двухэтажные строения из бруса, а то и просто из досок откровенно не вписывались в такие погодные условия.
Не доходя сотню метров, я лег, сбросил рюкзак и снегоступы. Оставил только ракетницу с ледорубом и пополз. Мало ли кто или что может там укрываться. Но чем ближе я приближался, тем больше сомневался, что в поселке мне угрожает опасность. 
Следов никаких не было. У ветхих домишек такой жалкий вид, что будь я даже самым печальным пустышом, страдающим хронической дистрофией и находящимся на последнем издыхании, постеснялся бы заглянуть туда в поисках пищи. 
Я вышел на главною дорогу деревни. Жавшиеся к друг другу дома худо-бедно защищали ее от снега, и идти тут было проще. Заглянул в первую лачугу слева. Дверь не была заперта. Крыша провалилась, и через пол второго этажа было видно звезды. В прихожей на этом месте лежала куча снега.
По дряхлой скрипучей лестнице поднялся на второй этаж, но и там не оказалось ничего интересного. Я вернулся за снаряжением, а затем поочередно начал проверять остальные дома. По всюду были сломанные стены и следы копоти. В некоторых жилищах стояли бочки, в которых жгли поломанную мебель. 
Я рылся в шкафах, а иногда рисковал заглянуть и в холодильник. Наконец когда наткнулся на полузамерзшего, полумумифицированного человека, все стало на свои места. Труп был одет в шорты и цветную рубашку. Сверху завернут в несколько покрывал, но все равно замерз насмерть. Этот кластер прилетел из летнего климата. Люди были попросту не готовы к такому повороту событий. 
К сожаленью, никакого оружия или других хоть сколько-нибудь полезных вещей найти тут не удалось, не считая пары бутылок водки и тушенки 1998 года выпуска. Я, конечно, фартовый парень, но не настолько, чтоб это пробовать. 
Выбрал самый целый дом в центре деревни. Разводить огонь не рискнул, чтоб не провонять дымом, но вот соорудить спиртовку из найденных алкогольных запасов мне никто не мешал. Разогрел тушенку и зарубал в прикуску с сухарями. Придавил это все горячим чаем со сникерсом и довольный жизнью отправился на лежбище. 
Я снял ботинки, вынул вкладыши и оставил сушиться. Устлав диван парочкой одеял, заранее расстелил спальник, чтоб он успел расправится, залез в него и накрылся еще одним одеялом. Вот теперь точно не замерзну. 
Хотел было подумать о чем-то высоком. О месте человека в этом мире. О жестоких правилах Улья и его безумных создателях. О смысле моего существования, моей борьбы. Но какая к черту философия, если ты умаялся как собака. Я отключился раньше, чем голова коснулась подушки.
***
Утро добрым не бывает. Да хрена лысого. Еще как бывает. Проснуться на новом месте – это просто прекрасно. И пусть это местечко тот еще клоповник, из которого даже крысы от безнадеги сбежали. Зато за окном совсем другой пейзаж. Никаких осточертевших альпийских домиков.  
Надеюсь, в той самой Цитадели, к которой я направляюсь, их нет. А то придется все выкупить и сжечь. Можно и без выкупа обойтись, но тогда меня местное начальство по головке не погладит. 
Я скинул с себя одеяла и расстегнул спальник. Пусть пока посушится. Оделся и быстро перекусил. 
- Да-а-а-а – протянул я, выходя на улицу, – День обещает быть насыщенным. 
Стоял бодрящий мороз не меньше минус двадцати. Я поежился и застегнул ворот куртки. Снегоступы с хрустом вдавили снег. С наслаждением потянул носом воздух. Хорошо-то как!
Небо заволокли серые тучи. Неизвестно, где точно прячется солнце. Ну и ладно. Я примерно помню, где оно должно было быть. Да и по боку. У меня точных координат нет, так что плюс минус лапоть. Просто пойду на юг к выходу из деревни. 
Я поравнялся с последним домом, когда кто-то схватил меня за ногу. От неожиданности крик вырвался сам собой. Я потерял равновесие и свалился мордой в снег. Тут же перевернулся, наставив на неведомого противника ракетницу.
Но никого не было. На ноге болталась оторванная по локоть рука. Рядом из снега выглядывала культя и плечо хозяина хваткой приспособы. Угораздило же зацепиться. Я сплюнул, поднялся и пошел дальше.
Первые следы попались ближе к обеду. А вмерзшие в этот мир поселения только к вечеру. Издали смотрелись они жутковато. Заходить в них я не стал из-за обилия следов. Теперь двигаться приходилось куда аккуратнее. Неоднократно мимо пробегали покрытые густой белой шерстью трупоеды. 
Стало откровенно страшно, и приходилось падать в снег при каждом почудившемся движении. Если заметят, схарчат за милую душу.  В чистом поле бежать некуда. Ледоруб из рук не выпускал, даже кисть в петлю продел. Иногда мне удавалось пристроиться в протоптанную какой-нибудь крупной тварью тропу, тогда двигаться было легче. Да и не так опасался, что могут выследить. 
Когда началась снежная буря, поначалу я даже обрадовался. Старые следы сметет. Можно будет не бояться преследования. Но когда усилился ветер, пожалел, что не заглянул в какой-нибудь городок. Нужно было заранее подыскать место для ночевки. А пока просто надел варежки и опустил забрало шлема.
Вьюга завывала так, что я не слышал собственных шагов. Впереди было не разобрать не зги. Сплошная пелена снега. Даже кисть собственную не разгляжу, если руку вытяну. Поэтому когда я уткнулся во что-то мягкое и мохнатое, то даже как-то испугаться не успел. Интуитивно ожидал чего-то подобного. Не задумываясь, ткнул ледорубом, куда придется, отскочил в сторону и упал, мгновенно потеряв противника из виду. 
Неведомая тварь не ожидала такого поворота событий. Уж не знаю, в какую сторону она убежала, но на меня никто не напал. Спасибо вьюге. Вставать я все-таки не решился и так и пополз, не пойми куда.
Наконец, решил подняться, ну, как подняться. Просто когда переставил локоть в следующий раз, под ним оказалась пустота. Снег подо мной обвалился. Я кубарем куда-то полетел, а уж потом поднялся. Когда очнулся.
Не знаю, сколько времени прошло, но буря не прекратилась. Меня успело прилично занести. Рук и ног не чувствовал. Зубы стучали. Я неловко заворочался, силясь скинуть с себя снег. Удалось далеко не сразу.
Сейчас бы живца хлебнуть, но нечего и думать пытаться свинтить крышку негнущимися пальцами. Да и зубами не получится. Прилипну. А запасная пластиковая бутылка в рюкзаке. Ее тоже вытащить не удастся. 
С горем пополам перевел себя в вертикальное положение. Справа была насыпь. Взобраться на нее не получится. Пошел вперед, увязая по пояс в снегу. Далеко не сразу удалось встать так, чтоб снегоступы не проваливались.
Один раз запнулся и чуть не разбил себе морду о рыбацкий бур. Другой раз провалился ногой под лед, ладно хоть ботинки не подвели, воды не успел начерпать. Сомневаюсь, что здесь рыбачат, а значит кластер из свежих. Нужно быть аккуратней. Еще больше убедился в этой мысли, когда нашел занесенное снегом кострище и обглоданные замерзшие кости. 
Сил оставалось все меньше. И когда я в очередной раз упал, то уже не смог подняться. Вдруг до меня дошло, что лежу вовсе не на снегу, а на чем-то твердом. Порыв ветра слегка стих и мне удалось разглядеть, что это были мостки для рыбаков. 
Значит, где-то должны быть рыбацкие домики. Я собрал остатки воли в кулак, сбросил ненавистный рюкзак и пополз. И уже метров через тридцать наткнулся на искомое. Вид занесенного снегом укрытия придал мне сил. 
Я встал и подошел к двери. Ногой откидал снег от порога, с трудом открыл створку так, чтоб протиснуться внутрь. В дом не вошел, а ввалился, с грохотом рухнув на пол. А каких усилий мне стоило дотянуться ледорубом до дверной ручки и прикрыть ее, чтоб снег не заносило внутрь.
Жив! Сейчас главное не уснуть, а то больше не проснусь. Я со всей силы стучал кулаком об пол, чтоб хоть немного согреть руки. Спустя несколько минут удалось вернуть над ними контроль. В честь этого свинтил крышку с фляжки и, отсалютовав фортуне в пустоту, осушил остатки содержимого. Сразу потеплело. 
Я принялся ворочаться, не давая телу окончательно закоченеть. Очень скоро удалось сесть, а затем и встать. Тогда полностью захлопнул дверь. После чего включил фонарь и сразу бросился к стоящей в углу крохотной рыбацкой буржуйке. 
Дров не было. Пришлось ломать единственный табурет. Кое-как настрогал ножом щепок. Сгреб со стола все газеты и сканворды, что там были, запихал в печурку, выудил из внутреннего кармана охотничьи спички и поджег. 
Сейчас меня совершенно не волновало, что пропахну дымом или то, что зараженные могут издали учуять запах гари. В такую бурю они должны были все попрятаться. Не совсем ведь тупые.
Я снял варежки и подставил руки под жадно поедающее газеты пламя. Занемевшие пальцы начало жечь. Посидел, погрелся. Нужно было принести рюкзак, пока его совсем не замело, а то не найду потом, но отходить от огня совершенно не хотелось. Казалось, что стоит мне выйти за порог, как печка тут же потухнет.
Все же удалось перебороть себя и я, нехотя поплелся к выходу. У двери замер. Выходить было страшно, а вдруг не вернусь. Отогнав дурные мысли, выскочил на улицу и захлопнул дверь. 
Мой старый след уже полностью занесло. Поэтому двигался чисто интуитивно. Расстояние было плевое, но пришлось побродить, пока не запнулся о рюкзак. Обратно вернулся гораздо быстрее. Не терпелось поскорее заварить горячего чаю и лечь спать.
В сгустившемся сумраке я не заметил притаившуюся у самого крыльца фигуру. Из сплошной белой пелены ко мне шагнуло белесое нечто. Он почти сливался с окружающей обстановкой, выдавали его лишь два черных пятна глаз. 
Зараженный стремительно прыгнул на меня. Налетевший порыв ветра сбил полет твари. Ледоруб тут же оказался в руке, и я ударил сверху вниз. Инструмент завяз острым концом. Ощущение было такое, словно воткнул его в резину. 
Мутант сбил меня с ног. Его зубы соскользнули с гладкой поверхности шлема. Ракетница как-то сама скользнула в руку. Я направил ствол в раскрытую пасть и нажал на спуск. 
Мутант заурчал так, что его голос прорвался сквозь вой вьюги. Он спрыгнул с меня, выплевывая горячую начинку. Я мигом вскочил и нанес еще один удар ледорубом. Инструмент снова завяз, на этот раз намертво. Мутант резко выпрямился, разворачиваясь в мою сторону, и петля вывернула мне запястье, прежде чем соскользнула с руки. 
Тварь взмахнула лапой. Врезала так, что меня отбросило в стену дома. Спас только шлем. Если б не он, быть мне безголовым. Стекло покрылось паутиной трещин. Я судорожно пытался здоровой рукой вставить новый заряд в ракетницу. Одним прыжком мутант преодолел разделявшее нас расстояние. 
И тут раздался выстрел. Вьюга снесла пороховой выхлоп, и дохлый зараженный завалился у моих ног. Из тени ко мне шагнул улыбающийся старик в белом полушубке и шапке ушанке.
Выстрелил он дуплетом точно в споровый мешок твари. 
Опираясь на стену, я поднялся. Незнакомец как-то уж через чур ехидно смотрел на меня. Мне не понравился этот взгляд. Старик наставил на меня ружье и подчеркнуто спокойно сказал:
- Не дергайся, парень.
 Ну я и не дергался,  просто и без суеты выстрелил. Не знаю почему, что-то щелкнуло в голове. Не понравился мне его взгляд, и все тут.
Старик непринужденным движением корпуса увернулся от осветительного заряда, сделал выпад вперед и легонько тюкнул меня прикладом в живот. Этого хватило, чтоб измотанный организм дал команду отбой.
_________________________________________________
[1] Ратра́к — специальное транспортное средство на гусеничном ходу, используемое для подготовки горнолыжных склонов и лыжных трасс.

Глава 4. Старик

Пришел в себя от того, что стало невыносимо жарко и я весь взмок. Пошевелился и сразу понял, лучше б этого не делал. Меня конкретно подташнивало. Болело вообще все от макушки до пят. Попробовал открыть глаза. Получилось. 
Я сидел, опираясь на стену, все в том же рыбацком домике. Судя по звуку, на улице еще лютовала непогода. Повернул голову налево. Возле печки были навалены обломки каких-то досок. Сама буржуйка открыта и работает не только за обогреватель, но еще и за светильник. Поленья потрескивали. Огонь отражался от гладкой поверхности покрытого сеточкой трещин шлема. 
Напротив меня вспыхнули два огонька. Это мой недавний спаситель открыл глаза. Был он одет в засаленные белые пуховые штаны и серую толстую вязаную кофту с воротом. Наголове все та же шапка ушанка. Только теперь уши переведены в верхнее положение. 
Крестный говорил, Улей всех молодит, да вот только незнакомца это, похоже, не коснулось. На загорелом лице залегли глубокие морщины, седые усы и такая же недельная бородка. В глазах засели веселые чертики. И все же на новичка не тянет. 
Я оглядел себя. Не связан. Уже хорошо. Перевел взгляд на старика. Ружье лежит на полушубке за спиной. Другого оружия не видно. Он настолько крут или настолько глуп? 
- Очнулся. – сказал незнакомец. Не спросил, как любят делать многие в таких случаях, а именно констатировал. – Как самочувствие?
- Лучше не спрашивай. – просипел я. – Есть жи…
Старик не дал мне договорить и кинул в руки пластиковую бутылку с живчиком. Я жадно присосался к горлышку, обратив внимание на то, что правое запястье разбухло, кончики пальцев на руках были сине-фиолетовыми, а на мизинцах вовсе черные. Отморозил и не хило.   
- Спасибо. – оторвавшись, выдохнул я. Убивать меня пока не собирались. 
- Да не за что. Ты зачем в меня пальнул? – спросил дед, хитро поглядывая.
- А черт его знает. – признался я. – В превентивных целях. Я твое личное дело не читал. Вдруг ты двоечник, а мне мама с плохими ребята общаться не разрешает. 
- Понятно. – кивнул старик. – Обычное дело в таких случаях. 
Я повернул голову направо, так как только сейчас заметил стоящий в углу рюкзак.
- Ты б так башкой не вертел. – посоветовал незнакомец. – У тебя смещение шейных позвонков было, плюс сотрясение, вывихнутая кисть, переохлаждение и обморожение. 
- А ты, значит, добрый доктор, спас меня.
- Вроде того. – сказал старик. 
- Ну, спасибо. А с чего вдруг такой альтруизм? Взять с меня нечего, сам видел. – Я кивнул на рюкзак.
- Просто нужно Улей задобрить. Он это любит, вот я и делаю, что требуется. 
- Делай, что должно, и будь, что будет. – усмехнулся я. – Тебя как звать то? 
Мужик на секунду задумался. 
- Зови меня Старый.
- Оригинально.
- Ну уж как есть. – пожал он плечами. 
- А я – Фарт. 
- Про эту хижину точно никто не знает. Как тебя в эти края занесло? – улыбка сошла с его лица. 
- Случайно. В бурю попал, вот и забрел сюда. 
- Никого не встречал по дороге? – прищурившись, спросил старик. 
- Нет. 
- А видел что-нибудь? 
- Типа костей обглоданных?
- Воде того. – снова кивнул Старый. – Покажешь завтра с утра? 
- Если погода позволит.
- Куда она денется? К утру уляжется. Голодный небось? На вот, порубай, я тебе оставил. – снова заулыбался старик. 
Он выудил из под полушубка старый тряпичный рюкзак и достал оттуда завернутое в кулек сушеное мясо. Я с радостью принял угощение и начал разжевывать тягучие полоски. 
В это время Старый уже заварил чай, отхлебнул и протянул мне кружку. Я сделал глоток и посмотрел на собеседника. Тот улыбался, ожидая моей реакции.
- Ну как? 
- Самое то. 
Чифир был знатный. Еще с какими-то травами и чутком сахара. 
- Откуда, говоришь, идешь? – спросил вдруг старик. 
- С родного кластера. В какую-то Цитадель. – предвосхитил я следующий вопрос.
- Да ты свежак! 
- Не совсем. – не стал я вдаваться в подробности.
- А то я смотрю, мутный ты какой-то. Вроде свежак, но прикинут как не все старожилы себе могут позволить. Я-то все больше по старинке. – он похлопал рукой по штанам, словно они и были олицетворением этой старины. 
- Да крестный тот еще козел был, но основы объяснить успел, а потом бросил умирать. 
- Это бывает. Ты спрашивай, если что интересно. 
- Откуда ты такой добрый самаритянин взялся?
- Считай, меня Улей послал, чтоб я его задобрил. – расплылся в улыбке дед. 
- А как тебя в эти края занесло? Я так понял, это та еще глушь, сюда по своей воле никто не забредает. – забросил я удочку.
- Много ты понимаешь. – усмехнулся старик. – Улей везде не плох и не хорош одновременно. И заносит нас иногда в самые разные места. 
Ага, ну не хочешь говорить, и не надо, подумал я, а вслух спросил о том, что волновало меня больше всего: 
- Далеко до этой самой Цитадели? 
- Это смотря еще как идти. Но в любом случае прилично. 
- А что там за народ вообще обитает? А то я тут только тебя да крестного видел, но не верю я всему, что он говорил. Ну тропоедов еще встречал, а их не спросишь. Так что, сам понимаешь, этого мало, чтоб выводы сделать. 
- Разный тут народ. Сам видишь, в каких условиях живем. Некоторые настолько замерзли изнутри, что не боятся попасть в Ад, ведь надеются там хоть чуточку согреться. 
- Не слишком ли пафосно, дедуль?
- Что, перебор, да? – рассмеялся старик. 
- Однозначно перебор. – улыбнулся я в ответ. – А как там обстановка вообще?
- Да как тебе сказать. – пожал плечами дед. – Сложно там все. Слишком мало места, слишком много людей, и у всех свои интересны. А с другой стороны, главное вовремя задобрить Улей. Если живешь по его законам, где угодно хорошо устроишься.
В ответ я лишь хмыкнул, не желая развивать мировоззренческую тему.
- А часто у вас здесь такая свистопляска бывает? – я покрутил пальцем в воздухе. 
- Частенько. Тут от графика перезагрузки кластеров много чего зависит. В этом месте, например, небольшой рассинхрон случился. Поэтому буря началась из-за разницы температур. 
Я еще позадавал старику несколько вопросов, дабы выяснить, что из слов крестного было правдой. На удивление оказалось, что Козел был со мной честен. Зачем скрывать что-то от мертвеца? Под конец разговора усталость все же возобладала над любопытством, и мы легли спать. 
Дед был со странностями, но, может, я и сам со стороны такой же. Не убил, и то ладно, хотя повод у него был. Помог – еще лучше. Информацией поделился – просто замечательно. 
Так что пусть хоть молится в углу на коленках, лишь бы дальше помогал. Кто знает, сколько лет он тут уже живет, и какие у меня самого загоны после такого появятся. Не суди, да не судим будешь, как говорится. С этими мыслями и погрузился в сон. 
Я проснулся, когда старик закидывал в буржуйку снег. Сознание отказывалось цепляться за реальность, поэтому уснул еще раз. Следующее пробуждение случилось по причине моего замерзания. Сторожка рыбаков не отличалась особыми теплоизолирующими свойствами. Так что после того, как печка потухла, нечего было мечтать о тепле.
Хочешь, не хочешь, пришлось вставать. Старик уже собирался гонять чаи. Я вышел на улицу и умылся снегом, стараясь не смотреть в сторону припорошенного снегом трупа зараженного. Шея еще болела, под ногтями оставались следы омертвевшей плоти, но в остальном полный порядок. 
Зашел обратно. Подкинул к догорающей таблетке сухого горючего еще  парочку и поставил греться тушенку. 
- Может по писярику? – спросил дедок, доставая из рюкзака бутылку коньяка.
- Я, пожалуй, откажусь. 
- Ну, как знаешь. – сказал он, налил в железную кружку коньяк и выпил, по старинке занюхав рукавом.
- Тебе для образа больше бы самогон подошел. Чтоб обязательно мутный был. В такой большой корявой бутылке с деревянной пробкой. 
Старый рассмеялся.
- А хотя знаешь, давай. – решился вдруг я, вспомнив, что живца осталась только одна емкость. Перелил из пластиковой тары во фляжку и начал делать новый. Залил споран коньяком. Покрошил в бутылку горького шоколада, пару ложек с горкой натурального молотого кофе, плеснул немного кипятка и перемешал. Процедил алкоголь через бинт, залил в бутылку и разбавил водой. Закрыл крышкой, взболтал и убрал в рюкзак. Отлично, пусть настаивается. 
- Хороший выходит? 
- Нормальный, если особо не принюхиваться. А за счет кофеина еще и тонизирующий. 
Почти весь завтрак прошел в тишине, и только под конец старик заговорил.
- Найдешь то место?
- Постараюсь. – не стал ничего обещать я. – Вчера паста в ручке замерзла, так что пометки на карте сделать не удалось.
Старый лишь улыбнулся в ответ. 
Дед оделся, закинул на спину рюкзак, на котором был закреплен простенький топорик с деревянной рукоятью, повесил двустволку на плечо, и вышел на улицу. Я охлопал себя по карманам, проверяя, вся ли нужная мелочевка в быстром доступе. Повесил на шею лыжные очки, подобрал рюкзак, с сожалением глянув на разбитый шлем, тяжело вздохнул и вышел. 
На улице обнаружил, что дед был обут в деревянные снегоступы, чем, конечно удивил.
- Еще и самодельные, наверно? – спросил я, тыча пальцем.
- Самые дельные. – подтвердил старик. – Но не моя работа, не выходят они у меня почему-то. Вот лыжи сносные могу сделать, а тут не получается. Эти у одного якута заказал. 
- А чего современные не возьмешь? – задал я резонный вопрос. – Они крепче и легче.
- Так-то оно так. – не стал спорить старик. – Да только вот много ты дров получишь из своего пластика с железом? А я, если в какую передрягу попаду и окопаюсь, например, в сугробе, смогу их на щепочки лушить и нормальную температуру поддерживать. По этому принципу многие по старинке с деревом ходят. Пошли, что ли, потихоньку. 
Я кивнул и махнул рукой, указав примерное направление. Погодка стояла теплая. Так часто бывает после бури. Солнце отражалось от снега и било по глазам, заставляя щуриться. Тишина, благодать. Смотришь на все это великолепие, и даже не верится, что в одну секунду природа может снова взбунтоваться и навсегда спрятать тебя в объятьях снега. 
Я поднял торчавший в отпечатке ботинка споран, переступил через закоченевший труп зараженного и пошел вслед за стариком. 
- А это кто был? – спросил я, указывая большим пальцем за спину.
- Это уже горошник. Мы их йети зовем.
- Ну да, похож, согласился я. Было что-нибудь?
- Да я и не искал. Тут иной раз патрон найти не можешь, если в снег упал, куда там горошину. 
- А калибр не маловат для этих мест? – спросил я.
- Мне хватает. И человека отпугнуть можно, и тварюгу какую помельче. А против самых крупных набор гранатомётов таскать мне резону нет.
- Тоже верно. 
Мы дошли до проруби, в которую вчера чуть не провалился. Ее так до конца и не занесло снегом. Значит, где-то проскочили мимо. Пришлось делать крюк и возвращаться назад. Вот так сектор за сектором зигзагами ходили туда-сюда, пока не наткнулись на искомое. 
Старик разрыл топориком костровище, а за ним и останки человека. Порылся в заледенелых обрывках одежды. Я же молча наблюдал за всем этим со стороны. 
- Нашел, что искал? – спросил я, когда он закончил.
- Нет. Улей миловал. Это, похоже, рыбак залетный был. 
- Что теперь?
- Теперь. – задумчиво протянул старик, разлаживая бороду. – Слушай, Фарт. Я вчера покумекал и вот чего предлагаю. Я тут встретиться должен был с человеком, но, видимо, ему буря помешала вовремя дойти. А напарник нужен. Пошли со мной до одного места. Поможешь мне – надо еще кое-кого спасти, чтоб задобрить Улей. Потом вместе какое-то время пройдем. Почти до самой Цитадели доведу. А там наши пути разойдутся. 
Дедок, конечно, был странный. Но у него есть то, чего нет у меня. Знания и опыт. Он мой шанс добраться до Цитадели. А уж как там обустроиться разберусь. Имеются уже на этот счет пару мыслишек. Да и стартовым капиталом я не обделён. 
- Я согласен. Чего делать то надо? 
- Ничего сложного, просто подсобишь, если что-то пойдет не так. 
А когда что-то шло так, подумал я, но вслух сказал:
- Веди. 
Мы шли уже несколько часов, легкий ветерок то начинался, то снова затихал. Направление держали в основном на юго-запад. Периодически старик подправлял курс, чтоб мы двигались с подветренной стороны. В сплошной белой пустыне появились вкрапления карликовых деревьев, а потом и вовсе пролески. 
- Это что за выкрутасы? – резко остановился я. 
Снег подо мной приминался, но уже метров десять как следов сзади не оставалось. Они исчезали, как только я убирал ногу. Не уж-то у меня дар прорезался?
- Маскируюсь иногда. – обломал меня старик. – Называется это умение лисий хвост. Еще метелкой бывает зовут, гравишлёп или анорексик. Да как только не кличут. 
Теперь понятно, почему он так спокойно себя чувствует на этих снежных равнинах. 
- Другие рейдеры иной раз такие петли крутят, чтоб тварь со следа сбить, особенно если группой идут. Там целый лабиринт получается. Матерые мутанты иногда распутать могут, а вот от не очень развитых такой метод частенько спасает. Им усидчивости не хватает, чтоб в хитросплетениях разобраться. След то свежий, едой пахнет. А тут тебя думать заставляют. 
- Понятно. – с явно прорезавшейся досадой в голосе сказал я.
- Что не повезло с даром? – улыбнулся старик. 
- Не то слово. 
- Это бывает. А ты служил? – просил вдруг он.
- Так точно. – ответил я.
- Воевал?
- А это уже с какой стороны посмотреть. – не стал я вдаваться в детали. Не хотелось вспоминать, как за сутки обычная часть оказалась вдруг в окружении. Как на прорыв пошел дивизион, а по лесу к своей границе добиралось четверо бойцов. Как тащил раненых, и как волокли потом меня самого. Нахер! Забыл и выбросил, как будто и не было ничего. Мне и тут дерьма хватает. 
Как ни странно, воспоминание тех дней, не смотря на то, что сами по себе были менее ужасны, чем то, что происходило со мной здесь, гораздо сильнее давили на мою психику. Может, потому, что она тогда была более уязвима. Это сейчас я немного заматерел, если не сказать, съехал с катушек.
В груди нехорошо так защемило, и я поторопился отвлечься.
- Ты к чему это вообще спросил? Пострелять придется?
- Надеюсь, что нет. Если что, с моим ружьем управишься?
- Управлюсь, никаких проблем. 
- Хорошо. – кивнул старик. 
Задолбали эти загадки. Нет, чтоб конкретно ситуацию обрисовать. Чтоб я список задач прикинуть мог. Как-то бы подготовился морально. Действовать вслепую себе дороже потом выйдет. 
Впереди показался небольшой лесок. 
- Давай вот здесь на хутор завернем. Может, получится тебе оружием разжиться. 
- Хорошо бы. – мечтательно вздохнул я. Без оружия совсем беззащитным себя чувствую. 

Глава 5. Хутор

Мы направились в лес. Идти здесь было труднее. Иногда под ноги попадались скрытые под сугробами корневища, пеньки или стволы сосен. Один раз из-за этого я чуть снегоступы не сломал. У самой кромки леса Старый меня остановил. 
Я смотрел в бинокль на небольшой хутарок из нескольких домов. Он представлял из себя обнесенный сплошным забором участок. Следов, ведущих к воротам с нашей стороны, не было, хотя внутри явно кто-то бродил. 
- Следы вижу. – сказал я. – Вроде как человеческие. 
- Это хорошо.– сказал дед, вытащил из-за пояса топорик, скинул рюкзак, снял снегоступы и зацепил их к поясу на спине. – Хоть это и не показатель. – улыбнулся он. – Пойдем потихоньку. – на этих словах старик лег и пополз, не оставляя следов. Я лишь усмехнулся, последовав его примеру, скинул баул и двинулся следом. Оглянулся. Как и ожидалось, снег был не примят.  
Спустя полчаса доползли до самых ворот. Старый потянул створку. Она со скрипом дернулась, но оказалась заперта. Дед жестами показал, что подсадит меня. Я кивнул и отцепил снегоступы с пояса. 
Старик сложил руки ступенькой, я закинул ногу и,потянувшись, зацепился ледорубом за край забора. Подтянулся и заглянул внутрь. Следов было много, но все они старые, уже изрядно припорошенные снегом. Я перелез на ту сторону и принял у старика ружье. Хотел ему помочь, но попутчик и сам справился. 
Вдруг вспомнилось, как он легко увернулся от моего выстрела, его расслабленные, но в то же время молниеносные движения. Забываешь напрочь о таких вещах, когда смотришь на этого дедка в шапке ушанке. Ох, не прост старик. 
Во дворе у дальней стены забора стояла пара бело-серых охотничьих нив с высокой посадкой и прицепами. В окне одной из них торчал ружейный чехол. Рядом пристроились четыре снегохода. Слева была большая изба и сарай с поленницей. Справа баня, явно с предбанником. 
Старик снова распластался и пополз к дому. Я пригнулся и, морщась от похрустывавшего подо мной снега, последовал его примеру, только направился к бане. Дед убрал ружье за спину, все равно с таким длинным стволом в доме неудобно. Ему бы для таких случаев еще обрез заиметь.
Ступенька крыльца скрипнула под ногами попутчика. Старый распахнул дверь и на него вывалился зараженный. Дед выматерился, но не растерялся и сходу рубанул бывшего охотника по голове. Тут же дверь в баню распахнулась, и оттуда полезли новые трупоеды. 
Обычные синяки, как их тут называют. Медлительные и бестолковые, кожа синяя, иногда фиолетовая, а то и вовсе черная. Я долго не думал и всадил ледоруб в башку ближайшей девицы. 
Она сразу обмякла и завалилась. Следующая за ней тварь запнулась о тело и упала мне под ноги, удачно подставив затылок. Резкий удар. Хруст черепа. И вот я уже отскочил от следующей зараженной. 
Краем глаза заметил, как сугробы во дворе осыпаются, и оттуда лезут все новые синяки. Услышал слева звон стекла – это крошились окна нив, наружу вырывались еще несколько тварей. Тенты в кузовах вздымались, из-под них на снег вывалилась толпа трупоедов. 
Вот встряли, так встряли. Какого черта?! Почему зараженные никак себя не обозначали? Что за чертовщина здесь творится? 
Я уложил очередную тварь, когда хлопнул выстрел. Следом раздался еще один. Старик пятился к воротам и стрелял по тянувшейся из дома цепочке пустышей, которой не было конца и края. Из бани, к слову, поток тоже не прекращался. И имя мне легион – вспомнилась вдруг библейская цитата. 
Глаза разбегались от обилия целей. Зараженных было больше трех десятков, и они все пребывали. Я отступал к старику, который на удивление быстро перезаряжал свое ружье, еще успевал пустые гильзы в карманы складывать и уверено сносил тварям головы. 
- В снегоходах понимаешь? – крикнул мне старик, пытаясь переорать урчащую толпу. 
- Немного. 
- Я их сейчас отвлеку на себя. А ты снегоход заводи и меня потом подберешь. 
Я подбежал к воротам, отпер мощный засов и, раскрыв створку, вылетел наружу. Старик выскочил следом. Я уперся в дверь, а дедок спешно впрыгнул в снегоступы, а мои связал резинкой и подцепил к поясу. Поспешил на помощь мне и тоже уперся в дверь.
- Ныряй в снег. Я их отвлеку. 
Идея показалось идиотской, но вполне могла сработать. Я, недолго думая, опустил на лицо лыжную шапочку и лыжную маску, прыгнул в ближайший сугроб и зарылся в него так, что торчали одни глаза. В дверь заколотили с такой силой, что старик не то что удержать не смог, он просто отлетел в сторону. 
Ловко перекатился, вскинул ружье и дуплетом картечью снес головы сразу двум зараженным, попутно покалечив еще целую кучу. После этого дед повесил двустволку на плечо и, выкрикивая матерные выражения, медленно отступал, поигрывая топориком в руке. 
Самых резвых, вырвавшихся вперед, он ловко бил в самое темечко, куда там тому Раскольникову. Этого маньяка туда запусти, ни одной бы бабки во всем Питере не осталось.
Я дождался, когда вереница зараженных уйдет, и подобно птенцу вылупился из снежного кокона. Заскочил в ворота. Ушли не все, парочка инвалидов грызла закоченевшие тела товарищей. Еще несколько все еще выползали из дома и бани. 
На бегу я долбанул одного по башке и подскочил к снегоходам. Все были разной раскраски и модели. Естественно выбор пал на белый. Что-то из линейки «Ski Doo». Конкретно такие мне раньше не встречались. Но кое-что все же было понятно. Четырехтактный движок. Машинка универсал. Сзади приличный багажник. Я перекинул туда запасную канистру. 
Ключей в замке не было. В поисках я залез в ниву. Обшарил все на свете. Пришлось лезть во вторую. Там нашлись аж четыре штуки и все без подписи. По очереди перебрал все, и как назло подошли только последние. 
В это время самые внимательные из мертвяков уже сообразили, что дедка им не догнать, и тут есть мясцо поближе. Движок отказывался заводиться – перемерз. Раза с десятого он все-таки запустился. Запахло выхлопными газами. Я вывернул руль в сторону ворот, как вдруг вспомнил про оружейный чехол. 
Выскочил, сунулся в разбитое окно нивы, порвал куртку, но дотянулся и схватил чехол. Рубанул парочку подобравшихся близко тварей. Прыгнул на снегоход и, объезжая напрасно тянущихся за мной зараженных, выехал со двора. Старик уже был у самого леса и занял оборону на опушке, ловко опрокидывая какой-то рогатиной лезущих на горку трупоедов. 
Завидев меня, он бросил оружие, нацепил на себя два рюкзака и побежал вдоль опушки. Я поехал наперерез. Остановился. Старый легко заскочил в багажник. 
- Ходу, ходу! – заорал он, но я и без этого уже переключил скорость и тронулся с места. Грохот дуплетного выстрела неожиданно ударил по ушам. Чего это он? 
Я оглянулся и от увиденного перескочил сразу на две скорости, не жалея шестерни коробки передач. Выскочившая из леса тварь была куда крупнее той, что напала на меня вчера. Этот уже из сугробников будет. 
Мутант не стал за нами гнаться, вместо этого он подмял под себя ближайшего синяка и начал поедать мороженое мясо.
- Вырвались! – выкрикнул я.
Мотор шумел не так, чтобы уж громко, и мне показалось, будто я услышал вздох облегчения попутчика. Меня всего потрясывало, как только руль удерживал – не ясно. Жил себе на своей горе и горя не знал. Нет, надо было лезть вниз и приключения искать.
Мы проехали километров десять на запад. Несколько раз за нами пытались гнаться зараженные. Была среди них даже парочка элитников, но благо дорога ровная, так что удавалось развить приличную скорость, и они отставали. Только вот от встречного ветра я промерз так, что уже не был уверен, смогу ли расцепить пальцы. Казалось, они намертво пристыли к рулю.
Старик указал править на поросший соснами холм. Я заехал, стараясь не вписаться в дерево, и загнал снегоход в чащу. Руль отпустил, но вот пальцы не гнулись. Дед помог мне выпить живца и разогнул их. 
- Что это такое было? Ты видел? – спросил я, когда чуток попустило. Тварей как пустых гильз на стрельбище.
- Дикие ловушку заготовили. 
- И кто они такие?
- Кто такие. – задумался старик. – В долине есть несколько основных центров силы. Цитадель в самой середке, Ледокол на северо-востоке и пещерники на востоке. Все остальные поселения зовутся дикими. В таких редко проживает больше пятидесяти человек. 
- И как им это удалось?
- А вот это уже вопрос интересный. Не успевшие отъесться зараженные становятся синяками. Чаще всего они бредут, куда глаза глядят в поисках пищи, но бывает и так, что еды нет, а идти некуда. 
Поэтому паразит вводит тела зараженных в анабиоз и ждет, когда появится добыча. Их организм переводится как бы в режим сна. Поддерживается только основная трасса сердце-мозг. А потом в ключевой момент все резервы организма мигом активизируются. 
И эти ребята сделали так, что несколько десятков зараженных разом впали в состояние сна. Не знаю, как именно им это удалось, но если вдуматься, это не так уж и нереализуемо, при наличии людей с нужными умениями. Например, есть такое умение – сфера беззвучия. 
В определенном радиусе человек не издает никаких звуков. Если продержать зараженного без пищи и звуков на холоде, он впадет в анабиоз. То есть им всего-то надо было повторить этот фокус несколько десятков раз, а потом как-то заложить зараженных в нужных местах. Но что-то мне подсказывает, что они провернули это гораздо проще. 
- Не знаю, что за дикие здесь обитают, но мне совсем не хочется с ними встречаться. Мы сейчас на их землях. Так?
- Да.
- И будем еще в них углубляться?
- Совершено верно. – не стал отнекиваться старик.
Я лишь выругался в ответ.
- Я так подозреваю, ты не первый раз в этих местах.
- Не первый. 
- И с этими ребятами уже пересекался.
- Не знаю, с этими или нет, но, да, бывали встречи.
- Насолил ты им крепко.
- Не буду спорить.
- То есть ловушку заготовили конкретно под тебя и твоего приятеля, которого ты так и не дождался? 
- Этого мы уже знать не можем. Это может быть межклановая вражда диких, а мы просто неудачно заглянули. 
- Ну да, ну да. Ты меня здесь подожди, я сейчас через портал домой смотаюсь, пирожков покушать, а потом вернусь. Сказки мне не рассказывай. Я, как видишь, тоже их сочинять умею.
Какого черта этот старый хрен затеял, я не знал. Не хотелось попасть под горячую руку за чужие грехи. Но какой у меня был выбор? Я плюнул на все это и решил разобраться с находкой. Вытащил ружье из чехла. И присвистнул. 
Нетипичный выбор для обычного охотника. В руках у меня был «ИЖ-18МН», он же «Байкал». Под калибр «308 Win». Трехкратный прицел. На прикладе нащечник на десять патронов. И в качестве издевательства там был только один патрон. Мол, ты знаешь, куда упереть дуло, чтобы выйти из игры.
- Что за игрушка? – заинтересовался старик. 
- Ижевский штуцер. 
- Какой патрон?
- Семь шестьдесят два на пятьдесят один. Такой попробуй сыщи. 
- Ну почему же. – лукаво улыбнулся старик. Он выставил руку перед собой и ему на ладонь с неба упал патрон. 
- Это тебе гуманитарная помощь из небесной канцелярии? – вытаращился я.
- Если бы. Пространственный карман это. Ношу с собой по одному патрону каждого калибра на всякий случай. – Он бросил мне патрон. Я поймал и тут же зарядил, поставив ружье на предохранитель.
- И то хлеб. – сказал я. – Кстати о хлебе. Перекусить бы. 
- По дороге поешь. – сказал дед. И достал из кармана завернутые в кулек полоски сушенного мяса. – Вообще привыкай на ходу есть. Полезная в этих краях привычка. 
Я вытащил из рюкзака белую футболку. Ножом пустил ее на лоскуты и начал обматывать штуцер. Всего два выстрела, но их еще надо умудриться сделать так, чтоб тебя не срисовали.
- Это ты верно. – сказал с набитым ртом старик. Он дождался, когда я закончу и махнул рукой в направлении движения.
Мы прошли несколько километров по заснеженной тайге. Жизнь в лесу кипела. Белки скакали по соснам. Напуганный писец, тявкнув от неожиданности, убежал. А мутировавшая росомаха чуть не распорола мне ногу, но получила ледорубом по хребту и поспешно ретировалась. Потом лес резко обрывался, ему на смену пришел не очень крутой, но долгий спуск. 
- Здесь надо снегоход спустить и замаскировать его вон в тех карликовых деревьях. Дальше пешком пойдем. До цели недолго осталось. – сказал старик, отдавая мне бинокль.
Мы вернулись назад, затем на снегоходе по дуге обогнули лесной массив. Я заглушил движок перед спуском. И машинка тихонько спустилась с горки вместе с нами. Старик включил свой дар и скрыл наш след. Я удачно подъехал к большому сугробу и остановил снегоход. 
- Рюкзаки здесь оставляем. – сказал дед.
Старый навырубал кустов, и мы, как могли, прикрыли технику. Вот кому-то подфартит, если наткнется. Снегоход да еще и два рюкзака с добром. Хотя что там этого добра, на два обгрызенных спорана. По крайней мере у меня. А что у моего таинственного спутника может там храниться, только Улей знает.
Мы с разных сторон отошли метров на сорок полюбоваться нашим творением. 
- С моей стороны сугроб хорошо закрывает. – сказал дед. 
- Если с горки из леса смотреть будут – не разглядят. А спустятся и уже могут заметить. 
- В гору, если что, сможешь подняться? 
- Да какая это гора, спуск же не крутой. Вытянет как миленький.
- Это хорошо. – кивнул каким-то своим мыслям старик. – Ну, пошли потихоньку. 
Идти мы всегда начинаем потихоньку, да только лишь бы не вышло как в прошлый раз, что улепетывать пришлось, сломя голову. Я поправил лямку ружья и пошел за стариком. Движение в снегоступах уже не вызывало такого дискомфорта. Приноровился. 
Мы аккуратно прошли мимо панциря заброшенной полярной станции. По узкой дороге меж холмов поднялись в гору, миновали заправку и засели в сугробе у дорожной насыпи. 
Впереди метрах в двухстах были заметены снегом остовы каких-то конструкций. Валялись разорванные в клочья автобусы. Стояли непонятные будочки, и виднелся какой-то раскуроченный административный корпус.
- Сейчас должен появиться. – сказал старик и глянул на часы. 
Вдруг все пространство впереди заволокло зеленым туманом. А в небе начало переливаться северное сияние. 
- Буря не начнется? – с опаской покосился я на область перезагрузки. 
- Нет. – отмахнулся старик. – Кластер слишком мал. Да и не отличается там почти температура от нашей. Нормально все должно быть. 
А все-таки с горы северное сияние красивее. Наверно потому, что небо ближе. 
Я уже весь закоченел, когда спустя полчаса туман рассеялся, и мои глаза поползли на лоб.
- Это что, твою мать, такое?! – выкрикнул я. До меня вдруг дошло, что за конструкции были погребены под снегом. К земле стремительно приближался дымящийся пассажирский авиалайнер. 

Глава 6. Земли диких  ​

Перенос не прошел для самолета бесследно, но все же падение не было неконтролируемым. Неизвестно, пришли ли в себя пилоты, или всем управляла автоматика, но по мере сближения с землей судно выравнивалось. Нет, обычной посадкой тут и не пахло. Но, по крайней мере, авиалайнер не должен разлететься вдребезги при падении. 
- Ну, я пойду потихоньку. – сказал старик и начал выбираться из сугроба. – Если что, прикроешь. – бросил он мне через плечо.
Какого черта? Куда он поперся? Ну вот какое прикрытие с двумя патронами? Эти и многие другие вопросы вертелись у меня в голове, но озвучивать я их не стал. Вместо этого взялся за бинокль и следил за самолетом. 
Он совсем уже выровнялся и держал курс параллельно земле, но не успевал погасить скорость. Пилот зачем-то выпустил шасси. Они коснулись земли, и их тут же оторвало. При этом открылось багажное отделение, и оттуда словно потроха из распоротого брюха посыпались многочисленные чемоданы. 
Самолет подкинуло, он рухнул днищем на взлетную полосу, его накренило на левый бок, крыло оторвало от удара. Центр тяжести сместился, и судно повело в другую сторону. Правое крыло начало крошиться, полетели куски фюзеляжа, взорвались турбины, от взрыва авиалайнер бросило в сторону. Он закрутился, но со временем начал терять скорость и зарылся в снег, наконец остановившись. 
Я смотрел на все это как заворожённый. Где такое еще увидишь? Заглядевшись на самолет, потерял старика из виду и, как вдалеке замелькали силуэты приближающихся снегоходов, тоже пропустил.
Штук пятнадцать приехало. Сзади к ним были прикреплены волокуши, в которых сидело по одному пассажиру. Они рассредоточились по всей дороге и закидывали в свои импровизированные сани сумки и чемоданы.
Оружие только у водителей, да и то в основном ружья. Автоматов или тем более снайперских винтовок ни у кого не заметил. Может, и припрятано у остальных что под курткой, но отсюда не разглядеть. 
В это время двери лайнера раскрылись и на снег посыпались ошеломленные и окровавленные пассажиры. Человек семь вывалились и всё. Остальные еще в шоке наверно, а то и вовсе померли. 
Я увидел, как дедок подкрался к самолету. Не обращая внимания на валяющихся в снегу людей, он раскрутил маленькую кошку и закинул в открытую дверь шлюза. Дернул, проверяя, как зацепилась и, ловко карабкаясь, нырнул внутрь. 
Вдруг один из снегоходов поехал в сторону самолета. Твою мать! Ну вот что им всем там понадобилось? Я выбрался из сугроба и, пригнувшись, двинулся вперед. Интересно, где все местные зараженные? Ну никак они не могли пропустить такое приглашение на ужин. Похоже, у диких на этот счет припасен какой-то фокус. 
Я притаился за еще пышущим жаром обломком самолета. Главное, чтоб в нем еще чего не рвануло. Взял на прицел парочку на снегоходе. Они тоже не обратили никакого внимания на стонущих и замерзающих людей, а вот веревкой, ведущей наверх, очень заинтересовались. 
Пассажир с обрезом укрылся за телами валяющихся людей и направил стволы на выход. Водила тоже достал пистолет и спрятался за снегоходом, поглядывая туда же, куда и его напарник. Они чуть не пальнули, когда из самолета показался очередной выживший в катастрофе. Крепкий парень попробовал спуститься, держась за веревку, но соскользнул и рухнул спиной в снег. 
Тут же из прохода высунулись два ствола, бахнул выстрел, стекло снегохода прыснуло осколками, а водитель, забыв про ответную стрельбу, зарылся в снег. Зато его дружок не растерялся и пальнул в проход дуплетом. Все это я наблюдал уже через оптику ружья, поэтому прицелился ему бок и нажал на спуск. 
Штуцер сильно лягнул в плечо, патронташ на прикладе мешал нормально прижаться. Это с непривычки, к таким вещам приноровиться надо. Дикий меж тем свернулся и кричал, обильно поливая снег кровь. Его товарищ зачем-то стрелял в меня. Любому дебилу же понятно, что с пистолета на семьдесят метров не достать. 
Ну, дебил дебилу рознь, и поэтому я поймал его на прицел, но прежде чем успел нажать на спуск, Старый снова высунулся и пальнул, на этот раз удачнее. Отвлекшийся на меня стрелок, забыл про опасность с тыла и подставил спину. 
На звуки стрельбы уже подтягивалась парочка снегоходов диких. Я рванул к самолету. Пробираться на скорости по сугробам было то еще удовольствие. Пока я бежал, дед спустился сам и помог еще какому-то пареньку. 
- Давай за руль. – скомандовал он мне. 
Я перекинул ружье за спину, осмотрел снегоход, вроде пули ничего не задели. Завел движок и подбежал обыскать оба трупа. С трофеями разбираться было некогда, и я просто закинул их в багажник.
- Лезь в сани. – сказал Старый спасенному пареньку.
- Мужики, да что за херня? Денег у меня нет, родители не богатые. – упрямился он, невесть что себе напридумывал. 
- Лезь, тебе говорят! – прикрикнул на него старик. 
Я, имевший изрядный в таких делах опыт, просто не затейливо саданул парню со всего маху кулаком в бороду и забросил его в волокушу. Старик зацепил его креплением и, хлопнув меня по спине, сказал:
- Валите, я прикрою. – на этих словах он пальнул по подъезжающим диким. Не так, чтоб попасть, а чисто напугать. – Езжай вдоль леса, три кластера жилых проедешь, там место приметное будет. – Ружье еще раз бахнуло. – У него жди меня. Если до ночи не вернусь, отходи на следующее утро к рыбацкой избе и там еще двое суток жди. Если и тогда не приду, своим ходом в Цитадель идите. Улей нас еще сведет. 
Я кивнул. А мысленно добавил, пойди потихоньку, старый интриган, чтоб тебя. Выжимая сцепление, я одновременно переключил педалью скорость и, добавляя газ, тронулся с места. Сзади раздались хлопки выстрелов, причем теперь палили и по дедку.
Ехать старался так, чтоб самолет хотя бы некоторое время прикрывал меня от диких. Но потом я обернулся и понял – сейчас им будет не до меня. Руки сами собой вывернули руль налево, и снегоход помчался прочь от злополучного места. 
Горизонт на востоке ожил, оттуда накатывала сплошная волна зараженных. Впереди в километре от них ехал человек на одиночном снегоходе. Стрельба сразу прекратилась, дикие впопыхах попрыгали на свой транспорт.
Я выжал газ на максимум. Волокуша подпрыгивала на неровностях дороги. Я даже побоялся, что ее оторвет, и немного сбавил скорость. Сзади раздались ужасающий хруст и звон сминаемого метала. Волна мутантов достигла аэродрома и громила самолет.
Чертово подсознание тут же дорисовало крики людей, которые я никак не мог расслышать на таком расстоянии и потому неосознанно снова прибавил скорости. Уже через пару минут миновал заправку и колпак бывшей станции. Спустился с горки и отцепил парня от волокуши. Закинул его в багажник старого снегохода и, используя все те же крепления, привязал там. 
Хуторский снегоход мне нравился больше. Движок тише, а сам мощнее. Да и цвет опять же белый маскировочный. Да и не уверен я был, что поднимусь в гору и проеду вдоль леса с этими санями на хвосте. 
Трофеи закинул в рюкзак. Завел движок. По уму надо бы прогреть. Да только страх того, что мутанты сейчас закончат пиршествовать на аэродроме и пойдут по следу снегохода, не дал мне соблюсти правила эксплуатации техники. К тому же то и дело мерещился приближающийся звук двигателя.
Я сменил перчатки на варежки и сел за руль. Сказался горький опыт прошлой  поездки. Поерзал задницей, устраиваясь поудобней, и стартовал с места. Снегоход дернулся, пару раз чихнул и заглох. Все-таки без прогрева не обойдется, подумал я и попробовал запустить мотор еще раз. 
Вопреки ожиданиям снегоход спокойно тронулся с места. Я сделал пару кругов по поляне, перед тем как подниматься на гору, чтоб не заглохнуть снова. И начал двигаться вверх по склону. На особо крутых участках приходилось ехать зигзагами. Такая тактика себя оправдала, и уже через пятнадцать минут я поднялся на холм.
Дальше двигался вдоль леса, как и советовал старик. Три жилых кластера представляли собой стоящие посреди заснеженной пустыни городки. Их я объехал за несколько километров, поскольку жизнь там кипела. Это я понял по проложенным зараженными тропам. Ну и по остовам недавно раскуроченных машин на дорогах. 
Пассажир так и не пришел в себя. Я даже начал волноваться, что убил его. Пришлось остановиться, чтоб проверить пульс. Подопечный был жив. Может, сказались последствия переноса и пережитая катастрофа, или он вообще в этот момент перерождается. В общем, я плюнул на него и поехал дальше.
Приметное место и, правда, было приметным. Не знаю, чем это являлось на самом деле, но издали объект очень напоминал летающую тарелку инопланетян, ребром воткнутую в снег под наклоном примерно градусов в тридцать пять. В середине конструкцию удерживала небольшая подпорка. Я остановился, как только разглядел ее на горизонте. 
Соваться туда вот так сходу без разведки совершенно не хотелось, но и не бросишь же снегоход с парнем. А то схарчат его, пока я буду гулять. Так что пришлось выбрать оптимальный вариант. 
Я сделал крюк, вернувшись немого назад, где заметил перевернутый туристический автобус. Побродил по обглоданным костям и застывшим потрохам, выбрал пару более менее нормальных бордов и лыж. Закрепил все поверх на снегоходе сзади себя перпендикулярно корпусу и поехал обратно.
Не доезжая полкилометра до логова инопланетян, остановился. Решил сначала вооружиться. Достал обрез и зарядил его, гильзы были латунные и без маркировок, так что остается только надеяться, что бывший хозяин оружия не был совсем кретином и не взял на дело дробь.
Пистолет оказался сильно потрепанным тридцать восьмым «вальтером» с одним полупустым магазином. Жаль, что мертвецов нельзя наказывать. Руки бы предыдущему владельцу оторвать за такое обращение с оружием. От влажности он весь заржавел, и как вообще умудрялся стрелять – было загадкой. Но я все равно на всякий случай сунул его в карман, мало ли что. 
Затем соорудил санки, кинув доски снизу и сверху поверх лыж, кое-как связал их между собой, погрузил незнакомца и пошел к тарелке. В диаметре инопланетный корабль был не меньше нескольких сотен метров. Шагов за тридцать я бросил волокушу и пошел один. Вблизи тарелка впечатляла еще больше. Следов вокруг не было никаких вообще. Чтоб убедиться в этом я потратил целых полчаса для обхода по периметру. 
Мне хотелось найти какие-нибудь бластерные пушки или замерзших дройдов, но вообще согласен был и на простую инопланетянку в криогенной камере. Если она, конечно, будет симпатичной. 
Вход я так и не нашел. Так что решил готовить укрытие здесь. Слой снега был такой, что можно запросто откопать себе землянку. Точнее «снежанку». Только вот руками рыть не хотелось. 
Пришлось вернуться и забрать рюкзаки. Я наплевал на правила хорошего тона и залез в сумку к старику. Как и предполагал, там нашлась маленькая лопатка, штык которой с помощью нескольких крутящих движений фиксатора переводился в положение мотыги.
Я перетащил волокуши с парнем. Теперь мы оказались с другой стороны тарелки, где она образовывала острый угол с поверхностью земли. Расчистив площадку, начал рыть углубление. Хотелось как можно быстрее закопаться и спрятаться от чужих глаз, но все равно это занятие очень быстро мне надоело. 
А чего я один впахиваю? Не набегался что ли еще сегодня? Я подошел к незнакомцу. Он был среднего роста и очень крепкого телосложения. Одет в обычную синюю куртку с капюшоном. Лицо широкое. Шапка сползла, из-под нее торчали короткие волосы сантиметра в три. 
Похлопал его по щекам – ноль реакции. Тогда попробовал умыть ему лицо снегом – тоже не помогло. Когда начал тереть ему уши, он застонал, но в себя так и не пришел. В итоге я влил ему в глотку живчика. 
Парень сразу очнулся, закашлялся и ошарашенно завертел башкой по сторонам. 
- Как самочувствие? 
- Ты… Ты… Ты кто такой? Где я? – залепетал он, стаскивая с головы шапку.
Я раздраженно поморщился. Накатила какая-то апатия, сил объяснять или что-то доказывать ему совершенно не было. Поэтому я выразительно щелкнул курками обреза и сказал:
- Заткнись. 
Незнакомец тут же замолчал. 
- Все вопросы потом. Сейчас берешь флягу и делаешь три средних глотка. Минут пять сидишь и внимательно следишь за внутренними ощущениями, если стало лучше, пьешь еще раз. Потом берешь вон ту лопату и начинаешь рыть яму. 
- Могилу что ли? – побледнел и без того почти белый парень.
- Не буду я тебя убивать. – как можно убедительней сказал я. – Если, конечно, дурить не начнешь. Пока роешь, попутно кратко рассказываешь, где был, чем жил. Понял?
Парень кивнул и послушно отпил. Посидел, еще раз отпил. Лицо из белого начало принимать красновато румяный оттенок. Затем он взялся за лопату, примерил ее в руке, словно обдумывая, сможет ли проломить ей мою черепушку.
- Даже не думай. – покачал я головой. – Сдохнешь почем зря. 
Я, чтоб не морозить задницу уселся на борд и вытянул ноги. Достал из кармана очередной сникерс и начал есть.
- Будешь? – спросил я незнакомца.
- Нет. – отказался он.
Парень опасливо глянул на меня и начал копать, не забыв при этом, что нужно рассказать. 
- Зовут меня Саня.
- Забудь. – тут же перебил я его. 
- Не понял.
- Потом поймешь. Ты говори, говори.
- Девятнадцать лет мне. Дембельнулся. Летел домой в Уссурийск. 
- Где служил?
- Сначала в учебке в ВШП.
- В Чите?
- Угу. Потом перевели во Владикавказ. Оттуда уже в Каспийск, в Дагестан.
- Какие войска?
- ПВО.
- Сами не летаем и другим не даем. – рассмеялся я. 
- Тоже пэвэошник?
- Ага, причем почти там же служил. У тебя там год какой?
- Две тысячи шестнадцатый. – растерялся парень.
- Даже так. – присвистнул я. 
В общем, мы с ним разговорились, он уже не относился ко мне с такой опаской, но яму рыл исправно. Рассказал мне за свою, в общем-то, обычную жизнь. А я вдаваться в детали не стал, все равно не поверит, сказал лишь, что попали мы в другой мир. Доказательств вокруг пока нет, не считая огромной летающей тарелки, но как только нас попробуют сожрать, я обязательно ткну пальцем и скажу: «вот, смотри, на земле такого не водится». 
Уже стемнело, когда мы расположились в уютной снежной норе. Я окрестил парня Дембелем.  За разговорами поглядывать по сторонам не забывал, но все равно, как не прислушивался, хруста снега не услышал, и когда кто-то ворвался в нору с криком:
- Ствол бросил! Быстро, сука! – меня чуть инфаркт не хватил. Я сразу пальнул, но видимо из-за попавшего в дуло снега порох отсырел, и курки лишь впустую щелкнули.
Лукаво улыбаясь, в наше убежище вошел Старый. 
- Что, бойцы, греемся, значит? 
Я обматерил деда как только мог, но в глубине души очень даже обрадовался, что он вернулся. 
- Чо вы тут расселись? Пошли внутрь – там теплее. И безопаснее. – многозначительно добавил он, воздев палец к небу. 
- Это я зря, что ли, рыл? – расстроился парень. Появление чудаковатого дедка его ничуть не смутило. 
- Ничего не зря. – сказал Старый. – Размялся. А в Улье, если на печи лежать, адаптация долго проходить будет. Организму нагрузка нужна, чтоб он креп. И голову ненужными вещами забивать некогда было. А нужными мы ее еще забьем. Фарт тебе в общих чертах, наверно, уже объяснил, что к чему.
Я лишь покачал головой. 
- Тогда тем более вопросов у тебя уйма. 
Мы вылезли из укрытия вслед за стариком. 
- Доски заберите. – сказал он и направился в круговую к другой стороне тарелки. Сумерки сгустились, и приходилось смотреть под ноги. Дембелю без снегоступов было тяжко, он то и дело проваливался в снег. 
С горем пополам мы добрались к нужному месту. Дедок вытащил свою лопату и начал отрывать снег у самого корпуса тарелки. Углубился примерно на метр, когда показалась небольшая выемка. Старик сунул в отверстие что-то вроде длинного толстого сверла с крюком на конце и провернул своеобразный ключ. Внутри что-то щелкнуло, Старый потянул сверло на себя, и появилась щель. 
- Ледоруб. – требовательно протянул он руку. Я передал ему инструмент. 
Старик сунул его в щель. Я скривился. В какой-то момент показалось, что сейчас мое орудие не выдержит нагрузки и лопнет. Но вопреки ожиданиям, люк открылся. Старик схватился за крышку толщиной сантиметров десять, закряхтел и с трудом приподнял. Щелкнул упор, попавший в паз и вставший на стопор.
- Прошу. – сказал старик и сделал пригласительный жест. 
- На опыты нас к зеленым человечкам привел. – усмехнулся я. 
- Залезай и узнаешь. – улыбнулся он.
- А чего нас не лучом внутрь затянуло?
- Энергию еще на тебя тратить. 

Глава 7. Новые знания

Я достал фонарик, сунул голову в люк и щелкнул кнопкой. Тонкий луч света разрезал тьму и выхватил очертания железных прутьев лестницы, ведущей вверх. 
- Залазь давай. – поторопил меня старик. – он покопался в своем бауле и сунул мне моток веревки. 
Я скинул рюкзак, так как проход был слишком узкий, перебросил репшнур через плечо, зажал фонарик в зубах и начал подниматься. Метров через пять подъем кончился, и мне удалось вскарабкаться на горизонтальную поверхность. 
Внутренность тарелки и правда чем-то напоминала космический корабль. Коридор, как и сама конструкция, уходил вверх под тридцать пять градусов. Черный решетчатый пол, трубы и кабеля вдоль стен. Только все какое-то маленькое, словно для хоббитов. 
- Ну что там? – нетерпеливо донеслось снизу. 
- Сейчас. – крикнул я в ответ. – Подвязал веревку за рукоять ледоруба и спустил инструмент вниз. Поднял по очереди оба рюкзака, сноуборды, лыжи и встал над проходом, чтоб подсветить попутчикам лестницу. Первым поднялся Дембель. Старый же залез внутрь, ногой сбил стопор и закрыл люк. 
- Куда теперь? – спросил я. 
- Налево. – сказал дед и щелкнул своим фонарем. – Только не упадите. Больно круто тут. – Пригибаясь, мы пошли за ним. Если б пол был гладким, то точно бы улетели. А так ничего вроде. Идти можно, если осторожно. 
Мы свернули, прошли зал с прикрученными к полу столами и шкафами. Миновали коридор, повернули налево и оказались в маленькой комнатушке. Впереди у стены стояли ящики с железной посудой и еще каким-то барахлом. От скатывания их удерживали торчащие из пола шурупы.
В левом углу между полом и стеной параллельно земле на креплениях стояла буржуйка из старой алюминиевой фляги. Труба выходила в прорезанную в стене дыру. Под печкой лежали поломанные доски.
- И что это вообще за хрень? – озвучил я мучавший меня с Дембелем вопрос.
- Обычная полярная станция. Только откуда-то из будущего. По догадкам некоторых ученых голов ее как раз должны были устанавливать, когда случился перенос, и она просто рухнула. 
- А чего все такое маленькое? 
- Не знаю, не я ж ее проектировал. Может, люди мелковаты были, или еще дурость какая. – старик уселся у печи и начал ее затоплять. Я скинул рюкзак и улегся сверху. 
- Как выбрался? – спросил я.
- Нормально. – отмахнулся старик. – Молодежь живцом уже поил? 
- Да. 
Я начал рыться в рюкзаке. Достал очередную банку тушенки и пару сникерсов. Дембель достал из ящика железную посуду. 
- А воду где брать? – спросил он у старика. 
- А вон, люк видишь? 
Я посветил в то место, куда указал дед, и, действительно, там обнаружилась неровность. Дембель долго кряхтел и матерился, но все-таки разобрался с хитрым механизмом и поднял крышку. Высунулся наружу, нагреб с поверхности тарелки снега и поставил причудливый копченый чайник в печь. 
- И откуда у тебя ключ от этой обители заблудших путников? 
- О как заговорил. – рассмеялся старик. – Ничего мы не заблудшие. Дорога нам известна. А то, что путь извилист, это в Улье завсегда так. А место это людям знакомое. Хоть и не многим. Не знаю только, кто и как ключ изначально сделал, но теперь его спокойно в Цитадели купить можно. Не во всех, конечно, магазинах, но кто ищет, тот найдет. Те, кто в рейды на запад идут, всегда его с собой берут. Это вроде перевалочного пункта.
- Что-то здесь не очень нахожено было. И если тут так безопасно, почему в стаб не превратят? 
- Говорю же, не многие про эту станцию знают. Район здесь не популярный, а на запад не так чтобы уж слишком часто ходят. Понимаешь, тут места глухие. Бельмом эта территория зовется. Потому что сам заметил, на десятки километров ни одной живой души. Поселений почти нет. Полтора хутора – вот и весь народ. Зараженным тут не интересно, людям тоже, так как брать здесь по сути нечего. 
Весь наш участок Улья представляет из себя что-то вроде горизонтального прямоугольника. На севере и востоке его запирают непроходимые горы. Хотя, может, и проходимые, да только никто из ушедших их штурмовать смельчаков так и не вернулся. Слухи, конечно, всякие бывают. Некоторые верят, что за горами теплые края. Пальмы, песок. 
- Загорелые туземки с коктейлями и опахалами. – продолжил я.
- Во-во. –кивнул старик. Он взял из ящика ухват и вытащил чайник. Дембель тут же начал разливать кипяток по чашкам. 
- Ты давай мне по своему рецепту запарь. – попросил я деда. 
- Что, понравился? – заулыбался тот.
- Еще как. 
- Чего там с географией? – нетерпеливо выдал Дембель. 
- С юга долина обрывается чернотой. 
- Чем? – не понял я.
- Как тебе объяснить… – задумался старик и отхлебнул горячего чая.  – Мертвая земля. Никто толком не знает, что это. Но она как бы вытягивает жизнь из всего живого. Через нее не пройти. Все, что туда попало, рано или поздно она поглотит.  
Но за ней расположен остальной Улей. С нормальным климатом. Там все немного по-другому. Зараженные без шерсти. Да много всяких отличий. 
- А откуда знаешь, если через нее не пройти?
- Это мы туда не можем. А к нам оттуда приходили люди. Достоверно известно о трех случаях. А сколько их было на самом деле, остается загадкой. В Цитадели тебе об этом подробней расскажут. 
- А на западе что?
- Запад – это самое интересное. Там еды прилетает море. В прямом смысле этого слова. На западе побережье. Со всеми вытекающими. Там в наш мир перемещаются толпы тюленей, моржей и прочего. Десятки тысяч пингвинов. В теории даже королевский пингвин может переродиться. Ему вес позволяет. 
Ходят слухи, что даже видели таких, да только я не верю. Самые лютые зараженные из белых медведей получаются. Они изначально сильнее всех, а когда такой вот Умка схарчит стадо тюленей, представляешь, во что он превращается? 
- Не хочется такое представлять.
- А я о чем. А там еще всякие касатки. Мне даже страшно думать, во что они могут переродиться. 
Меня аж передернуло от представшей перед глазами картины. 
- Вот и получается, что зараженным от побережья смысла уходить нет. У них там вся кормовая база. Да и с центра к нам не прутся. Потому что, опять же, еды нет. 
- А там в аэропорту что это было? 
- Небольшая орда. Как раз увидели самолет и всей толпой побежали. А дикие здесь ученые. Видел мужика на снегоходе?
- Угу. 
- Крысолов. Он их за собой таскает, пока его дружки чемоданы собирают. А потом контроль спадает, и твари всей толпой на самолет накидываются. Им до диких тогда дела нет. 
- То есть мы с тобой у самого пекла были? – уточнил я.
- Ну, не то чтобы у самого. Там до пекла еще прилично. Просто зараженные уже наученные. Знают примерно, когда птичка с кормом подлетит, вот и подбираются поближе к этому времени. Там кластер долгий. Два месяца перезагрузка. 
- А как ты Дембеля вычислил?
- Дар у меня такой – вижу иммунных. 
- А побезопасней мест не было, где свежака можно утащить?
- Это в здешних краях самое безопасное и было. Считай, почти Улей задобрил. – вернулся старик к своей излюбленной теме. – Осталось только помочь вам до места добраться, и все. 
В этот момент откуда-то снизу раздался металлический звон. А затем скрежет. 
- Это что еще за на… – хотел было сказать побледневший от страха Дембель. 
- Тихо. – оборвал его старик. – А ну выгляни, кто там. – сказал он уже мне. 
Я отпер люк и высунул голову наружу. Внизу у входа топтался едва различимый силуэт. Звезды давали достаточно света, но белая шкура сливалась со снегом, и мне не удалось разглядеть тварь в деталях. Понял лишь, что она крупная.
- Дембель, иди глянь на это. – улыбнулся я, пришедшей в голову мысли.
Парень с опаской подошел к окну и выглянул. Я вспомнил про бинокль и вручил его свежаку. 
- Мать! – выругался он. 
Зверюга внизу разглядела людей и попыталась запрыгнуть на тарелку. Да только покатая поверхность без единого выступа не позволила ей взобраться. 
- Кто там? – поинтересовался так и не сдвинувшийся с места старик. 
- Я в классификациях не силен. Кто-то не меньше сугробника. 
- Плохо. Завтра за нами увязаться может.
- Что он тут вообще забыл? Ты же говорил, не заходят они так далеко. 
- Не знаю. – пожал плечами дедок. – Может, ему у самолета пайки не хватило, вот он за вами по следу и увязался. Или просто поиграться захотел. Они ведь умнеют со временем. Вот у него мозги и зачесались, надо размять, и решил он следы пораспутывать. А распутывать то и нечего. Дорога до еды прямая как взлетная полоса.
- Да не до петляний мне как-то было. Добрались живыми, и то хорошо. 
- Вот тебе и наука на будущее. А если б я не вернулся, то он бы уже вами поужинал. Всегда, особенно перед ночевкой, следы запутывай. Тем более вас двое было, вы за час такого могли накрутить, что у твари терпения бы не хватило вас найти. 
- Запомню на будущее. – кивнул я в знак того, что усвоил.
Тварь внизу еще полчаса бушевала, пытаясь попасть внутрь или запрыгнуть на тарелку, но потом все же затихла. Ушла или затаилась – было неизвестно. 
После позднего ужина очень захотелось спать. Но я переборол сонливость и достал трофейное оружие, чтоб как следует его обслужить. Старик подтянул к себе сноуборды, достал нож-пилу и начал что-то выпиливать. Скорей всего снегоступы для новичка.
Я ушел в работу, а свежак накинулся на старика с вопросами. Похоже, после того как увидел тварь, он окончательно поверил в реальность происходящего и решил чем-нибудь вооружиться. Хотя бы информацией. Так как другого оружия ему пока никто не дал. 
Я тем временем взял в руки «Вальтер». Какой бы он ни был убитый, а все равно вызывал приступ какого-то эстетического наслаждения. Красивая вещь. Затвор открыт. Как мне помнится, это чтоб стрелять из бронемашины. Зацеп слева, и гильзы вылетают влево.
Я выщелкнул магазин. Отвел затворную раму, проверил, чтоб не было патрона в патроннике. Не смотря на это, отвел руку в сторону прохода и сделал контрольный спуск. Боек звонко щелкнул. Взвел еще раз и, теперь уже удерживая большим пальцем боек, аккуратно спустил курок. 
Технику безопасности нам в армии намертво вбили после того, как один из контрабасов выстрелил в стену оружейки. Опустил флажок под рамой вниз в максимальное положение и снял ствол вместе с затворной группой. Стволик спокойно вынул из рамы. Вытащил клин. 
Внутри меня ждал сюрприз – на одной из внутренних стенок была выгравирована надпись на английском «Дорогому Генри». Интересно, однако. А пистолетик то с историей. Впрочем, такое легендарное оружие, дошедшее до наших времен, почти всегда с историей. 
Ограничился неполной разборкой. Трогать возвратные пружины, коих тут было целых две, или какие-то непонятные ролики и мелкие запчасти я не стал. Не такой специалист великий. Да и вообще не специалист. Просто в свое время вызвался дежурному по батарее помочь все «пээмы» перечистить. 
До этого только травматы и держал в руках. «Калаши» на тот момент меня уже достали, а тут что-то новое все-таки. Да и за работой спать не так хочется. Плюсдокументы в штаб нести уже никто не отправит, когда видит, что солдат делом занят. 
Слой ржавчины был такой, что пистолет надо было бы на недельку отправить в масляные ванны, и только потом приниматься чистить. Или на худой конец «вэдэшкой» забрызгать, чтоб весь нагар сошел. 
- Масло ружейное есть? – выловил я паузу между ответами и обратился к старику. 
- Нет. Мне без надобности. Редко стрелять приходится. Я и не упомню, когда последний раз до встречи с тобой это делал. Проблемный ты какой-то. – рассмеялся старик. 
- Ага, я. Как же, как же. Слушай, а чего эти дебилы какие-то совсем нулевые были в плане боевой подготовки?
- Да стволы им больше для самоуспокоения, и чтоб друг друга пугать. Не бойцы это были, а собиратели. 
- Это многое объясняет. 
Я порылся в ящике с посудой и нашел отвертку, достал из рюкзака платок, порвал его на лоскуты и начал на сухую счищать нагар. Хоть так немного ржавчины уберу. 
В общем, снова погрузился в процесс чистки. Попутно и в голове порядок наводил. А то там тоже за год скопилось всякого. 
Свежак продолжал пытать старика. Что такое Улей, кластер, перезагрузка, паразит и прочее, и прочее. Я все это уже знал и не особо вслушивался до того момента, как речь не зашла о классификации зараженных.
Ее я слышал один раз от крестного еще в первые дни моего здесь пребывания, поэтому освежить память не мешало. Стадии развития низших зараженных я знал хорошо, так как сам наблюдал за ними не один десяток раз, а вот дальше для меня начинался уже темный лес. Так что я напряг слух, сосредоточившись на голосе старика.
- Начнем, пожалуй, с азов. С паразита. Споры, что попадают в твой организм, если не будет иммунитета, образуют что-то вроде грибницы. Она и контролирует все процессы перерождения. – Тут он сделал паузу, прокашлялся и менторским тоном закоренелого девственника выдал. – Это ничто иное, как генетическая программа, созданная для максимизации шансов выживания измененных. 
- О как. – удивленно сказал я.
- Ага. – рассмеялся старик. – Местные профессора в Институте так говорят. В общем, паразит этот падлюка до одури хитрая, а раз у нас климатические условия отличаются, то и процесс перерождения тоже местами расхож. Теперь по видам. – тут он остановился, словно перечисляя всех в голове. – Значит, первый идет синяк или медляк, он же тормоз. Названий много всяких, за чернотой его зовут ползун, но у нас тут никто так не говорит. Медлительные обычно имеют синий оттенок кожи. Недавно нарвались с Фартом. 
- Угу. – подтвердил я.
- Их легко узнать, они как киношные зомби. Почти всегда в одежде. Так паразит экономит ресурсы организма на обогрев. – Старик снова отпил чая. – Дальше идет пустыш. Он и в Африке, и в Антарктиде пустышом зваться будет. Нет в нем ни одного спорана голимого. 
Тоже одетые всегда. Известны даже случаи, когда изначально голые обратившиеся начинали одеваться. Хотя обычно мелкая моторика не их конек, им иногда мозгов не хватает ручку в машине потянуть, чтоб дверь открылась. 
- Следующая стадия бегун. А по-нашенски жировик. На этом этапе зараженные начинают запасать жировые клетки. Все съеденное перерабатывается в жир. Кожа уплотняется. В ней активно прорастают новые волосяные луковицы, но самой шерсти еще нет. Их легко узнать по тяжелым обгаженным штанам. 
Дальше идет джампер или керамбитник. Все то же самое, только более резвые, и у них вырастает один коготь, на указательном пальце. В зависимости от того, был он правшой или левшой. Паразит хитрый – грамотно использует старые нейронные связи. Им они вскрывают пуховики и прочее. Еще этот инструмент помогает управляться с мясом.
Следующий жрач или лотерейщик. Второе название, кстати, тоже тут прижилось. По-местному иногда зовут фавны, мохноноги, хоббиты, мохнозадые. Сбрасывают штаны, но еще оставляют куртку. Отращивают когти. Мышцы, как правило, получают интенсивное развитие, а не экстенсивное. 
- Больше мышцы, больше расход энергии. – вставил я свои три копейки. 
- Так оно. – подтвердил старик. – За ним идет топтун, ну сам понимаешь, какой тут топот. Мы зовем йети или снежный человек. У них широкие ступни, как снегоступы. Такая тварь уже сбрасывает куртку, так как полностью покрыта мехом. Теперь уже начинают расти вширь. Качают мышцу, так сказать.
Дальше по шкале идет кусач или снеговик, он же снегоступ, он же морозильник. Любит прятаться в сугробе, но недолго. Жиров еще не хватает на длительную консервацию. Здоровый и быстрый. Шкура как броня. – на этой ноте старик постучал костяшками пальцев по стене тарелки. 
- Следующий по списку рубер – сугробник. Умеетвпадать в анабиоз и длительное время не проявлять признаков жизнедеятельности, пока рядом не покажется добыча. Такой неделями может провести в снегу, ждать, пока ты мимо не пройдешь. Если заранее не заметил, то это стопроцентная смерть. 
За ним следует элитник, элита, жемчужник – высший из сугробников, может месяцами провести в анабиозе, если того требует ситуация. Обладает навыками маскировки. Крайне умен. Умеет устраивать ловушки. Следы от такого почти невозможно запутать. Но находятся, конечно, мастера. – тут старик подмигнул мне. 
- Из-за того, что приходится грызть мороженое мясо, у местных тварей клыки гораздо крепче иострее, чем у зараженных остальной части Улья. А еще, бывает, шип на левой руке зазубренный как пила, а на правой острый и здоровый, как топор. Опять же для разделки. 
Ну вот и все. Есть еще одна зверюга, да только вам, ребятишки, еще знать о ней рано. Если увидишь такую, сразу поймешь, что она не относится ко всему вышеперечисленному. 
С чисткой оружия как с ремонтом, закончить ее нельзя, только прервать. Так я подумал, когда наконец перешел на обрез. Ну, тут все было куда проще и много времени не отняло. Дольше пришлось шить для него чехол. Нарезное я трогать не стал. Только протер в местах перелома. 
Старик перешел на тему потрохов зараженных, рецептуры живца и всего прочего. И тут я вспомнил про одну неизвестную вещь.
- Слушай, - обратился я к нему. – У меня у крестного были такие пилюли оранжевые. Что это такое? 
- Это грелка. Вещь очень редкая и дорогая. Иногда выпадает из сугробника. Всегда из элитника. Закидываешь ее в любом виде и можешь самые лютые холода переждать в чистом поле. Но эффективней всего ее, конечно, в чай горячий кинуть. Тогда можно на нескольких человек поделить. Оранжевые хороши, но лучше всего красные.
- Понятно. – сказал я.
Старик наконец закончил ковыряться с деревяшками, но выстругал совсем не буратино вопреки ожиданиям, а снегоступы, хоть и кривоватые. 
- Пока так походишь, а там разживемся. – прокомментировал дед свое изобретение, когда переставил крепления.
Дембель нацепил обновку. Походил и вынес вердикт.
- Пойдет. 
А затем накинулся на старика с новыми вопросами.
Я вот ни разу иммунных новичков не встречал, но Дембель меня уже выбесил своими вопросами. А старик отвечал совершенно спокойно. Формулировки его были емкие и понятные. Складывалось впечатление, что он это рассказывал не раз и не два. Но при этом процесс его совершенно не утомляет, словно это что-то само самой разумеющиеся. Как работа, например. 
Все дела были переделаны. И меня нещадно начало клонить в сон. Я выставил ботинки в коридор, а сам расправил спальник. Залез в него по плечи, привалился спиной на стену, да так сидя и уснул. 
Проснулся оттого, что меня трясло от озноба. Словно я уснул не в одежде в спальнике, а голый и в снегу. Неужели старый хрыч в печку забыл дров подкинуть? Я с трудом открыл глаза и удивленно вытаращился на потрескивающие поленья в чуть приоткрытой дверце буржуйки. Старик улыбался и все еще травил байки Дембелю. Получается, уснул я совсем недавно. Какого хрена?
- С…с…сс…стар…старый. – еле выдавил я из себя стуча зубами.
Старик сразу подскочил и вытянул меня из спальника. 
- Помоги. – сказал он Дембелю. 
Вдвоем они раздели меня до трусов. «Что ж вы делаете, сволочи? Итак холодно» – хотел я выругаться, но сил на это совершенно не осталось. Накатила абсолютная апатия. Желание было только одно – просто снова уснуть, не смотря на лютый холод. 
Старик принялся отрывать от меня какие-то маленькие серо-черные галечные камни и кидать в кастрюлю. Камешек падал туда с металлическим «Диньк!». С каждым новым звоном веки становились все легче.
- Ну вроде все. В трусах сам посмотришь. – сказал старик. Я посмотрел, но все как обычно, все на своих местах. 
- Что это было? – вяло протянул я, натягивая штаны. 
- Стылые пиявки называются. Неизвестно, этого ли они мира порожденья или занесло откуда, но обитают почти повсюду, где есть человек. Разве что кроме жилых стабов. Любят они вот такие места ночевок. Только непонятно, как они сюда попали, не иначе занес кто. Вот так обычно останавливается группа. Засыпают четверо, а просыпаются только трое. 
- Эти камешки, получается, тепло высасывают? – уточнил я. Катая горячий гладкий камень в руке.
- Да. Но прок с них тоже имеется. Можно в носок складывать и в ботинок совать, тогда они вроде просушки получаются. Или в кастрюлю их кладешь, или в мешок и под голову. Они друг другу тепло передают и воруют опять же друг у друга. Получается почти вечный двигатель. Только в неволе долго не живут, вечно их подзаряжать не получится. И в город эту дрянь тащить нельзя. 
- Старик подчерпнул горсточку камней и закинул в буржуйку. 
- Не сгорят? 
- Нет. Ничего им не делается. 
Я послушал совета старика и насыпал камней в носки, которые засунул в ботинки. Пусть сушатся. 
- Больше не приползут? – уточнил я. 
- Нет. Пиявки как бы сигнал друг другу отправляют. Тебе не повезло, что на тебя заползла одна. Если они и остались, то все будут в печь ползти. 
Ну и пусть горят. Я закрыл глаза. Все тело чесалось как после похода по лесу, когда снял с себя нескольких клещей, а все равно кажется, что по тебе кто-то ползает. Но надолго моей паранойи не хватило, усталость все-таки взяла верх, и я провалился в сон.

Глава 8.1. Задобрил Улей

Проснулся легко. Просто открыл глаза, и все, сон как рукой сняло. Так бывает на утро перед поездкой на курорт или перед первым свиданием. Ты весь в предвкушении, залит энергией под пробку. Вот и мне натерпелось скорее попасть в Цитадель. Посмотреть, как люди живут. Хотелось чего-то нормального. Просто походить по городским улочкам, не боясь, что из сугроба на тебя выскочит очередная тварь.
Старик видимо не спал уже давно, в свете очага было видно, как исходит пар из его кружки. 
- Будешь? – спросил дед. Он даже не смотрел в мою сторону. И как только определил, что я открыл глаза?
- Конечно. 
Я встал, свернул спальник и сложил в рюкзак.
Дед приоткрыл люк и теперь посматривал в окно. В его взгляде явно читалась настороженность. 
- Сугробник? – спросил я.
- Да в том и дело – не видно его нигде. Следы уходят. Вон. – старик ткнул пальцем. 
Я взял бинокль и вгляделся в указанном направлении. И, действительно, вдаль уходила цепочка следов. 
- А чего тогда?
- Не спокойно как-то. 
Дембель тоже проснулся. Мы в темпе позавтракали и начали собираться. Винтовку я повесил за спину, обрез сунул в чехол, а пистолет в карман. Новичку вручил второй ледоруб. Пусть хоть чем-то вооружен будет.
Старик спустился первым, отпер люк и надолго завис, разглядывая округу. 
- Ну чего там? – в нетерпении заерзал Дембель.
- Не суетись. – одернул его я.
Наконец старик выпрыгнул наружу и махнул нам спускаться. Мы последовали за дедом, и вскоре все трое направились к снегоходу. 
- А зачем нам к снегоходу? – задал я резонный вопрос. – Мы же там не поместимся. 
- Перепрятать нормально надо. В будущем может пригодиться, не нам, так кому-то другому. 
- Недолго он на таком холоде простоит. 
- Правило такое. Лишнее, что есть, все к схрону тащи. Улей сам раздаст, кому сколько причитается. 
Я ничего не ответил. Традиция так традиция. Может, и правда такая мелочь чью-то жизнь потом спасет. 
Старик шел впереди, держал ружье наготове и пристально вглядывался в снег. Я двигался сзади и справа и смотрел в вдаль. Последним плелся Дембель и пялился в основном себе под ноги. Мало того, что к снегоступам непривыкший, так еще и кустарщина голимая надета. 
Чем ближе мы подходили к снегоходу, тем медленней двигался старик. 
- Гляди в оба. – сказал он мне. 
Не доверять предчувствиям деда у меня причин не было. Поэтому я насторожился, взял в руки обрез и взвел курки. 
Метров за десять до техники старик дал знак разойтись. Мы с ним начали обходить снегоход в круговую, а Дембель так и остался стоять, непонимающе хлопая глазами. Старик внимательно осмотрел все вокруг и только тогда повесил ружье за спину. 
- Если б сугробник был, он бы здесь ловушку и устроил. Зарылся в снег, если чуть ветерок дул ночью, то и не видно. Сугроб сугробом. А то и вовсе ровный слой. Лучше перебздеть, как говорится.
В этом плане я с ним полностью согласен. Мне моя жизнь дороже лишних пяти минут, потраченных на осмотр. 
- Чего встал? – обратился он ко мне. – Заводи и ставь за станцией, куда-нибудь возле сугроба. 
- Поставлю там, где с краю снег осыпается.
Старик показал большой палец вверх. Я завел снегоход и начал прогревать движок. Снял рюкзак и бросил рядом. 
Вдруг снег под моей ногой провалился. Я в недоумении уставился на пустоту под настом.
- Нора! – охнул дед, разворачиваясь и вскидывая ружье. 
Я, еще не успев осмыслить происходящие, тоже схватил обрез, не понимая куда целиться и в кого стрелять. В этот момент наст под Дембелем взорвался, и парень улетел, словно подброшенный на батуте. 
Старик выстрелил дублетом. Оглушительно бахнуло. Стремительная белая тень небрежно толкнула меня в сторону. Я улетел спиной в сугроб, пальнул в падении с двух курков, но промазал, лишь искалечив багажник снегохода и пробив канистру. Мутант надвигался, на пытающегося перезарядиться старика. 
Тварь на манер паркурщика начала перескакивать на одной лапе через снегоход, я успел выхватить «СПШ-44» и выстрелить. Ракета, сыпанув искрами, отскочила от заднего бампера и с шипением зарылась в снег. Вспыхнул бензин. Раздался взрыв. В лицо полыхнуло жаром.
Горящий зараженный истошно урчал от боли и пытался перекатиться возле снегохода, но раз за разом ударялся о его корпус. Наконец, мозг включился, и он попытался покатиться в другую сторону. Но тут взорвался бензобак в самом снегоходе. 
Мутанта отбросило. Он барахтался и издавал невнятные звуки. Старик валялся неподалеку. Его ружье улетело и воткнулось дулом в снег метрах в десяти. В ушах звенело, руки рефлекторно пытались перезарядить обрез, но пальцы не слушались. Гильзы падали в снег, пролетая мимо стволов, как мяч мимо ворот у косолапого игрока. 
Тут я понял, что непонятная сила тянет лямку моего ружья. И поначалу возмутился, но, подняв взгляд, узнал Дембеля. В голове как-то сразу прояснилась. Рука выскользнула из ремня, и парень пошел к твари. 
Поймав ее на одном из очередных перекатов, он выстрелил в затылок. Звук получился какой-то приглушенный. Или это я оглох? Скорей второе.
Сугробник еще поскреб лапами снег и замер. Я встал, поборов головокружение. Надо было побыстрее свалить отсюда. Пока еще кто не заявился на шум.
- Как мешок вскрывать помнишь? – спросил я.
- Не ори. – буркнул в ответ Дембель. – Запомнил. Вчера ж объясняли. 
Я вроде и не орал. Хотя ему, наверно, виднее.
- Ну иди, тренируйся. – то ли сказал, то ли подумал я и пошел проверять, жив ли старик. Ему досталось сильнее моего – стоял ближе всех. Лицо деду опалило знатно. Я прихлопал ладошкой медленно тлеющий полушубок. 
- Не быть тебе, дед, донжуаном.
- Не очень то и хотелось. – откашливаясь просипел старик, не открывая глаз.  – Синяки мужчину украшают.
- Дак то синяки, а не ожоги.
- Хрен редьки не слаще. – прокряхтел дед, когда я помог ему подняться.
Шатающейся походкой он дошел до ружья и повесил его за спину. Затем приложил к обожженному лицу снег. 
- Бежим обратно. – скомандовал он и снова закашлялся. 
- Закончил? – спросил я у Дембеля. Тот утвердительно покачал головой. Я собрал разбросанные патроны, схватил рюкзак и пошел вслед за стариком. Дембель взял дедовскую сумку и догнал меня. 
- Держи. – хотел он мне передать штуцер.
- На кой ляд оно мне без патронов сдалось? Неси теперь. 
Спустя десять минут, мы уже снова сидели у печурки, запивая пережитый стресс живцом. 
- Может, по писярику? – предложил старик, доставая свою бутылку коньяка. 
- Нет. – отказался я.
- Давай. Можно и по соточке. – подал голос Дембель. 
Они разлили и выпили, не закусывая. Затем повторили процедуру еще раз, и только тогда старик шумно выдохнул. 
- Лихо ты его. – сказал он.
- Сам не ожидал. – признался я. – Дембель тоже хорош, не растерялся. 
- Угу. – подтвердил старик. – Боевое крещение прошел. 
Дед достал из рюкзака аптечку. 
- Ну, кто тут в медицине хорош? – говорил старик, почти не открывая губ, чтоб лишний раз не травмировать пострадавшую плоть, и потому звук получался как бы сквозь зубы. 
- Давай, я. – вызвался Дембель. 
Я сморщился. У старика левая половина лица была похожа на пузырившееся тесто. Седая щетина оплавилась до самой кожи. От усов тоже только половина осталась, да и та приобрела желтоватый оттенок, как бывает у заядлых курильщиков. 
- Зря бороду с утра подстригал. – вроде как подбодрил я старика.
Тот в ответ лишь улыбнулся здоровой половинкой губ.
Дембель смочил в чем-то большой квадратный ватный тампон и принялся промакивать ожоги.  Старик даже ухом не повел и не поморщился. Ну чисто терминатор, чтоб его. Или у него адреналин еще не выветрился, или он совсем отмороженный.
- Вот этим давай. – подал ему старик какую-то мазь. Парень послушно нанес толстый слой на два томпона, приложил их к лицу старика и плотно забинтовал. 
- Ты где так научился? – оценил я качество работы.
- Да я ж санинструктором в учебке был. 
Я в ответ лишь хмыкнул. У нас такие санинструктора попадались, что от всех болезней прописывали высмаркиваться почаще. 
- Чего теперь делать будем? – обратился я к старику.
- До завтрашнего утра здесь посидим. Сильно нашумели. Опасно идти. 
- Здесь с дровами как? Эти уже к концу подходят. 
- Иди пошарься по помещениям. Все, что деревянное или бумажное есть, тащи сюда.
Что-то такое я и предполагал. 
Щелкнул фонарем, проверяя работоспособность, взял ледоруб и пошел на поиски. Пистолет на всякий случай из кармана переложил в левую руку. 
Стремно как-то по этому «космическому кораблю» одному шляться. Сразу нехорошие ассоциации с каким-нибудь молодежным ужастиком возникают. И я такой классический идиот, который в одиночку в темноте куда-то поперся. Если сейчас еще фонарик мигать начнет, точно назад пойду. 
Шутки шутками, а какой-нибудь заблудший рейдер вполне мог сюда зайти и загнуться от спорового голодания, обратившись в пустыша, который сейчас заперт в одной из комнат и затаился в предвкушении. 
Ну его нахрен. Усилием воли я отогнал дурные мысли, а то сейчас в каждом предмете чей-нибудь силуэт мерещиться начнет. Во тьме многие вещи любят принимать очертания наших самых страшных кошмаров. 
Тяжелые подошвы ботинок с громким стуком касались пола. Этот звук гулким эхом разносился по пустым помещениям станции. Я уже один раз повернул направо и один налево. И теперь оказался у развилки. 
Главное – не заблудится, так что снова повернул налево. Прошел по коридору и уперся в массивную дверь. Потянул створку на себя и оказался в просторном помещении. Столовая, не иначе. 
Все столы прикручены к полу. А вот стулья были как бы на роликах. И сейчас стояли в стопоре. То есть захотел бы я сейчас сесть, мне сначала нужно ногой снять стопор, потом по колее прокатить стул, отодвинув его. Потом сесть и снова пододвинуть. Интересно придумано, конечно. 
Я прошел направо, где за раздачей виднелись двери в кухню. Зашел внутрь. Начал рыться в шкафах, нашел зажатые в креплениях разделочные доски. Отлично. Все сгорит. Там же обнаружил топорик для мяса. Вручу Дембелю. Пригодится как запасной инструмент черепа вскрывать. Еще попался добротный нож, такой не сломается, если им щепки строгать начнешь или в кость ударишь. 
Еще поискал, сгреб в кучу всякие скалки и толокушки для пюре, а точнее картофелемялки. По-моему, самое уродское слово, которое придумало человечество. Перехватил все веревкой и пошел обратно. Скидал пожитки у печки.
- Держи. В награду тебе за боевые заслуги. 
Дембель рассмеялся и подгону страшно обрадовался. Все-таки понимал, ледоруб в Цитадели вернуть придется, а так хоть ножик собственный будет.
Отправился на второй заход. В кухню соваться не стал, вместо этого прошел через столовую к другому выходу. Там обнаружил не что иное, как библиотеку. Толстые томики папок и документов хранились в запертых на шпингалет железных ящичках. Полистал и, разумеется, ни слова не понял. Язык ни на что вообще не похож. Смесь египетских иероглифов и случайного набора символов как при взломе компьютера в старом добром «фоллауте».
Жечь книги – это страшный грех, но не тогда, когда они на незнакомом языке в затерянной посреди снежной пустыни станции. Принес две связки на растопку, для будущих поколений, так сказать. Может, кто потом спасибо скажет. 
Нормальное дерево удалось найти только на третьем ярусе. Там отыскалась комнатка, предназначенная для гербария. Прибитые к полу деревянные ящики с семенами в тряпичных мешочках сразу привлекли мое внимание. Пришлось, правда, повозиться с замками. 
Ледоруб стало жалко, и я прошелся по другим помещениям, пока не нашел кусок трубы. Им легко вывернул замки  и оторвал ящики от пола. Тут уже поработали вместе с Дембелем. Дерева было много, мне одному столько не утащить. 
Изучение станции меня увлекло, проходил по темным коридорам аж до самого вечера. Даже подобие карты нарисовал в двух вариантах. Одну оставил себе. Уже была задумка, как ее можно использовать. А второй листок прилепил в комнате. Чтоб последующие квартиранты могли ориентироваться, если их вдруг приспичит. 
Перед сном поделили добро с поверженного сугробника. Старик хотел отказаться от своей доли. Мол, все равно в снегу провалялся, пока мы зверюгу убивали. Но мы и слушать не стали. Если б не его мгновенная реакция, то тварь бы нас порвала, без вариантов. 
В общем, день получился насыщенный. Спать я ложился довольный и с чувством выполненного долга. 
_________________________________
Вторая часть главы уже у корректора на столе. Будет опубликована либо сегодня вечером, либо завтра с утра.

Глава 8.2

Следующие утро как две капли воды было похоже на предыдущее. Разве что к сгоревшему остову снегохода мы не пошли, а двинули прямиком на восток. 
- Вы теперь повнимательней по сторонам зыркайте. А то у меня обзор на пятьдесят процентов меньше обычного. 
- Понял. 
Двигались мы куда смелее, чем вчера. Мне не мешала винтовка за плечом. А Дембелю она, видимо, прибавляла уверенности, хоть и без патронов. К тому же, он воочию убедился в смертности тварей. 
Судьба решила, что хватит с нас злоключений, и до обеда мы шли относительно спокойно. А там наткнулись на стаю волков. 
- Ложись! – скомандовал я, так как первый заметил опасность в бинокль. 
Стая двигалась перпендикулярно нашему курсу и была большая – двадцать пять особей. Волки шли цепочкой. Тяжелее всего приходилось самым первым, они прокладывали колею в снегу. 
- Еще перерождаться не начали. Совсем свежие. – подал голос дед.
- Значит, где-то рядом кластер недавно перезагрузился. – сказал я.
- Угу. Надо будет туда заглянуть. Обувку для Дембеля нормальную найти. 
- Заглянем. 
- Жалко их. Больше, чем людей даже. – сказал старик. – В волчьей стае семь рангов, это прекрасно организованное общество, там каждый на своем месте и знает, что ему нужно делать. Не то, что у людей. И пары у них на всю жизнь. Если один из партнеров умирает – новый союз не создается.
Смотрите. Вон вожак. – старик указал пальцем на самого крупного волка черного цвета. – А те воины. Похоже с одного помета. – он ткнул на две почти белоснежные особи. – За ними идет мать. А вон там опекуны. А тот у них за сигнальщика. В середине плетутся щенки и инвалид, хотя он не увечный, просто старый. Волки заботятся о своих стариках. 
Я был удивлен подобной осведомленности спутника. Вот так сходу определить, кто есть кто – это не один год за ними наблюдать надо. 
- Я в той жизни их изучал. – ответил старик на висевший в воздухе вопрос. – Сейчас они из виду скроются, прям по их следам в свежий кластер и пройдем. За одно и свой след спутаем. 
Так и поступили. Шли то по колее, то пересекали ее, то и вовсе плели причудливые узоры, как указывал дед. Дорога пошла вверх, и начали появляться скальные выступы. Старик заставил нас штурмовать самые невысокие из них.
- На камнях запах плохо держится. – пояснил он. Свой дар Старый в ход почти не пускал. Экономил ресурсы организма, чтоб на регенерацию все шли. 
Волчий след уходил в бор. Тут уже двигались осторожно.  Но ничего интересного не нашли, если не считать сторожки охотников. Сами владельцы свалили в поисках пищи. 
- Давайте догоним. – предложил Дембель. – У них же ружья должны быть. 
- Даже если ты, следопыт, вдруг этих людей, или уже нелюдей выследишь, уверен, что они их не потеряли по дороге? – задал дед резонный в общем-то вопрос.
- Не уверен. – стушевался парень.
В домике решили остановиться. Снегоступы, к слову, нашли. Да и не только их. Печь топить не рискнули, но вот нормальной еды, оставшейся от охотников, все же поели. А мои спутники еще и по сто пятьдесят найденной здесь же водочки накатили. 
Почему я не пью? А черт его знает. Не хочется, и всё тут. Хватит и того, что мы и так здесь все поголовно извечные алкоголики, так как споран только в спиртном и разбавляют. Вот доберусь до стаба, там и накидаюсь в дрова. Впрочем, это только ощущения. 
У меня после армии так же было. Даром, что особо не пьющий, но целый год мечтал, как нажрусь до потери памяти. А домой пришел, как рукой сняло. Выпил с лучшим другом пивка, и все. Близкие рядом. А больше ничего и не надо для счастья. От мыслей о доме у меня неприятно защемило в груди. 
- Пойду осмотрюсь. – сказал я и вышел на улицу. 
Едва успел закрыть дверь, как мне в ногу впилась не пойми откуда взявшаяся гончая. Тут же налетела вторая, третья…семь. Столько смог увидеть, прежде чем завалился от дикой боли в ноге. Рука скользнула в карман, и я выстрелил в тварь прям через ткань куртки. 
Пуля пробила подклад и впилась собаке в морду. Понимая, что не успеваю выдернуть пистолет, левой рукой  уже нашарил нож на ремне и встретил вторую псину лезвием в горло. Остальные собаки налетели на меня, я едва успел закрыть лицо руками, как мир вокруг превратился в страшную смесь лая и урчанья. Куртка трещала. Я изо всех сил брыкался, катался и дергал ногами. 
Наконец раздался долгожданный выстрел, и еще один. Матерящийся Дембель вылетел с ледорубом и всадил орудие в череп одной из тварей, старик со своим топориком тоже не стал стоять в стороне. Мутанты забыли про меня, и я тут же вскочил, стянул с пояса ледоруб, но воевать было уже не с кем.  Дедовский топор с противным чавканьем вошел в голову последней зараженной собаке. 
Если б один шел, тут бы и съели. Хотя одному мне бы и досюда не добраться было. Ноги подкосились, и меня затащили в дом. Одежда превратилась в гору обрывков. На теле были десятки укусов. Адреналин потихоньку начал выветриваться из крови, и каждая рваная рана наливалась пульсирующей болью.
- Эх, угораздило же. – тяжело вдыхал дед, обрабатывая и бинтуя раны. – Теперь вонять кровью за километр будем. 
- Главное, чтоб на выстрелы никто не пришел. 
- Не придут. Был бы здесь кто, мы бы уже поняли. Но уходить отсюда надо. Трупы собак точно неприятность накликают. 
Я переоделся в охотничью одежду, которая по удобству и теплоте заметно уступала моей, но выбора не было. Группа выдвинулась в дальнейший путь, не боясь преследования. Если за нами кто-то шел, он отвлекся на поедание собак. 
- Здесь аккуратней. Неспроста они с собой столько собак взяли. Может, шатуна искали. – предупредил старик и как накаркал. 
Треск веток услышали заранее. Бежать в лесу было некуда.  Поэтому мы просто подыскали возвышенность и схоронились за соснами. Когда медведь начал подниматься, мы со стариком вынырнули и дали одновременный залп пулями в голову, а спустя секунду еще и картечью в грудь. 
Зараженный мишка пробежал еще метров пять и завалился на бок. По сравнению с сугробником свежеобращенный косолапый как-то не впечатлял. Но подходить мы так и не решились и обошли бурого по дуге. 
Через несколько километров на выходе с опушки заметили странного йети. Он бегал по полю, бороздя носом снег как кабан. Наконец остановился и начал рыть. Мутант уже закопался на добрых полметра, когда начался слой льда, но зараженный продолжал скрести когтями, пока не вытащил человеческую руку. 
- Что это было? – спросил я старика, когда тварь спустя два часа закончила трапезу и скрылась из виду.
- Большинство зараженных сидят у кластеров и ждут их перезагрузки. Некоторые путешествуют и питаются падалью, зарытыми под снегом телами. Может, кого-то на той неделе в бурю здесь занесло, или тут труп, который уже двадцать лет так лежит. Может, прямо сейчас под нами целое кладбище мертвецов лежит. Снег надежно скрывает свои тайны. 
Следующие три дня слились в один. Шли на восток. Иногда останавливались, чтобы поесть. Проходили вымершие города и поселки. Скрывались от зараженных. Путали следы. Спали. Снова шли. Убивали. Бежали. Снова шли.  Хруст снега. Вьюга. Холод. Белизна вокруг. 
За это время мы неплохо сработались и даже сдружились, жалко будет расставаться. Не знаю, что там за заморочки у Старого, но с Дембелем сто процентов дальше держаться вместе будем. Мы с ним уже договорились. 
Ледоруб я ему подарил в извечное пользование. Штуцер тоже, но он его собрался продать и купить что-нибудь попроще. А то, если честно, с переломной однозарядкой тут особо не разгуляешься. Он долго отказывался, но я его убедил, что это вроде как мой вклад в мое же будущее. Ведь если у меня напарник вооружен, то мне же спокойней.
Регенерация иммунных творит чудеса. Укусы на мне затянулись и теперь напоминали о себе лишь белыми пятнами на коже. У старика все было куда смешнее. Одна половина лица румяная и загоревшая, а вторая бледная и белая. С левой стороны борода уже с ладонь в длину, а с правой трехдневная щетина. 
- Долго еще? – в очередной раз спросил Дембель на третий день. 
- Почти пришли. – ответил старик. – Мы уже в центре долины. Можно сказать в окрестностях Цитадели. 
Ветер разыгрался не на шутку. Мы перевалили через холм, и нашему взору предстала равнина, а вдали замелькали серые точки. Я приник к биноклю. 
- Люди. На снегоходах. – доложил я, падая и роняя за собой Дембеля. Старик повторил наш маневр и попросил бинокль. 
- Ну ка, ну ка. – его распирало от любопытства. 
- Отбой тревоги. – скомандовал он, улыбаясь во весь рот. – Я их знаю. Свои это. Пришли, братцы, почти у цели! 
Настроение старика передалось и нам. Мы встали в полный рост и  направились к бесстрашным путникам, устроившим стоянку у всех на виду. Сама природа решила нам подыграть и подгоняла в спину порывами ветра.
Десятка два снегоходов стояли, образуя круг. Человек тридцать расположилось внутри него. Завидев трех незнакомцев, люди  сначала переполошились и взяли нас на прицел, но после того как старик промахал им хитрую жестовую комбинацию, успокоились, некоторые даже выдвинулись навстречу. 
Дед здоровался со всеми за руку, с кем-то даже обнимался. Мы просто стояли и лыбились как дебилы. Вот оно, почти у цели! Последний рывок, и будем в безопасности. 
Старик подошел к мужику в красной куртке с капюшоном, лыжных очках и шарфом, натянутым до носа. Он, судя по всему, был здесь за главного. Дед махнул рукой в нашу сторону и что-то втолковывал незнакомцу. Может, насчет транспорта в Цитадель договаривается. 
Главный вместе со стариком направились в нашу сторону. При этом его люди как бы невзначай обступили нас со всех сторон. Пекутся за старшего. Преданный народ. Это похвально. Я виду не подал. Мол, так и надо, а Дембель и вовсе не заметил. Ему было по барабану, он мечтами уже в кабаке и женских ласках. 
- Вот этот совсем свежий. Дар еще не проклюнулся. – сказал старик улыбаясь. – А Фарт какой-то непонятный. Сам смотри. 
Главный внимательно посмотрел на Дембеля, потом перевел взгляд на меня. Мне даже показалось, что он вздрогнул. Затем что-то сказал старику, но ветер снес его слова.
- Но Фарт же… –  возразил было дед. Главный развернулся и ушел, не желая ничего слушать. 
Дед направился к нам.
- Ну вот и все. Пришли, ребятки. Пора задобрить Улей. – при этом в глазах старика появился нездоровый блеск. Прям как тот, который я увидел при первой нашей встрече. Дембель недоумевающе посмотрел на меня, а я уже сунул руку в карман куртки. 
Незнакомцы двинулись к нам, и я выстрелил в ближайшего. Пуля угодила парню в бедро. Дембель успел выхватить ледоруб, а я полоснул кого-то по руке ножом. Потом сразу множество тел навалилось со всех сторон. Мне ударили под дых и заломили руки. С Дембелем сделали то же самое. 
- Какого хрена, Старый? – орал я во весь голос. 
- Чо за беспредел? – вторил мне Дембель. 
Нас полностью раздели и поставили на колени. Ну, готовили явно не к оргии. Стучали молотки. Двое ребят с лопатами расчистили два небольших углубления в снегу. Затем их сменили двое других, которые начали долбить ломиками лед. На огонь поставили большой бак и заполнили его снегом. 
Что за хрень, они нас сожрать что ли собрались? 
- Не ешьте меня. Я не вкусный. – заорал я и сразу схлопотал под дых от угрюмого бородача. Ну ничего, морда нахальная, я твою бородищу еще на шерстяные носки пущу. 
Дембель как-то поник и даже материться уже перестал. А я так не могу. Стуча зубами, я бранил мучителей на чем свет стоит. Непристойно шутил про их проросшее из инцестов семейное древо. Про то, что если они меня убьют, мой мстительный призрак не даст им покоя.
Ребята не впечатлялись. Видимо, всякого уже наслушались. Лица у всех были такие, словно ничего из ряда вон выходящего не происходит. Обычный день. 
Люди с ломиками перестали, наконец, стучать. Получилось две ямки глубиной сантиметров по сорок. Рядом с каждой из них вбили два железных колышка так, чтоб они торчали из земли метра на полтора. 
Меня с Дембелем поставили каждого в свою яму. Закоченевшее, казалось бы, тело вмиг согрелось, и я забился как бешеный, когда увидел двух человек, черпающих из котла воду в ведра. Запал быстро иссяк. Не вырваться мне – как-то разом накатило осознание. 
Две симпатичных девушки подошли к нам, каждая держала по ведру. Я подмигнул той, что стояла напротив меня. 
- Красавицы, если хотели увидеть меня голым, мы как-то попроще могли решить этот вопрос. – выдал я, заикаясь и стуча зубами. 
Да, вот так вот. До крещенских морозов еще далеко. Аж целое никогда. Календаря тут нет, как и времени. Так что я понял, либо у них такой безумный обряд посвящения, либо я сейчас умру. В любом случае я больше не подарю им ни капли своей злобы. Буду нетипичной жертвой. Может, хоть запомнят.
- Девчата, я такие процедуры после баньки люблю. А сейчас как-то не то.  
Стоящая напротив меня девушка улыбнулась, убирая свободной рукой прядку с лица. А потом просто с размаху выплеснула на меня ведро. Я говорил, что было холодно? Так вот, беру свои слова назад. Я тогда понятия не имел, что такое холод. 
Дембель заорал, когда его очередной раз обдали обжигающе холодной водой. Ноги уже пристыли, ведь я стоял почти по колено в воде, которая мгновенно схватилась ледяной коркой. Я больше не кричал. Лишь сипел. Мои руки были разведены в стороны к двум столбам и прихвачены к ним веревкой. 
Теперь воду лили тонкой струйкой, чтоб она успевала застывать. Мысли замедлились. Сознание начало замерзать вместе с телом. Зачем все это? Для чего старик столько времени спасал нас? Таких трудов стоило сюда добраться, и все это ради того, чтоб так задобрить Улей? 
Мыслей в голове вообще не осталось. Думал только о холоде. 
Когда наши тела полностью покрыл толстый слой льда, незнакомцы просто погрузились на снегоходы и уехали. Даже вещей наших не тронули. Так все и осталось валяться. 
Холодно, как же, сука, ХОЛОДНО.
Не, ну что за уроды? Я чувствовал, как замерзаю насмерть. Не страшно умереть за правое дело, за друзей, за любовь. В этом случае я бы даже нашел в себе силы улыбнуться и по киношному плюнуть кровью в лицо врага. Но вот так, ни за что, ни про что. Обидно…
Организм тратил все силы, чтоб раз за разом заставлять сердце биться. Я чувствовал, как оно стучит все медленней. Вот – наконец затихло. Удивительно вот так понять, что твое сердце просто остановилось. Кровь больше не поступала в мозг. Мутная картинка сквозь слой льда начала меркнуть, и я окончательно потух. 

Глава 9. Снова день сурка  ​

В себя я пришел от того, что услышал обрывки голосов. Тела вообще не чувствовал. Не существовало ничего, только звук. Сначала невнятное бормотанье разной тональности. Потом уже более осмысленное: 
- Нихрена себе!
- Сектанты суки…
- Тут кровь на снегу. 
- ... и рюкзаки проверьте. 
- Вальтер. Надо же. Смотри это…
Потом уже стал понимать целые предложения. 
- Трахом, это специально нам подарочек устроили. 
- Да понял я, не дурак. Совсем распоясались твари. 
- О! А этот живой. 
- Не может быть. Они здесь уже двое суток стоят. 
- Ты меня за балабола держишь? Или я на шутника похож? 
Потом застучали чем-то железным по льду. Затем я снова провалился в пустоту. Сквозь тьму до меня доносился вой вьюги. Какие-то голоса. Ругань. Удивленные возгласы. И женский голос, говорящий «бедненький». 
В какой-то определенный момент кончики пальцев начало покалывать, словно одновременно тысячи затупленных иголок впиваются в мою плоть. Затем боль начала усиливаться. Драконье пламя разлилось по всему организму, каждая клеточка превратилась в раскаленную песчинку. Я вдруг понял, что ощущает сброшенный в жерло вулкана человек. Сначала заморозили, а потом вот сжигают заживо. 
Контроль над пылающей кучей мяса вернулся как-то разом. Я дернулся и заорал, из пересохшего горла вырвался страшный хрип. Хуже чем у зараженного. Хуже чем у тварей из фильмов ужасов. 
Глаза распахнулись. Я успел увидеть, что нет никакого пламени. Лишь светлая комната, длинные рыжие волосы и испуганные глаза. А потом кто-то навалился на меня, разум снова погас, и боль ушла. Ей на смену явились тягучие вязкие сны. Я из-за всех сил старался проснуться, но не мог. 
Когда открыл глаза, надо мной стояла девушка с пышными рыжими волосами. На ее лице была обычная медицинская маска. Она возилась с капельницей и удивленно замерла, увидев, что я ее разглядываю. 
Еще, наверное, и улыбался как кретин при этом. Не знаю. Тело все еще как неродное. Ощущения были какие-то притупленные. Словно водишь пальцем по большому шраму. Вроде чувствуешь касание, но эффект не тот.
Девушка налила воды из прозрачного графина и подала мне. Я разом осушил советский граненый стакан, даже цена в четырнадцать копеек на дне присутствовала. А потом влил еще один и лишь затем смог отпить живца. На вкус он был дерьмовый. Даже какой-то казенный что ли. Другое слово на ум не приходит. 
Пока пил смотрел по сторонам. Небольшая белая больничная палата. Справа окно с открытыми шторами. Слева дверь со стеклянным окошком на уровне глаз. Возле кровати тумбочка и капельница. На противоположной стене еще одна дверь. Наверное умывальник и уборная.
- Гюльчатай, покажи личико. – только и смог сказать я перед тем, как снова отрубился. 
Не знаю, через сколько пришел в себя. Медсестра или врач, или знахарка, мне неизвестно, кто она, сидела на стуле рядом с кроватью и, оторвав взгляд от книжки, посмотрела на меня. 
- Привет. – поздоровался я. – Меня Фарт зовут.
- Алиса. – представилась девушка. – Для друзей просто Лиса.
И тут бы завязаться интересному диалогу, но истощенный организм предательски отключил питание. 
В третий раз, придя в себя, я твердо намеревался остаться в сознании. 
- Лиса. – крикнул я. Так как девушки не было в комнате. 
Услышал звук шагов, повернул голову налево. Стоя спиной, девушка поспешно натянула маску и вошла в комнату. 
- Долбани меня дефибриллятором. – сходу взял я быка за рога.
- Что? – Алиса замерла и непонимающе уставилась на меня.
- Я говорю, вколи мне адреналин, да хоть плеткой отшлепай, лишь бы я снова не отключился. 
- Не положено. 
- Да клал я на то, что положено. Я знать хочу, что за хрень вокруг творится. Где я, кто ты? Когда я встану на ноги? Где ублюдки, что меня заморозили? Что со вторым парнем? Как я вообще выжил? – накинулся я на нее с вопросами. 
- Давай по порядку. 
Она присела на стул, достала из тумбочки бутылку с живцом и налила мне. 
- Ты в больнице в Цитадели. Я твой лечащий врач. Обычно к никому неизвестным болтунам не приставляют личного знахаря, но тут случай особый. Ты единственный за всю историю выживший после ритуала сектантов. Очень ценный свидетель, так как возможно единственный, кто что-нибудь дельное сможет сказать. Я сейчас.
Она ушла за дверь и вернулась спустя пару минут со шприцом в руках. 
- Это поможет тебе продержаться какое-то время, но потом отходняк накроет, и ты опять уснешь. 
- Годится. – согласился я. 
- Как ты выжил – до конца не понятно. Известно лишь, что у тебя проснулся дар анабиозника. Причем совершенно очевидно, что это была первая его активация. Умение сразу очень развитое, так не бывает. При первой активации дар не может быть таким сильным. Да ты вообще весь какой-то непонятный. Невозможно, что через год у человека дар активируется. По этому поводу тебя еще допросят. 
- Анабиозник? – решил уточнить я непонятный момент.
- Ты совсем отсталый? – вскинула она брови.
- Считай, что я полный нуб. Свежак голимый. 
- Ладно. – улыбнулась она.  Не знаю, как я это понял через маску, ну вот улыбнулась, и все тут. – Ты попал в мир, который зовётся…
- Ну не настолько свежак. 
- Да поняла, поняла. Шучу. Что-то слышал, что-то видел, но не во все расклады врубаешься. 
- Типо того. 
- Анабиозник редкий дар. Вы вроде как сугробники.
- Ну, спасибо за сравнение. Не будь ты прекрасной мадамой, уже бы в бубен схлопотала за такое.
Девушка рассмеялась. 
- Ну, извини. Говорю – как умею. Не нравится? Могу помолчать. – тут же все переиграла она.
- Да ладно, чего уж, говори. – сдался я.
- Такие как ты могут впадать в анабиоз. Дар не боевой, но тоже очень полезный. Сколько здесь вот так замерзло в бурю и не сосчитать. А подобные тебе всегда выживают. Даже когда в горы экспедицию собирали, там был самый сильный анабиозник. Может, где-то замерз и до сих пор стоит там ледяной статуей. 
- Понятно. – ответил я, зевая. – Что-то твоя хрень не очень действует. – сказал я, ощущая как тяжелеют веки. 
Очередное пробуждение было не похоже на остальные. Я уже чувствовал собственное тело, как родное словно заново сросся с ним. Как будто мозг во сне запустил программу диагностики и убедился, что ему так же все подконтрольно, нервы исправно передают сигналы, мышцы сокращаются. В общем, готов я к подвигам, и все такое. Но пока с кровати встать не буду пытаться на всякий случай.
За дверью были слышны разные голоса. Я узнал Алисин, остальные несколько были мужские.
- Где наш снеговик? – вклинился в беседу еще один хриплый голос. – Ах, он уже очнулся.
- Да погоди ты. 
- Дай человеку в себя прийти.
- Имей совесть. – возмущались остальные. 
Дверь распахнулась, и внутрь ворвался или ворвалось нечто. Он очень сильно напоминал Гринча переростка. Высокий, широкоплечий в костюме с галстуком. Мохнатое лицо, а точнее рожа, приобрела животные черты. Кожа не то серая, не то голубая с синим. 
- Ну здорова, ледышка, ничего себе не отморозил? – обратился он ко мне.
- Отморозил.
- Что?
- Чувство юмора. Смотрю на твою уродливую рожу, хочется что-то обидное и смешное сказать, а в голову ничего не лезет. 
- Не умел никогда, а тут вдруг получаться перестало. – подколол он меня и плюхнулся на стул рядом с кроватью.
- Что, пришел украсть мое рождество?
- Твои деньги. – усмехнулся он в ответ. – Меня зовут Кесарь. Я сборщик налогов. – он протянул мне свою мохнатую лапу. 
- А это не заразно? – с сомнением покосился я на его руку. 
- Нет. 
В палату вошла смугловатая коротковолосая брюнетка с какой-то папкой в руках, в черной юбке, белой блузке с декольте, обтягивающей бюст не меньше чем пятого размера и пиджаке, который был застегнут только на одну пуговицу. Она встала справа от Кесаря. Справа от нее, в свою очередь, встала Лиса.
- Обезьяны, кокосы – апельсиновый рай. – пропел я, переводя взгляд слева направо и остановившись на груди Алисы. Она фыркнула и скрестила руки.
- Лидочка, счет пожалуйста. – сказал Кесарь. 
Девушка порылась в папке и передала упакованный в файл лист. Гринч пробежался взглядом по документу и вручил его мне. 
- Вот, ознакомься. 
Я попытался сфокусировать взгляд на бумаге, но буквы отказывались складываться в слова, а когда все же складывались, их значение оставалось для меня загадкой. Но меня выручил Кесарь, видя мое замешательство, он начал дублировать текст голосом: 
- За транспортировку до Цитадели, оказание услуг первой помощи, вывода из состояния анабиоза и последующее сопроводительное лечение вам выставляется счет на сумму пятьдесят споранов и двадцать пять горошин.
- Ахренеть! – только и выдал я, задыхаясь от возмущения. – Засунь себе эту бумажку, знаешь куда. 
- Тебя вылечили? 
- Допустим. 
- Вылечили. – кивнул Кесарь. – Формально ты все еще на лечении. Значит, плати. Тебе дадут неделю на размышление и выбор способа оплаты. Вот, распишись о том, что уведомили.
- Отказываюсь от всех дальнейших процедур. 
- Нельзя. – тут же вклинилась Лиса. – Ты не прошел курс до конца, могут наступить осложнения. 
- Плевать. Я вас вообще просил мне эти самые услуги оказывать? Не просил. Мне и так хорошо было. Солнечные ванны принимал. Вон как загорел весь целиком. Вот и иди нахрен. – сказал я Кесарю. 
Вообще-то я прекрасно понимал, что заплатить все же придется. Только не представлял, где взять такую сумму. Но вот не нравился мне этот Кесарь. Поэтому спорить я с ним был готов насмерть. Чисто из природного упрямства.
За дверью заржали. В комнату вошел еще один мужик. Высокий, гладковыбритый с короткими черными волосами и в камуфляжной военной форме с капитанскими погонами. 
- Здравия желаю. – сказал он мне.
- Здарова. 
- Я Вепрь. Старший следователь погранслужбы. На вот, посмотри фото, может, кого узнаешь. А то этот тебя совсем заболтает, опять отключишься. А еще сутки ждать не с руки. Чем раньше начнем копать, тем больше шансов что-то нарыть.
Я взял папку с картонной корочкой и начал листать. Там были большие фотографии формата А4, под ними подписи предположительных имен. 
Я отвлекся от фоток и гипнотизировал Кесаря.
- Что ты так на меня пялишься?
- Смотри, вот этот урод на тебя похож. – я развернул к нему папку.
- Все со мной шутки шутить пытаешься? 
- Да нет, что ты. Пошутить над тобой Улей пытался. Вышло, кстати, не очень. Но я все равно даже не буду пытаться повторить его успех. 
- Ты еще про мою маму что-нибудь обидное скажи. 
- Боже упаси, святая, наверно, женщина, раз ее таким сокровищем как ты наградили. 
- Подпись поставь. – сказал он мне. 
- С каких х… – я покосился на девушек и оборвал фразу на полуслове. – С какого перепугу. Вот представь, я лежу в коме. А мне какая-нибудь шалава отсосала в этот момент, а потом я в себя прихожу, а она с меня за это деньги требует. Нормально вообще, нет?
- У тебя неделя. – буркнул он в ответ, встал и ушел. 
- Лихо ты его. – рассмеялся Вепрь. – Да только бабки с тебя в любом случае стрясут. Систему не сломаешь. 
- Дальше видно будет. – не стал я с ним спорить. – А кто он вообще такой, кваз или атомит?
- Ни то, ни другое, а может все вместе. Черт его знает. Его здесь никто не любит, вот и не интересуются особо. 
- Понятно.
- Ну что, узнал кого-нибудь?
- Нет. Хотя тут у половины рожи такие, словно их в криминальной хронике крутили.
- Есть такое дело. Ну ты потом в зеркало посмотрись на досуге. Сразу перестанешь так думать про этих милых граждан. 
Я заржал и запустил пятерню в отросшую бороду. 
- А кто вообще эти люди, которые на меня напали, зачем они это сделали?
- Они сектанты. Что и зачем делают, совершенно не ясно. Логики в их поступках не много. Но некая система все же прослеживается. Например, жертва всегда одна. Предположительно свежак. Ты вообще, получается, в эту схему не вписываешься. Вот по большому счету и все, что известно. 
- Не густо. 
- Так точно. Поэтому, давай, расскажи все поподробней. Как, что, чего? 
- Подожди секунду. Алис, откуда вообще такие суммы? За эти деньги можно мертвого поднять. Такое чувство, что меня в мясорубке пропустили, и вы заново по кусочком собирали.
- Формально так оно и было. Мы, считай, каждую твою клеточку ото сна пробуждали. Процесс крайне тяжелый и трудоемкий. Я же говорила, над тобой все знахари по очереди корпели несколько суток. Кстати, пойду сообщу, что ты очнулся.
- Начать сначала, я так полагаю?
- С него самого. 
Собиравшаяся уже уйти Алиса замерла у дверей и развернулась. Послушать решила. Ну, пусть слушает, мне не жалко.
Я все рассказал. От первого дня здесь и до момента, когда меня привели на заклание сектантам. Разумеется, опустил некоторые детали. Отдельно внимание заострил на старике и главаре фанатиков. Алиса дослушала и убежала докладывать главврачу о моем пробуждении. 
- Хреново. – заключил Вепрь, выслушав мой рассказ. – Мало фактов. Надо хоть какие-то зацепки. 
- Погоди. –вспомнил вдруг я одну деталь. – Снегоступы деревянные, он говорил, что в городе заказывает у какого-то якута. 
- Тут этих якутов, и каждый второй такие делает. Ладно, поспрашиваем, это хоть что-то. Старик приметный, должны вспомнить. Давай выздоравливай. Я пойду супостатов ловить. 
- Постой – остановил его я. – А что с моими вещами? Вальтер, обрез, ружье, ледоруб. Горошин мешок. 
- Насчет этого всего не знаю. Ракетница, нож, остатки одежды и прочая мелочевка в уборной валяется в мешке. 
- А кто это меня так общипал? Сектанты вещей не тронули. 
- Значит, наши. Теперь ищи свищи ветер в поле. 
- Это мы еще посмотрим. 
Вепрь лишь хмыкнул. 
- Кстати, подпиши протокол.
«С моих слово записано верно, мною прочитано» все что удалось осилить, а потом буквы снова поплыли, поэтому я черканул закорючку и отдал листок.
- Бывай. – сказал Вепрь.
- Угу. Что узнаешь, мне сообщи. 
В этот момент раздался звон стекла, и посыпались осколки. Я рефлекторно качнулся влево, заваливаясь вместе с койкой, и ударился головой о тумбочку. Вепрь промедлил и когда начал падать, раздался взрыв. Меня оглушило и бросило к стене. 
Начался пожар. Помещение заволокло удушливым дымом. Я встал, пошатываясь и выплевывая легкие, пошел к окну. Стекло хрустело под босыми ступнями как снег. Тело само перевалилось через подоконник и выпало в окно. Только и успел подумать, какой там свежий воздух. 

Глава 10. Козни сектантов

Снова пробуждение. Снова Алисины рыжие волосы. 
- Привет, Гюльчатай. – сипло выдал я оглядевшись. Лежал в точно такой же палате как в прошлый раз только без окон. 
- Привет.
- Ты чего в маске? Я что, заразный? Не бойся, если подхватишь от меня чувство юмора, ничего страшного не случится. 
- Иди ты. – рассмеялась она, но на вопрос так и не ответила.
- Что это было? 
- Покушение на Вепря. В окно бомбу закинули. 
- Как он?
- Скончался. Тебя от основной массы осколков кровать закрыла. А он все на себя поймал. К тому же дыма наглотался. Одно на другое легло, и не успели откачать. 
- Хреново. А зачем его убили?
- Наступил кому-то на хвост. Псих сказал, он копал под серьезных людей. Вот Вепря и зарыли. Это не первое покушение на него. 
- И часто у вас такое?
- Вообще часто. А в больнице впервые. Это же территория амазонок. Тот, кто это затеял, совсем с головой не дружит.
- Каких еще, нахрен, амазонок?
- Долго рассказывать, потом поймешь. 
- Что со мной было? 
- Множественные попадания осколков, открытый перелом ключицы, смещение шейных позвонков, черепно-мозговая травма и еще куча мелких травм. Ты не отключайся, ладно? К тебе сейчас зайдут. 
Я кивнул, дотянулся до тумбочки, взял бутыль с живцом. Приложился к горлышку. Сделал несколько больших глотков, и дверь открылась. 
- И снова, здравствуй. – сказал Кесарь. 
- Изыйди, нечисть. Вшей своих на меня не распространяй. Без тебя тошно. 
- Вот новый счет. За новый курс лечения. – протянул он мне квитанцию в файле. 
Я на нее даже не глянул. 
- Ни копейки ты от меня не получишь. 
- Посмотрим. 
- Я за слова отвечаю. Ни одного спорана тебе не отдам. 
Он лишь презрительно ухмыльнулся. 
- Бланк подпишешь?
- Какой?
- Об уведомлении.
- Еще чего. Ни о чем меня не уведомляли. В глаза я тебя не видел. Не подходил ты ко мне. Пренебрег служебными обязанностями. Очень некрасиво с твоей стороны. А еще пиджак носишь, бездельник. 
- Да пошел ты. – ругнулся он, оставил на тумбочке новый счет и вышел. 
Ну что за дерьмо? Я краем глаза глянул на бумагу. Семьдесят горошин. Безумие какое-то. Где я столько возьму?
Дверь снова распахнулась. 
- Ну что, тебе по морде дать? – спросил высокий широкоплечий мужик в сером костюме с черным галстуком, квадратным подбородком и огромными кулаками со сбитыми костяшками.
- Это типа в пакет медицинских услуг входит? 
- Нет. – рассмеялся он. – Не бери в голову. Это у меня вроде приветствия.
- А ты умеешь расположить к себе людей. 
- Я Псих. – протянул он мне руку. 
- Охотно верю. – сказал я, отвечая на рукопожатие. – Фарт.
Мужик заржал.
- С везеньем у тебя так себе. 
Дверь раскрылась, и в палату вошли еще трое.
- Это мой напарник Якимура. – представил Псих высокого худого, хотя скорее даже жилистого черноволосого парня в белой рубашке и серых брюках с подтяжками. Пиджак он держал перекинутым через плечо на указательном пальце, как было модно лет тридцать назад. Бледное лицо, тонкие застывшие в полуулыбке губы и на глазах очки. Причем стекла в них обычные прозрачные, но всегда бликуют с любого ракурса, не давая возможности увидеть глаза. 
- Мы местные следователи из СБГ.
- СБГ?
- А, ну да. Ты ж новенький. Служба безопасности города. Это наши стажеры. Йен. – Псих указал рукой на худого парня с длинными русыми зачёсанными назад волосами, который был одет в коричневый костюм с зеленым отливом. На нем тоже были очки, обычные, чуть тонированные. Вообще сложилось впечатление, что он старается быть похожим на Якимуру. По крайней мере встал в такую же позу. 
- А это Воронцов. – Ткнул следователь в одетого в серую расстёгнутую куртку и серые же штаны парня, про которого и сказать нечего, слишком он из себя непримечательный. Разве что лицо через чур хмурое. Похож на твоего соседа или на брата, или даже на тебя самого. Обычный он, и все тут. 
- Это не родная фамилия. – тут же пояснил парень, видя мой недоуменный взгляд.
- Так, и чего вам всем от меня надо? 
- Обычно делами сектантов занимаются вояки, но теперь все куда серьезнее. Беспрецедентный случай, так сказать, и поэтому подключили еще и нас. Протокол Вепря сильно пострадал, оттуда почти ничего не удалось извлечь. Поэтому дело не сдвинулось с мертвой точки. Давай все еще раз в подробностях и под запись.
Я тяжело вздохнул и снова поведал свою историю. Йен заполнял протокол. А Якимура лишь делал пометки в своем блокноте. 
- Ну вроде все. – сказал я, закончив рассказ. Йен подал мне бланк и я, не читая, подписал. 
- Что думаешь теперь делать? – спросил Псих. 
- Человеку нужна цель, он без цели жить не может. – сказал я. – Так что моя ближайшая цель – месть. Помогу вам по мере своих скромных сил поймать уродов и выпотрошу их, если представится такая возможность. Надо прикинуть, что тут да как. Осмотреться. Разобраться с долгами и прочим дерьмом. А для начала попробую встать с кровати.
- Ага. Долги – это хреново. Давай выздоравливай. – сказал мне Псих. – Как узнаем чего, сообщим. 
- Позовите ко мне медсестричку посимпатичнее там, пусть отцепляют свою хрень и выписывают меня отсюда. 
- Без проблем. 
Гости ушли, а я откинулся на подушку. Надо было хоть спросить, сколько дней я здесь уже провел. Ситуация хуже некуда. 
Не успел нырнуть в депрессию из-за навалившихся невеселых дум, как в палату вошла незнакомая медсестра. Черные волосы до плеч, неприлично глубокое декольте и юбка, едва прикрывающая задницу. Про дресс-код у них тут явно не слышали. А следаки молодцы, я и не рассчитывал на такое чудо. 
- Привет. – поздоровалась она. 
- Привет. – сказал я, пытаясь смотреть в ее улыбчивое лицо и не опускать взгляд ниже. 
Медсестра достала из кармана шприц и начала вводить какой-то раствор в капельницу.
- Я ж вроде отказался от мед услуг. 
- Последняя за счет заведения. – улыбнулась она. А потом развернулась на одно ноге и пошла к выходу, покачивая бедрами. Я задумался, пытаясь понять, кого она мне напоминает. Поэтому какое-то время не замечал покалывания в вене. 
В голове всплыла картина. Ветер закручивает снежные хлопья, улыбающаяся девушка в серой куртке с замаха выплескивает на Дембеля ведро воды. Точно! Это же та самая девчонка!
Предплечье начало жечь. Я вырвал капельницу из вены и присосался к отверстию, пытаясь откачать препарат, словно это змеиный яд. Рот наполнился горькой и даже жгучей кровью, словно красного перца в нее добавили. Я сплюнул.
Сердце как-то неровно забилось, словно лошадь, сбившаяся с шага. Закололо почки, печень, а затем и живот. Мышцы свело судорогой. Я свалился с кровати, снова разбив голову о тумбочку. Сука! Они их специально так ставят, чтоб люди больше калечились, и с них еще можно было споранов содрать. 
Я хотел закричать, но не смог – горло начало распухать. Меня всего бросило в жар. Я пополз к двери. Ткнулся в нее лбом. Не помогло. Наружу открывается. Опираясь на косяк, дотянулся до ручки. Дернул. Заперто. Вот твари!
Я опрокинулся назад и пополз в уборную. Стенки горла начали слипаться. Воздух почти не проходил. Я упорно полз к туалету. Нет, не чтобы утопиться в унитазе и больше не мучиться. Просто там должны были быть мои вещи, если их перенесли из прошлой палаты. 
Головой открыв дверь, я схватился за косяки и пропихнул себя в комнату. Вещей не было. Все – финиш. Сдохнуть, задохнувшись в туалете. Не так я себе это представлял. 
Потом вдруг дошло, что здесь есть еще ванная. Я оттолкнулся непослушными ногами от стены и схватился руками на ножку ванной. Перехватился за ее край и подтянулся, заглядывая внутрь. Все вещи лежали большой бесформенной кучей. Я выхватил лямку рюкзака и просто опрокинулся назад, чтоб мой вес вытянул его из ванны.
Рюкзак перелетел через край и ударил меня в лицо. Он оказался открыт, половина содержимого вывалилась на пол и раскатилась по палате. Я схватил ракетницу, с трудом навел на дверь и выстрелил. Снаряд ударил о полотно и отскочил на кровать, поджигая матрас. Рука схватила вторую ракетницу. Большой палец взвел курок, а указательный утопил его. 
Раздалось шипение и звон стекла. Горло окончательно сомкнулось. Я силился вдохнуть, но не мог. Легкие наполнились давлением, им нужно было вытолкнуть остатки углекислого газа. Я корчился в судорогах и бился головой об пол, пока окончательно не потерял сознание. 
***
Снова пробуждение, снова палата. День сурка – мое личное проклятье. Сколько там уже было? Шесть раз, кажется. Если повторится еще сорок шесть, я точно с ума сойду. 
- Ну у вас тут и проходной двор. – выругался я, открывая глаза. В палате никого не было. Когда я подал голос, в нее заглянула девчонка в черной военной форме, с закатанными рукавами, выбритыми висками и большими антрацитовыми стрелками у глаз. В кобуре на бедре у нее был пистолет. А на груди рация, наушник от которой шел в ухо. 
- Привет. – сказал я. Девушка потянулась к рации и захлопнула дверь. Я опрокинул чертову тумбу, нагнулся и запихнул ее под кровать. 
Через пару минут вошла Алиса. 
- Привет. – поздоровался я.
- Привет. Перестановку решил устроить? – девушка села на край кровати. Достала из кармана крошечный фонарик и начала светить мне в глаза. Ее пышные рыжие волосы упали мне на лицо, так что я смог учуять их аромат. 
- Доктор, я буду жить?
- Будешь, но недолго. 
- Не понял?
- Тебя отравили непроцеженным споровым раствором. Счет шел на минуты. Вообще чудо, что ты выжил. Хотя Жердь в бешенстве. Ты две палаты угробил. 
- Не знаю, кто это, но пусть идет в задницу. Охрану надо нормально организовывать. И кстати, сколько я здесь вообще уже бока отлеживаю?
- Жердь – это главврач клиники. Охрану, как видишь, тебе уже поставили. А всего ты здесь неделю.
- Слушай, ты эту немую знаешь? 
- Да, это Мила. 
- В жизни бы не подумал. 
- Можешь сказать ей, чтоб Кесаря не пускала? Типа распоряжение главврача, и все такое. 
- Могу. Без проблем. Вообще от главного поступила рекомендация тебе свалить отсюда, пока у нас еще что-то осталось от больницы. Перед выпиской зайди к нему. Он очень хотел с тобой пообщаться.
- Окей. 
Алиса вышла. А спустя пару минут я услышал за дверью хриплый голос Кесаря. 
- Мне нужно в палату.
- Не положено. – безэмоциональным голосом ответила немилая Мила.
- Я должен вручить ему счет и роспись об уведомлении. 
- Не положено. У меня приказ. – словно робот сказала девушка. 
- Тогда передайте ему бланк. 
- Не положено. На клиента совершено два покушения. Передача любых объектов запрещена. 
- Я просто оставлю это здесь. Передайте ему, пусть зайдет в мой офис через неделю и укажет способ оплаты, иначе на восьмой день дело перейдет в руки к менеджеру по работе с трудными клиентами. 
О как завуалировали обычных коллекторов, бюрократы чертовы. Хреновая у Кесаря работенка, его, наверное, весь город ненавидит. Впрочем, мне этого мутанта не жаль. Не маленький, знал, на что шел. 
Я как раз примерялся как бы половчее встать с кровати, когда дверь снова распахнулась, и в комнату вошли Псих и Йен.
- Что, уже встаешь? По морде тебе съездить? – спросил здоровяк.
Я рассмеялся. 
- Спасибо, пожалуй откажусь. Ты в очередь запишись. Там перед тобой целый взвод сектантов. 
Следователь подтащил к кровати кресло и уселся, раскрывая папку. 
- Хреново все. – сходу начал он. Я внимательно его слушал, все больше мрачнея с каждой фразой. 
- Просчитались мы тогда. Покушение изначально было на тебя. И Вепрь, получается, под раздачу случайно попал. А ты живучий засранец. Трижды они пытались тебя убить, а ты трижды выжил. 
- Витальность. – сказал Йен.
- Что? – хором спросили мы.
- Витальность. Жизнеспособность человека, его жизненная энергия, если угодно. У него ее высокий уровень, поэтому выкарабкался.
- Это ты у Якимуры нахватался? – спросил Псих. 
- Угу. 
Значит, не ошибся я на его счет.
- А что с якутом? 
- Проверили всех от якутов до бурятов и прочих нанайцев. Нашли нужного. 
- Что он сказал?
- Ничего. Мертвецы ребята молчаливые. Он лежал мертвый в сугробе за собственным иглу. Убили его семь дней назад. То есть когда тебя в Цитадель завезли. Это была единственная ниточка. 
- А кто меня отравил?
- Мы не знаем. Он скрылся.
- Это была она. Короткие черные волосы, пухлые губы, титьки четвертого размера, бедра такие прям. – я руками обвел фигуру, показывая какие они были. 
Псих заржал, а Йен даже не улыбнулся. 
- Понятно, почему ты ушами хлопал, пока тебя травили. 
Я подробно описал, как все произошло, потом расписался в рапорте, и Псих поднялся со стула. 
- Значит так. Йена выделяю тебе в личные телохранители. Будь очень осторожен. Ходи и оглядывайся. Он парень толковый, поможет тебе освоиться на первых порах. 
- Это хорошо. – сказал я. – Шмотки мои где обычно?
- Ракетница прям под подушкой у тебя, остальное валяется в ванной. И завтра заскочи в отдел, фотороботы составим. Бывай. Если что еще вспомнишь, говори Йену. 
- Удачи в расследовании. 
Псих кивнул и вышел.
- Садись, мне собраться надо. – сказал я Йену и пошел в ванну. Вытащил все вещи. В первую очередь проверил трусы, затем нашел нужный патрон от ракетницы. Заначка была на месте. Ну, хоть что-то радует. Я сбросил больничный халат и оделся в свою уже изрядно поношенную одежду. Пованивало от нее прилично. 
- Я отойду. Мне позвонить надо. – донеслось из палаты. 
Ну иди, подумал Я и разложил все остальные вещи на полу. 
- Не густо. 
Взял свою флягу с живцом, открыл и сделал пару глотков. Кайф. Не то пойло, которым меня тут пичкали. Разную полезную мелочевку рассовал по карманам. Обе ракетницы зарядил и сунул в боковые карманы куртки. Флягу, остатки запасов сникерса и прочее закинул в рюкзак. 
Когда я вышел из палаты, Йен уже стоял в коридоре. Мила немигающе смотрела на меня. Ее лицо не выражало никаких эмоций. Словно восковая маска. Я не удержался и поцеловал девушку в щеку. 
На ее лице в долю секунды промелькнула такая гамма эмоций, что не всякий актер отыграет. Так-то лучше, а то строит из себя киборга. Я развернулся и пошел, сдерживаясь, чтоб не заржать. Эмоции хлестали через край. Вокруг живые, мать их, люди!
Мы с Йеном прошли по коридору, спустились на три этажа вниз по лестнице, прошли через приемную и оказались на улице. 
Я с наслаждением втянул воздух и шумно выдохнул. Больница была во дворах обычного квартала. Мимо пронесся черный внедорожник. На улицу вышли несколько сотрудников в белых халатах и дружно закурили. У крыльца остановились сани, в которые были впряжены четверо оленей. Возница – чукча, одетый в шубу из шкур все тех же ездовых животных. 
- Ахренеть! – только и смог выдать я. 
- Подвести докуда? – спросил мужик без малейшего акцента. 
- Пока не знаю. – сказал я.
Из больницы выскочила Алиса, одетая в красную куртку и серую шапку. Нижнюю половину лица закрывал шарф. Она помахала мне и побежала куда-то направо вдоль улицы. 
- А чего Лиса всегда замотанная ходит? – спросил я у Йена. 
- Не знаю. Может, у нее улыбка как у Китаны из «Мортал комбат». 
- Да иди ты.
- Да кто ее знает. Может, специально загадочности напускает. Покажет лицо только своему мужу после свадьбы. Это ж бабы, у них и так на чердаке ферма тараканья, а уж что за выверты их психика может сделать тут, даже задумываться не хочется. А чего, понравилась что ли?
- Да ничего такая.
- Даже не думай. Жердь тебе сразу яйца отрежет. Она ему как родная дочь. Он за нее любого в порошок сотрет. Сколько таких героев к ней подкатывало, и где они все?
- Где?
- А вот никто не знает. 
Я улыбнулся. 
- Куда теперь? 
- Не знаю, тебе видней. 
Это точно. 
- Начнем, пожалуй, с экскурсии. Давай прокатимся, ты мне расскажешь и покажешь, что да как.
- Тут за один раз все не рассказать. 
Мы уселись в сани. 
- Командир, давай по достопримечательностям нас прокати. – сказал я.
Мужик рассмеялся.
- Какие тут к черту достопримечательности. На центральных улицах сугроб не желтый, стена у города высокая, больницу ты уже видел. Вот и все места. 
- Давай просто по центральным для начала. – взял инициативу в свои руки Йен.
- Хозяин-барин. – ответил возница, и сани тронулись.

Глава 11. Цитадель

Я как деревенщина в мегаполисе улыбался во все тридцать два и пялился по сторонам. Мы проскочили между двумя пятиэтажками и выехали со дворов на узкую улицу. Там разминулись с еще одними такими же санями, где похожий как брат близнец на нашего извозчика мужик отсалютовал нам пятерней.
- В городе есть две основные улицы. – начал объяснять Йен. – Продольная с  южных ворот до северных и Поперечная, соответственно, с западных до восточных.
- Понятно. Я заметил у вас тут теплее, чем за стеной.
- Может быть. – пожал плечами стажер. 
- В городах всегда теплее. – вклинился в диалог возница. 
- Почему Психа так зовут? Нормальный же вроде мужик.
- Это для тебя нормальный. Он следак очень толковый, но через чур не сдержанный. Обычно следователь в одиночку работает, а к нему Якимуру приставили, для баланса. А то у него подозреваемые часто не доезжали до участка. 
- Завладевали табельным и совершали самоубийство? 
- Оно самое, еще и признание успевали написать. 
Я лишь ухмыльнулся. 
- Что здесь вообще за народ? 
- У кого дар фуфло, все больше в городе осели. У кого что получше в рейдерах, наемниках или вояках ходят. Народ сюда прилетает разный и специфичный. Рабочие с северов, охотники с тайги, молодежь с горно-лыжных курортов, альпинисты, ученые-полярники, всякие там геологи-гляциологи и прочие любители Антарктиды. Моряки, чукчи, якуты, эвенки и другие представители малых народностей севера. Много блатных и зеков. В стабе всем рулит совет. Туда входят главари местных объединений и группировок. Не всех, конечно, только самых крупных. 
- И много таких? 
- Да прилично. Это Север, у нас тут своя специфика. Людей мало, поэтому все жмутся к друг дружке. Мы сейчас в районе нимф. Так как каждый человек на счету, они не убиваются как в остальном Стиксе, а точно такая же группировка как остальные, большинство там женщины, но на самом деле нимф среди них не много. 
Сами называют себя амазонки. За глаза их зовут лесбы и фемки. Мужики тоже есть, но не очень много. В основном боевики. Раньше была простая банда. Теперь типа или ЧОП, или ЧВК при них. Зовут себя Кирпичи. А за глаза их, естественно, все каблуками прозвали.
- Многие говорят про остальной Стикс. Я уже в курсе, что оттуда сюда проникали люди, но откуда все знают, как там и чего?
- У нас есть Институт. Местные яйцеголовые, институтские, ученые. Как хочешь, так и зови. Они двигают прогресс, изобретают всякие штуки для выживания. Патроны, технику, маскировку. Изучают зараженных и все такое прочее. Несколько случаев, когда на север забредали иммунные с остального Стикса, ими четко запротоколированы и задокументированы. Отсюда знание города о порядках в остальном Улье. Если интересно, можем заехать в магазин, купишь себе книжицу. Там все написано. 
- Даже так. – удивился я. – Давай, конечно.
- Командир…
- Да понял, понял. – сказал возница.
Сани вырулили на широкую улицу. Копыта оленей месили грязный снег. Мимо пронеслась белая нива, а затем газель с синей полосой на борте и надписью «СБГ». Йен помахал им, а они в ответ посигналили. 
- У тебя хоть какие-нибудь сбережения есть?
- Есть. У меня всегда что-нибудь припасено. 
Возница снова повернул, и мы оказались на улочке, где первые этажи всех домов сплошь были превращены в магазинчики. Сани остановились у лавки с вывеской «Выживает умнейший». Я вышел из саней, толкнул толстую деревянную дверь. Зазвенели китайские колокольчики.
Внутри было как-то лампово, по-другому и не скажешь. Книжные шкафы, запах бумаги. Продавцом оказался сухонький мужичок в полосатом свитере с оленями. Он поправил на носу круглые очки и спросил:
- Что-то конкретное ищите?
- Книжку про остальной Улей. – сказал я, осматривая полки. У большинства книг в название присутствовало слово «выживание». 
- А-а-а – понимающе протянул мужчина. – Недавно к нам. 
- Да. А зачем очки носите? Здесь же зрение восстанавливается. По себе знаю.
- По привычке, молодой человек, я в них сорок лет отходил, с четвертого класса. Пришлось вот заказывать с простыми прозрачными стеклами. Очки – это уже образ жизни. Очки и книги. 
- И что, окупается? – я обвел пальцем помещение.
- Мне с моими скромными запросами хватает. Гильдия торговцев особо не давит, не те у меня объемы продаж, сами понимаете. – мужчина выложил на прилавок книжицу в мягкой обложке с виду страниц на сто всего. – Или вам лучше электронную версию? 
- Нет. Давайте бумажную. 
Тут атмосфера как-то больше для бумаги. Чтоб вот так вот сесть с книжкой и горячим чаем у камина в кресле качалке. Но это все мечты. Пока с моей жизнью не в кресле каталке, и то хорошо.
- Сколько? 
- Пять споранов. Брошюры для новичков не интересуют?
- Нет, спасибо. Книжку в стабе печатают. Получается, здесь где-то типография есть?
- Есть, а как же. – он указал на настольную визитницу, выудил оттуда карточку и вручил мне.
- Спасибо. 
Появилась у меня пара задумок насчет этой типографии. Но это на будущее. 
Я отсчитал нужное количество споранов и положил в специальную глубокую чашку, по типу обычной монетницы для мелочи в магазине. Убрал книжку под куртку за пояс. Попрощался с продавцом и вышел. 
Йен докурил, бросил окурок в ведро, стоящее у магазина. Бычок ударился о край, сыпанул искрами и с шипением затух в снегу. 
- Не быть тебе баскетболистом. – прокомментировал я его действие. 
- Да, похоже, придется уйти из большого спорта. 
- Что за гильдия торговцев? – спросил я. 
- Объединение торговцев. Контролируют почти все магазины и организации в городе. Занимаются торговлей, в том числе и межстабовой, с Ледоколом, пещерниками и дикими. Тут у всех должна быть крыша. Если тебя доят не торгаши, значит, кто-то другой. 
К саням подошли двое бойцов в черной военной форме с нашивками «СБГ». На плече у одного была полицейская «открывашка»[1], а у второго «гадюка»[2]. На поясах у обоих поверх курток по кобуре с пистолетом. Йен поздоровался с мужиками, дал одному из них сигарету. 
- СБГ – это аналог полиции? – снова задал я вопрос. 
Йен рассмеялся. 
- Ну пусть будет так. Служба безопасности города следит за порядком внутри городских стен. Из-за огромного количества группировок постоянно возникают противоречия, конфликты, стычки и стрельба, убийства, грабежи и тому подобное. Поэтому СБ расследует преступления и по возможности предотвращает их. Мы тоже своего рода группировка, просто существуем отчасти на налоги, поэтому имеем некие обязательства перед гражданами стаба.
- А почему вооруженных людей так мало?
- По той же самой причине. Огнестрел в пределах города строго запрещен. Поймают со стволом – несколько месяцев штрафных отрядов обеспеченно. Чтоб ходить с оружием, нужна специальная лицензия. Вот если ты, например, владелец того же магазина, то имеешь право хранить помпу под прилавком. Следователям опять же. – Йен похлопал себя по плащу в том месте, где он чуток оттопыривался из-за кобуры. Только я не понял, зачем так носить, случись чего – выдернуть не успеешь. 
- Если, например, тебе нужно купить ствол в рейд. То в магазине говоришь, через какие ворота будешь выходить, и тебе его туда доставят. Потом заберешь, уходя. Если же, наоборот, пытаешься занести, то тут есть два варианта. Если хочешь его обслужить или там продать, то тебе ставят магнитную пломбу. Ключ-карта от нее есть только у оружейников и вояк на КПП. 
Второй вариант – это оставить стволы на хранение. Возле каждого въезда стоят склады. Там все четко. Оружейка под охранной. Есть отдельные ящики. Есть даже вип-хранилища. В общем, система продумана. Если б каждый тут с волыной шастал, у нас бы не по десять трупов, а по сто за ночь находили. Пещерники бы нас голыми руками взяли. 
- С ними война что ли?
- Можно сказать и так. Долго объяснять. 
- А вояки чем заняты?
- Вояки осуществляют контрольно пропускной режим, занимаются внешней охраной периметра. Проводят операции по сбору ресурсов. Точнее осуществляют охрану штрафников, пока те ишачат. Ну и убийством зараженных промышляют. 
Мимо промчался грохочущая сабом заниженная и тонированная в ноль лада. 
- Это что еще за клоуны?
- Молодежь общаковская. Общак – это группировка блатных. Живут за счет крыши и всяких грязных дел, но и торговлей тоже промышляют. Черный рынок опять же, наркота и все такое прочее.
Дорогу перебежал какой-то мужик со словно пузырившимся лицом. Сани резко затормозили. Возница выругался. 
- Вали в свой Зоопарк, уродец!
- Это что такое было?
- Атомит. Мы тут все вместе живем. В массе своей они сохраняют рассудок. Живут в отдельном квартале – Зоопарк называется. Институтские изобрели процедуру помощи таким людям, но полностью она не спасает, лишь помогает сохранить человеческое сознание. Их больше всех не любят в городе. Некоторые из них все же слетают с катушек, поэтому случаются всякие нехорошие прецеденты. Поэтому, чтобы покинуть зоопарк, им специальное разрешение нужно.  
Мы выехали на площадь, где возле облепленного голубями памятника Ленина стоял мужик, похожий на попа, и читал проповедь. Возле него собралось человек десять народу. Остальные просто проходили мимо. 
- Не пускайте холод в сердца ваши! – вещал мужик. – Ибо холод и есть тьма. Изнанка вселенской материи. Ее полная противоположность. Не жизнь. Грех во плоти. 
- Не понял. Я думал, тут сектантов не любят.
- Это не сектанты – это Орден. Группа фанатиков, ищут мистический смысл существования Стикса. Хотя изначально вышли из Института. Они как раз таки сектантов терпеть не могут потому, что те, вроде как, бросают тень на их деятельность. 
- Тут у каждого что ли своя компашка? Как быть тем, кто никуда не вступил?
- Все вольные сталкеры, тороговцы, мелкие предприятия и прочие небольшие объединения людей, кто никуда не прибился, иногда зовутся просто неприсоеденившимися или непрами. 
- А про нас забыл. – ехидно заметил возница. 
- А, точно, еще есть Чукотка. Квартал, где обитают, в основном, представители малых народностей севера. Чукчи, нанайцы, якуты и прочие. Делают ножи, продают одежду из оленьих шкур, снегоступы, лыжи. Держат оленей. Все возницы в городе их представители.
- Круто. Я вот чего понять не могу,  почему сбором средств за оплату лечения занимается Кесарь?
- Администрация оплатила тебе лечение. Ты ценный свидетель, и они решили держать тебя на крючке. 
- Могут использовать как приманку?
- Вполне. 
- А вот, например, нет у меня ни копейки, как мне выплачивать такой огромный долг? 
- Можешь к кому-нибудь на работу устроиться, и если работодатель подпишет поручительство, то половина твоей зарплаты будет уходить в счет погашения долга. Если ты неблагонадежный представитель, скорей всего тебя просто загонят в штрафники. Самая большая смертность населения именно среди них. 
- Это что? – указал я пальцем на новенькое, прям таки сияющее здание, которое выделялось на общем сером фоне обшарпанных пятиэтажек как монахиня в борделе. 
- Это клиника внешников. Людей, что пробили себе путь порталом в этот мир. Теперь вывозят в свой наши органы и кровь. У нас же измененные организмы. 
- Как так клиника у них тут? И что, люди добровольно к ним идут?
- Идут, конечно. Здесь же всякий народ. Есть просто колдырье опустившееся, или те, у кого мозги от спека совсем отмерзли. Им проще задницу в тепле держать и кровь сдавать или почку, например. Еще есть заложники ситуации. Вот представь, лишился ты, например, ноги. Надо под присмотром у нормального знахаря долго отлеживаться, так как процесс этот сложный, и много чего не так срастись может. 
А чем платить? В долги лезть? Потом как отдавать? Подпишут тебя за это дело на гнилье, на мокруху, например. А если у стаба занял, в отработку за такое на полгода попадешь. Кому так хочется? А там все честно, отдаешь кусок печени или почку и спокойно отлёживаешься у них в больничке. Они следят, чтоб у тебя все нормально было.
- Ахренеть. 
- Да и магазин у них приличный.
- Нахрена они торговлей занимаются еще?
- А если подумать и не задавать тупых вопросов? Спораны, горох, жемчуг и прочая местная валюта откуда у них возьмется тогда? А если не возьмется, чем с рейдерами  и администрацией рассчитываться?  
- А администрация тут причем?
- У города существует договор, по которому все трупы, а так же люди, приговоренные к смертной казни, сдаются внешникам в обмен на полезные предметы, технику, снаряжение и информацию.
- Понятно, что нихрена не понятно. Сложно тут все у вас.
- Да это только поначалу так кажется. Потом вникаешь в местные расклады, и все более менее ясно становится. Хотя соглашусь, тут много всяких движений. Даже я не за всем поспеваю. А мне, сам понимаешь, по долгу службы положено. 
- А дети здесь есть? Я что-то ни одного не видел. 
- Есть. Иногда спасают, но их очень мало. Если ребенка привозят, его сразу в семью определяют. Очередь на детей на годы вперед расписана. Привилегии, конечно, у полных, хорошо обеспеченных семей. В этом плане мне политика совета очень нравится.
- Ты говорил, что в совет только самые влиятельные входят. Это кто?
- Институтские, вояки, СБГ, нимфы, торговцы, ну и рейдеры само собой. На последних тут все и держится. Они, считай, самые главные добытчики. Они и свежаков привозят, и полезности всякие, все такое прочее.
- А кто меня вообще спас? – задал я вопрос, который давно следовало уточнить.
- Разведгруппа возвращалась с рейда и наткнулась на вас. Сектанты часто им такие подарочки подкидывают. 
- А кто конкретно там главный был, кому спасибо сказать? 
Йен задумался. 
- Трахом – зам начальника разведки. 
- А где он сейчас? 
- На базе скорей всего. 
- Где тут у вас алкоголь хороший купить можно?
- Хороший. – снова ушел в раздумье Йен. – Давай на торговый пятак у южных ворот. – обратился он к извозчику. 
Сани снова ушли в поворот. Выехали на Продольную. И тут я увидел стену. 
- Вот это да-а-а. 
Стена высотой с шестнадцати этажный дом опоясывала город. Она была похожа на огромную дамбу. 
- Это от кого такую выстроили? 
- Неизвестно. Я поначалу думал, что тот мир не сильно дружелюбней нашего был. А в последнее время у яйцеголовых теория появилась, что это от потоков воды защита. Недаром же Цитадель шестиугольная. 
Мы остановились у лавки где-то в юго-западной части города. Я зашел в винный магазин и купил хороший по заверению продавца коньяк тридцатилетней выдержки с этикеткой на неизвестном мне языке. 
- Поехали. – скомандовал я вознице, запрыгивая в сани. 
- А вот если б я, скажем, не купил этот коньяк, а украл, что бы со мной сделали?
- Раньше за любое воровство вешали, но потом законы смягчили, когда в отработку стало некому ездить. Теперь вешают только за кражу денег, оружия и защитного снаряжения. За все остальное на бабки ставят и в отработку загоняют. 
База вояк располагалась в этом же районе почти у самой стены. Она представляла из себя прямоугольную мини крепость. Мы попросили возницу подождать, а сами пошли к воротам.
На входе высокий боец с пластырем на носу и ефрейторскими погонами остановил нас. 
- Кто такие? К кому? – не очень-то по уставному спросил он.
Йен показал корочку следователя СБГ, предусмотрительно закрыв большим пальцем надпись «стажер». 
- Как представить? – спросил боец.
- Скажи, спасенный хочет видеть своего спасителя. – ответил я.
На столе у солдата стоял обычный телефон с барабаном. Боец крутанул диск шесть раз, доложил о нашем приходе и положил трубку. Через минуту телефон затрезвонил. 
- Проходите. – сказал он.  
Рядовой на воротах распахнул калитку, и мы зашли внутрь крепости. 
- Нам в комендатуру. Это направо. – сказал Йен. 
Мы зашли в типичное казенное здание. Даже зеленая краска на стенах присутствовала. В окошко у дежурного уточнили, где найти Трахома, и поднялись на третий этаж. 
Я постучал костяшками пальцев в деревянную дверь и вошел в приемную. За столом сидела вполне себе гражданского вида миловидная шатенка. 
- Вы из СБГ? Проходите. – сказала она каким-то совсем детским голоском. 
Мы прошли в следующую дверь. 
- Очнулся все-таки. – сказал хозяин кабинета, встав из-за стола. Он был одет в военную форму с майорскими погонами и носил усы. Чем напомнил мне злосчастного старика. 
- Фарт. – протянул я ему руку. 
- Трахом. – представился он в ответ. 
- Йен. – сказал стажер.  
- Чем обязан? – спросил майор.
- Да вот, зашел спасибо сказать за спасение. – я выставил на стол пакет. 
Трахом заглянул внутрь и вытащил коробку. Открыл ее и улыбнулся, разглядев этикетку. 
- Белебердынский. Хороший. – улыбнулся майор. Прочитав недоумение на моем лице, он решил пояснить. – Мы так все зовем, где языки на наши не похожи. Белеберда всякая написана.
- Удобно придумали.
- Слышал, спокойно пожить тебе на дают.
- Есть такое дело. 
Мы поговорили. Трахом рассказал, как нашли меня. Как выдалбливали изо льда, пытаясь не отрубить мне пальцы на ногах. В общем, нормально так посидели. Я спросил, что сделали с телом Дембеля. Оказывается, с ним возиться не стали, и он все еще стоит ледяной статуей. Под конец беседы я сказал:
- Слушай, Трахом, тут такое дело. У меня вещи пропали. Ружье ижевское, пистолет «вальтер», обрез, два ледоруба и пакет с почти пятью десятками горошин. Ты поспрашивай у своих бойцов, может, кто знает, куда запропастились.
- Сектанты, наверно, забрали. – не очень уверенно выдал он.
- Нет. Сектанты ничего не тронули. Я точно помню.
- Я поспрашиваю. – без особо энтузиазма ответил зам начальника разведки. – Но на многое не рассчитывай. 
- Поспрашивай. – кивнул я. – Воров здесь очень не любят. Сам знаешь, небось не одну сотню повесил. Ну ты учитывай, что если я кого-нибудь прирежу, мне за это совершенно ничего не будет, потому что в своем праве буду. И любой ментат подтвердит это.
- Я поспрашиваю. – снова повторил хозяин кабинета. 
Мы попрощались и вышли на улицу. Йен, закрываясь рукой от ветра, закурил. 
- На ловца и зверь бежит. – сказал я.
- Ты о чем? 
- А вон того парня видишь? 
- Эй, дружище. – окликнул я одного из вояк, с до боли знакомым ледорубом. 
- Чего тебе? – не очень дружелюбно ответил он. 
- Откуда у тебя инструмент такой интересный? – спросил я, тыча пальцем.
- Купил. – набычился тот. – А тебе какое дело? 
Остальные вояки подошли к нам и встали поодаль, недобро глядя на меня.
- А у кого купил? 
- У товарища.
- Херовые у тебя товарищи, раз ворованную вещь тебе впарили. 
- Чем докажешь? 
- Там если приглядеться, то очень мелко выгравировано мое имя.
Выгравировано слишком громко сказано, скорей нацарапано. Скучно было на уступе ждать очередной перезагрузки. 
Парень начал вертеть ледоруб в руках, остальные вояки подтянулись и выглядывали у него из-за плеча. 
- Фарт. – прочел он.
- К тебе никаких претензий нет. Купил, так купил. Развести каждого могут. Хоть это и некрасиво. Но товарищу своему передай, пусть мне занесет точно такой же ледоруб, желательно вообще этот же. У него срок неделя. – сказал я, грубо толкнул плечом нежелавших расступаться вояк и пошел на выход.
- Зря ты так. – сказал мне Йен на улице. 
- Ничего не зря. – не согласился я. – Одному это спустишь, другому другое и вот уже не заметишь, как они дружной человеческой многоножкой сели тебе на шею и эти же ножки и свесили. Большинство людей почему-то доброту за слабость принимают. А я и правда добрый, но не слабый. Весь в деда в этом плане.
Он человек советского склада ума. Когда все вокруг развалилось, а люди озлобились и поменялись, он остался верен своим принципам и никогда ничего ни для кого не жалел. Да только никто ему взаимностью не отвечал. Капитализм он к общественным интересам не взывает. Только к своим собственным. У нас общество индивидуалистов. 
Так что пусть еще спасибо скажут, что я их всех по одному не выловил и не допросил с пристрастием, где и сколько всего они выпили за мой счет. 
- Нарвешься ты тут с такими взглядами.
- Конечно нарвусь. – согласился я. – И чем раньше, тем лучше. А как еще отстоять свои принципы, если не доказать на деле, что ты готов за них побороться? Чем раньше сейчас все поймут, что я не лох залетный, тем меньше мне потом придется тратить время, обозначая людям границы дозволенного. 
- Ты, похоже, серьезные дела мутить собрался. 
- Было, знаешь ли, время обкатать в голове парочку бизнес идей.
Мы вышли на улицу. Возница все еще ждал нас. Интересно, сколько там уже набежало за день покатушек? Мы загрузились в сани и помчали дальше. 
[1] КС-23 — многофункциональное полицейское оружие, предназначенное для пресечения массовых беспорядков, избирательного силового, психического и химического воздействия на правонарушителей.
[2] Пистолет-пулемёт MP5

Глава 12. Городская суета

- Мне вещи надо нормальные купить. – сказал я.
- Тебе обычные или как для выхода за периметр? 
- И те и другие.
- Тогда давай в рейдерский район.
Возница выехал на Продольную и повернул направо. У обочин стали часто попадаться припаркованные легковушки и снегоходы. По улицам брели компании угрюмых бородатых мужиков и одиночки, груженные сумками и пустые в изорванной одежде. 
Патруль СБГ из трех человек остановил какого-то бедолагу в заляпанном кровью белом масхалате поверх куртки. За спиной у него был рюкзак, а на плече ружье. Они проверили у него документы, магнитную пломбу и заставили выложить все из рюкзака. Ничего не нашли и отпустили. 
Сани въехали в квартал, где стояли одни лишь трехэтажные сталинки, и остановились у вытянутого здания доходного дома. Справа к нему приткнулась коробка одноэтажной прачечной. Я спрыгнул на землю. Йен последовал моему примеру и тут же закурил.
- Заходи, у них там и прачечная и магазин сразу. Я пока посмолю.
Я увидел объявление на стекле «дезинфекция рейдерских ботинок» и зашел в разделенный на три части магазин. В центре была стойка с кассой, за которой стаяла укутанная в шаль светловолосая женщина лет тридцати пяти. Правая дверь вела в прачечную. А слева был проход в отдел, где весела разномастная одежда. 
- Здравствуйте. – поздоровался я.
- Здравствуйте. Чем могу помочь?
- Мне б постираться и подобрать что-нибудь. 
- Переодеваться здесь будете? 
Я задумался. Надевать чистую одежду на грязное тело? Как-то не хочется. Но и ходить в старых вонючих шмотках тоже не вариант, а дел еще много в душ или ванну попаду не раньше вечера. 
- Здесь, пожалуй. 
- Возьмете корзины. Пойдемте за мной. 
Я взял две корзины и зашел в зал слева. Сразу поставил их в примерочную. Навыбирал гору вещей и зашел в кабинку. Стащил грязные шмотки, совсем рванные выбросил в одну корзинную. Еще пригодные для использования закинул в другую. 
Надел на себя чистые вещи и вышел. Повседневный комплект брать не стал. Взял почти тоже самое, что и носил, только фирмы немножко другие были. Ну и тонкие перчатки для города. Обувь все же решил отдать. Пусть почистят, просушат и постирают или что они там с ними делают. 
Вместо нее купил легкие зимние ботинки. По сравнению смоми специализированными эти казались почти что невесомыми. Схожие ощущения у меня были, когда после армейских берец впервые надел кроссовки. 
Я рассчитался, поблагодарил женщину и вышел. На сдачу получил непонятные пластиковые кругляши. 
- Это что такое? – спросил я Йена, показывая диковинные предметы. 
- Валюта местная. Вот надо тебе, например, купить бутылку пива. Не брать же целый ящик на споран. Вот и придумали. Это, – он указал пальцем на зеленные кругляши с выпуклой буковкой «Р» с одной стороны и шестиугольником Цитадели с другой, –один рубль. В одном споране пятьдесят рублей. – предвосхитил он мой следующий вопрос. 
Монеты были с номиналом в один, пять, десять и двадцать пять рублей. Хорошо придумано. 
- Слушай, а пошли со мной в оружейный зайдем. Поинтересуюсь насчет одной темы, а ты корочкой для важности помахаешь. 
- Пошли. – легко согласился Йен.
Мы поднялись в магазин с высоким крыльцом. Стены были увешаны оружием. Судя по всему, магазинчик был средненький. Ничего необычного или профессионального я там не увидел. Никаких тебе «СВД» или тем более «Шак-12».
- Здравствуйте. – поздоровался я с высоким худым мужиком с глубоко посаженными бегающими глазами.  
- Следственный отдел СБГ. – сказал Йен и остановился, как бы разглядывая оружие, тем самым предоставляя мне инициативу. 
Продавец как-то сразу задергался. Глаза забегали еще быстрее. 
- Чем могу помочь? – заискивающе сказал он.
- К вам на продажу в последние три недели не приносили «вальтер», обрез, и нарезной «ИЖ-18».
- Обрез приносили и не один. Это популярное оружие. Пожалуй, даже самое часто продаваемое, хоть и стоит копейки. А пистолет с ружьем я бы запомнил. Приметные. 
- Сейчас есть в наличии? 
- Есть. Слева от вас.
Я посмотрел на стену. Там чуть ниже уровня глаз висели два обреза. Один новенький блестящий. Второй убитый, весь в царапинах. Оба двенадцатого калибра. 
- Позволите?
- Да. Да. Конечно.
Я взял потертый экземпляр покрутил его в руках. 
- Нет, не то. – сказал я.
- У вас есть телефон? – подал голос Йен.
- Конечно, в кабинете. – продавец указал большим пальцем на дверь у себя за спиной. И тут же поднял крышку прилавка, приглашая войти. Йен пошел в кабинет и закрыл за собой дверь, а я приблизился к продавцу и тихо спросил.
- Если бы мне надо было, скажем, сделать вставыш с одного калибра на другой, то куда бы я отправился? 
- Вам бы понадобился оружейный и мастерская одновременно. Загляните на торговый пятак в «Битый сугробник» или на торговую площадь в «Белкин глаз».
- Спасибо. 
Йен вышел из кабинета. 
- Поехали в отдел. – сказал он.
- Нашли что-то? – спросил я уже на улице.
- Нет. Надо достоверные фотороботы составить, чтоб можно было развесить по городу и переправить на перевалочные пункты, а с караваном даже на Ледокол дойдут. Они там тоже сектантов не жалуют. 
- А что ты все время обычными телефонами пользуешься? Чего рацию не возьмешь, как тот же патруль. – спросил я Йена уже на улице. 
- Мне по штату не положена, потому что я стажер, подразумевается, что они всегда при следователях, а у них рации имеются. 
- И долго тебе еще стажорить? 
- Полтора месяца еще. Потом дают лейтенанта и зачисляют на должность следователя испытательный срок два месяца. Если все хорошо, то утверждают. 
Сани снова выехали на Продольную, потом повернули налево на Поперечную, проехали мимо уже знакомой мне клиники внешников, мимо большого здания с табличкой «Институт», свернули во дворы и там уткнулись в классический отдел полиции. Только надпись на информационной доске гласила «СБГ». 
- Ждать? – спросил возница.
- Нет. – ответил я, отсчитав ему пять споранов. – Неизвестно насколько задержимся. 
Мы вошли в окруженный черным расписным забором двор. Зашли внутрь, Йен сказал дежурному:
- Этот со мной.
- Все равно регистрировать надо. – ответил парень с сержантскими погонами. 
- Второй этаж. – сказал мне Йен, а сам пошел прямо по коридору. 
Так как местных документов у меня не было, дежурный вызвонил Психа и оформил пропуск через него. 
- Сдать не забудь. – сказал он мне вдогонку.
Я поднялся на второй этаж. На одной из дверей красовалась табличка «Псих и Якимура». И куда же мне идти? Даже не знаю. Я постучал и вошел. 
- По морде получить пришел? – заулыбался здоровяк, вставая из кресла. 
- Нет. Мне пока противопоказанно. Как успехи?
- Почти никак. Выяснили, что дедуля в Цитадели бывал примерно каждые два месяца. 
- А ритуалы у сектантов с какой периодичностью происходят?
- Неизвестно. Они так близко к Цитадели никогда не подходили.
- Плохо.
- Да не так уж и плохо. Сейчас пробиваем по базам всех, кто появляется в городе каждые определенные промежутки времени. Ищем закономерности. Скоро у нас будут портреты еще парочки из них. Дело не стоит на месте.
Это самый больший сдвиг в их поисках за последнее время. 
- Что раньше никогда их не ловили?
- Ловили, но в основном всяких шестерок. Они насквозь промытые. Даже самые топовые нимфы так башку задурить не могут, как у этих была. Пытались у них выпытать кто главарь. Они все как роботы одно и тоже твердят, что его видно и не видно, чтобы это не значило.
Псих снял трубку телефона, набрал номер и сказал:
- Вызови Пикассо, пусть ко мне зайдет.
Спустя пару минут в кабинет вошел похожий на хиппи худощавый парень с черными дредами. В его руках был планшет с обычными листами формата А4, а за ухом карандаш. 
- Даров. – бросил он мне и плюхнулся в кресло. – Давай, жалуйся, кто там тебя обидел. 
Вот это его «жалуйся» мне совсем не понравилось, но я сдержался, мало ли, может, у человека манера общения такая. Псих вон вообще при приветствии рожу набить предлагает. 
Я описал в подробностях всех, кого запомнил, а было таких всего четыре человека. Старый, две девчонки, что поливали нас водой и бородатый урод. Парень молча слушал и рисовал, при этом не показывал результат своих трудов, а когда закончил, то развернул ко мне все четыре рисунка, где с почти фотографичной точностью были изображены сектанты. 
- Ахренеть. Это как так?
- Ловкость рук и никакого мошенничества. – сказал парень.
- Давай в печать их и по стандартной процедуре рассылки. – сказал Псих. 
- Угу. – буркнул художник и вышел из кабинета.
- И такие дары бывают. – сказал следователь. – Смотри, тут вояки скоро снова подключаться к делу. Там кого-то уже утвердили за место Вепря. Пока он дела примет, в общем, не сегодня-завтра тебя могут вызвать.
- Нахрена? Все же в протоколе изложено.
- Не ну чо ты как маленький? Вояки они в любом мире вояки…
- Все понял, понял, ни слова больше. – замахал я руками. 
- У тебя сейчас что по плану?
- Еще в пару мест заглянуть надо и можно в гостиницу ехать.
- Успеешь еще. У меня через два часа смена кончается. Подруливай в бар. Йен знает в какой. Пообщаемся нормально. 
- Добро. – сказал я.
Я спустился вниз, отдал пропуск дежурному и вышел на улицу. Йен уже курил на крыльце и болтал с Воронцовым. Завидев меня, он свистнул и махнул рукой стоящему у входа «уазику». Я поздоровался со вторым стажером, но он был мрачнее тучи и молча прошел мимо, еще и плечом задел. 
- А чего это Воронцов ведет себя так, будто я у него жену увел, собаку убил да еще и денег должен остался?
- А… –  махнул рукой Йен. – не бери в голову.
Мы загрузились в служебное авто и доехали до торговой площади. Водитель высадил нас и помчал дальше. Йен достал пачку сигарет. 
- Да сколько можно? Куда в тебя лезет? Скоро с конца капать начнет. – возмутился я.
- Не-е-е, – рассмеялся он. – В этом мире не начнет. Ну, ты накаркал. – Йен смял пустую пачку и бросил в урну, снова промазав.
- Ты хоть в бабу то попадаешь? – спросил я.
- Да пошел ты. – толкнул он меня в плечо и заржал. – Сейчас, я в табачку забегу.
- Погоди. Айда в оружейный зайдем по старой схеме. Потом вали хоть в бордель, хоть в ликеро-водочный. 
- Ладно уговорил. – вздохнул Йен.
Мы вошли в магазин. Массивная дверь на тугой пружине с грохотом захлопнулась. Внутри лавка была сделана в аристократичном стиле, все панели из лакированного дерева. Торговый зал был приличного размера. За прилавком открытая дверь в подвал. Сверху табличка «Мастерская». 
- Придерживать надо! – крикнул оттуда басовитый голос.
Заскрипели ступени, и к нам вышел высокий молодой парень в джинсах и заляпанной в масле черной безрукавке с короткой копной темных волос. Он напоминал минотавра в человеческом обличье. Через чур перекаченный, с бычье шеей и огромными кулаками.
- Здравствуйте. – сказал Йен. – Мы из СБГ. – он взмахнул удостоверением. 
- Хозяина нет. – пробасил парень. – Я помощник. 
- Постоянно у него работаешь? – спросил я.
- Да.
- Хорошо, годится. 
- Сигаретой не угостишь? – спросил Йен. 
- Не травлюсь. – ответил торговец. 
- Давай дальше сам. – сказал Йен уже мне.
- Вали уже, чтоб тебе там петарда попалась. 
- Да пошел ты на… – крикнул Йен выбегая на улицу. Куда мне надо было идти, я так и не услышал. Дверь захлопнулась.
- За последние три недели вам на продажу обрез и штуцер восемнадцатый Иж не приносили?
- Обрезы точно были, насчет ружья не знаю. В журнале смотреть надо. А что?
- Да своровали. А пистолет, «вальтер» тридцать восьмой? 
- Нет. Такого точно не было. Приметный сильно. – сказал парень, листая журнал. – Вот, обрез один уже продан. Один еще лежит в мастерской. Все руки до него не доходят. Показать?
- Да, давай.
Парень спустился в подвал и вернулся с обрезом. 
- Он, родимый. – сходу узнал я. – Даже почистить поленились, уроды. Кто принес можно посмотреть?
- Да. – торговец повел пальцем по журналу. – Опа. Картежник.
- Знаешь его? 
- Угу. Не ну мы не при делах. На нем же не написано, что ворованный. 
- Да к вам претензий нет. Они с пломбами притащили его?
- Конечно. Без пломб мы бы и не взяли. Сразу бы в СБГ сообщили. Нас же потом за такое за яйца схватят. 
- Понятно. А валет этот… 
- Картежник. – поправил меня парень.
- Да хоть хер моржовый. Он не из вояк?
- Нет. – удивился парень, для пущей убедительности даже покачал головой. 
- Хитрые падлы. Боятся напрямую. Ладно, спасибо за помощь. Слушай, еще вопрос к тебе есть, деликатный так сказать. Надо вкладыш сделать с двадцати шести миллиметров на двенадцатый калибр. 
- Двадцать шесть, это как охотничий четвертый? 
- Да. СБГэшные открывашки видел.
- Понял, понял. Делали такое, где-то еще осталось. Споранов на шесть потянет. 
- Нормально. Только там обрезать его надо. Вот под такую штуку. – Я достал ракетницу и показал парню. 
Торговец насупился. 
- Даже не знаю.
- Чего не знаю? Не ссы, не сдам я тебя. 
Парень уставился на меня из-подлобья и, медленно чеканя каждое слово, сказал:
- Если дело гниль – не посмотрю, что ты следак, шею сверну. Понял?
Я лишь кивнул. Верилось на сто процентов. От взгляда этого дикого буйвола стало не по себе. 
Торговец забрал ракетницу. 
- Пошли. – махнул он мне. 
Мы спустились в широченный подвал по краям стояли резбонарезательные машинки, станки для ужимки, токарный станок, печка, форма под пули, полки заваленные коробками, стволами, прикладами и прочим. Пахло свежей древесиной и ружейным маслом. 
Парень подошел к одной из полок, снял коробку с самого верха и вручил ее мне в руки. Потом снял еще одну и водрузил на эту, закрыв мне обзор. Затем все же нашел, что искал и вернул коробки на место. 
Прикинул трубку по ракетнице, провел кончиком пальца по вставышу и кусок как лазером срезали. Обрезок со звоном упал на пол и покатился, я остановил его ногой. 
- А башку человеку так можешь? 
- Неа. Нужен контакт с кожей. Только если потихоньку пилить. Тут-то толщина маленькая. Тебе срочно надо?
- Ну, вообще-то да. В принципе, я могу пока поесть сходить. Успеешь? 
- Естественно. Тут делов то.
- Добро. – сказал я и сразу отсчитал парню десять споранов. 
- Много. 
- Это тебе премия, чтоб работал лучше. 
На том и порешили. Я пошел на выход. Йен там, наверное, уже вторую пачку докуривает. На улице задувал ветер. Эсбэгэшник стоял, втянув голову в плечи. Как ни странно, сигареты в зубах у него не было. 
- Куда теперь? – спросил он.
- Надо бы пожевать чего-нибудь, а то Псих вечером в бар звал, развезет на голодный желудок.
- Есть тут одно место четкое. Пошли.
- Пешком? 
- Пешком. Тут не далеко. 
Мы дошли до угла торгового пятака и снова вышли на Продольную улицу. Через пару домов свернули во дворы. 
- Это что еще за Хогварц? – спросил я, уставившись на остроконечное трехэтажное здание в викторианском стиле с позолоченной вывеской, букв издали было не разобрать.
- Местный банк. По совместительству резиденция гильдии торговцев.
- Хорошо живут. 
- Угу, с размахом. 
Справа от банка на первом этаже пятиэтажки пристроилась крохотная забегаловка под названием «Путь самурая». Внутри стояло всего четыре столика, три из них были заняты. Похоже, контора больше работает на вынос.
- Роллы ассорти, две больших порции, – сказал Йен. – и чайник чая. 
Девчонка азиатской наружности черканула в блокнот заказ, вырвала листок и передала его в окно кухни. А мы уселись за столик ждать. На стене висела полутораметровая плазма. Показывали «Разборку в Бронксе». 
- Ох ты ж ё! – выдал я. – Один из любимых фильмов детства. 
- Ты смотри внимательно. Здесь может быть и сюжет другой и актеры.
- Да нет, пока все также. – сказал я, глядя как Джеки Чан раздает люлей налево и направо. 
Поели мы просто шикарно. Я объелся. Придавил все это горячим чаем.
- Ну теперь можно и в бар. – сказал Йен.
Мы вышли на улицу. 
- Ты пока таксу лови. Я сейчас, в оружейном перчатку забыл. 
- Давай шустрей. 
Я забежал в магазин. 
- Сделал? – сходу выпалил я.
- Да. Смотри. – торговец протянул мне ракетницу, которая в его огромных ручищах смотрелась совсем уж игрушечной. 
- Давай еще четыре патрона. Два пулевых, две картечи. 
Парень порылся в коробке на полке за спиной и выставил на прилавок четыре патрона. Я тут же зарядил ракетницу картечью и убрал в левый карман. 
- Благодарю. – сказал я. – Меня, кстати, Фарт зовут.
- Кузнец. – протянул мне парень свою лапищу. Я пожал твердую как доска от грубой работы ладонь. 
- Ты вообще насчет всяких движений как?
- Обсуждать надо. – пожал плечами парень. 
- Не теряйся. Может, еще к тебе дело будет.
- Ты знаешь, где меня найти. 
Я попрощался с Кузнецом и вышел. Йен уже дымил сидя в санях. Причем я не понял, это был тот же самый возница или другой. 
- Здравствуйте. – на всякий случай поздоровался я. 
- Виделись уже. – рассмеялся мужик. 
Значит, все-таки тот же. Он взмахнул вожжами, и сани послушно тронулись. 

Глава 13. Первые шаги. Первые убийства

Бар назывался просто «Бар» и все тут. Обычная цветная вывеска без понтов. Внутри то же все было по классике. Пахло пивом и жаренными колбасками. Играла музыка, кажется регги. В центре барменская стойка, за которой стоял высокий крепкий чернокожий парень в черной же футболке и джинсах. Слева от нее было что-то вроде мини сцены. Наверно тут еще и живая музыка бывает. 
Центр зала пустовал, а вот с права и слева пол возвышался и пространство заставленное столами и стульями было огорожено перилами. Народу в баре почти не было. Лишь парочка завсегдатаев вяло переговаривались в дальнем левом углу. 
- Левая половина вояк. Правая наша. – сказал Йен. 
Ага, это получается типа бар для своих. Разумно. Неловко получится если в одном заведении пересекутся, скажем, бывший штрафник и силовик, который его туда отправил. Хотя, думаю, такие случаи тут сплошь и рядом.
- Знакомься, это Марли. Марли это Фарт. – представил меня бармену Йен.
- Теперь понятно почему регги играет. – сказал я.
- Надо соответствовать образу. – ухмыльнулся парень. – Хотя это ненадолго, сейчас народ подтянется и там уже другое включать придется. 
- А чего дреды не отпустишь? 
- Да есть тут уже один клоун с дредами. 
- Знаю. Видел. 
Мы заказали по паре бокалов пива, чипсов и орешков на закуску и уселись за ближайший столик на правой половине. Пиво было что надо. Или мне так с непривычки кажется. Год его не пил. На курорте оно было, в основном баночное, но что-то там совсем на него не тянуло. Да и вообще мне бутылочное больше по душе. 
- Как Марли сюда вообще попал? – спросил я Йена.
- Не поверишь, но он бывший полярник. Всю жизнь в России прожил. 
- Дитя олимпиады восьмидесятых? 
- Не знаю. Может и так. Что за олимпиады такие?
- Ладно. Проехали. 
Лезть в дебри устройства чужого мира совершенно не хотелось. Хотелось просто вот так сидеть, ничего не делать, разве что только пиво пить. Я прям, чувствовал, как пружина моей психики медленно расслабляется с каждым глотком. Все дерьмо позади. Я в городе, среди людей. Живой и здоровый. А с остальным как-нибудь разберусь со временем. 
- Чо, по морде дать кому, нет? – спросил Псих, заходя в бар. Мы помахали ему рукой. Следом за ним вошел Якимура, который лишь молча нам кивнул и уже изрядно пошатывавшийся Воронцов.
- Виски мне! – пьяно заорал он с самого входа. – Даже два. 
- Ооо… это ты. – заорал он мне, когда опрокинул обе рюмки и двинулся в мою сторону. – Из-за тебя погиб Вепрь. Какого хрена ты тут забыл? Валил к пещерникам! – пьяно изрек Воронцов. 
- Я не понял, ты мне сейчас предъявляешь за то, что меня убить пытались? – начал заводится я, вставая из-за стола. – А не пойти бы тебе на х*й.
- Отвали, Воронцов. – вклинился между нами Йен. – Забей. – потянул он меня за рукав. 
- Ты кого послал? – схватил Воронцов меня за грудки. Я попытался ударить его головой, но Йен одернул меня за шиворот,  Якимура и Псих, стоявшие у стойки, за секунду оказались возле нас и скрутили Воронцова.
Йен чуть ли не за шкирку усадил меня за стол. А второго стажера оттащили следователи.
- А ты оказывается проблемный. – сказал Йен.
- Да нихрена. Это я тут такой вспыльчивый стал. А до Улья дрался то всего три раза. Да и то не я инициатор был.
- Побеждал?
- Когда как.
- Понятно. – улыбнулся Йен. 
- Свежак зеленый! – снова барагозил Воронцов. – Жизни не видел. Нихрена не знает. Горя еще не хапнул. Дрочил там на своем горнолыжном курорте, да пустышей потрахивал. 
И тут меня сорвало конкретно. 
- Эй, гандон, повтори чо ты там ляпнул, сука!
- Валите на улицу оба! – заорал Марли.
Йен попробовал меня удержать, но я оттолкнул его.
- Не трогайте их, пусть пар выпустят. – махнул рукой Псих.
Я сшиб бегущего ко мне Воронцова, навалился сверху и ударил.
- Я-то свежак? – удар.
- Я здесь уже пятьдесят с лишним недель! – удар.
- Пятьдесят два раза убивал одних и тех же людей! – удар.
- Пятьдесят два раза убил самого себя. – Удар!
«Машку Логинову. Сестру лучшего друга. Я в нее с самого детства влюблен и до сих пор люблю»  – Прокричал мысленно. УДАР!
- Это я-то жизни не видел? Еще раз ляпнешь такое, сука, я тебя самого убью. Пятьдесят два. Сука. Раза. – я отпустил воротник Воронцова, и его голова ударилась об пол. Правая сторона лица была разбита в хлам. Тягучая кровь стекала на паркет. 
Йен оттащил меня и выкинул из бара. Я не особо сопротивлялся и с трудом удержался, чтоб не рухнуть в сугроб. Оттер руки от крови снегом на глазах у патруля СБГ. Стажер показал им жетон, ребята лишь усмехнулись в ответ и проехали мимо.
- Вот сука! – выругался я. – Новую куртку из-за него заляпал. 
- Ну и нахрена? – чуть ли не кричал на меня Йен.
- А вы с ним чо друзья закадычные?
- Нет.
- Ну и отвали. – без наезда ответил я. – Где у вас тут гостиница?
- Стой здесь. Я таксу вызову. – сказал Йен и ушел в бар. 
Спустя пару минут подъехала «нива шевроле», и мы загрузились внутрь. В салоне пахло автомобильной елочкой. Громко рыкнул двигатель, и машина тронулась с места. Такси петляла по лабиринту жилых кварталов, иногда распугивая светом фар всякую шпану. Некоторые из них обстреливали нас снежками. А один раз в дверь прилетела стеклянная бутылка. 
- Поставлю себе автоматическую турель на крышу. Буду отстреливать уродов. – ругался водитель.
- Здесь останови. – сказал Йен минут через двадцать. Мы вышли на темную улицу. Единственный фонарь помигивал, едва освещая вывеску продуктового ларька. 
- Ну и где здесь гостиница? 
Я даже не знал в каком районе мы очутились, так как не следил за дорогой, а был погружен в собственные мысли.
- Тут рядом. Пешком дойдем. Мне сигарет купить надо. – Йен заскочил в продуктовый. И вышел оттуда уже с сигаретой в зубах, подкурил, и мы побрели по темным дворам.
- Чего это придурок вообще на меня взъелся?
- Вепрь его крестный был. – ответил Йен. 
Ботинки утопали в снегу. Мы прошли мимо греющихся у горящей бочки бомжей, которые недобро косились на нас. Мне даже показалось, что один из них увязался за нами, но когда оглянулся никого не было. 
- Стремно тут у вас. 
- Стремно. Не все до дома после работы доходят. 
Мы зашли в узкий проход между двумя домами, заваленный коробками, деревянными ящиками и мусорными пакетами. Попахивало помоями. 
- Долго еще? – спросил я. В ночной тиши слышны были какие-то далекие улюлюканья. Где-то из окна играла музыка и хруст моих шагов по снегу. Так, стоп! А почему только моих? 
Я развернулся, предчувствуя нехорошее. Йен валялся на асфальте, раскинув руки в стороны, над ним присел одетый во все черное парень, на лице которого была натянута темная лыжная шапочка. 
Я развернулся, сделав вид, что убегаю, а сам просто закрыл телом руку, выхватившую «ОСП-30», и тут же развернулся. Нападавший кинулся следом, а потом замер. Ствол нацелился в его сторону, раздался хлопок, отдача ощутимо ударила по запястью, и незнакомец получил в лицо заряд патрона «Волна-Р».
Патрон с резиновой пулей травматического действия. Кузмич говорил, что из него не рекомендуется стрелять ближе сорока метров, из-за угрозы нанесения тяжелых травм способных повлечь летальный исход. А тут едва ли три метра было. 
Нападавший запрокинулся назад и с размаху ударился затылком об асфальт. Я развернулся на звук шагов, еще один бандит убегал и, спустя секунду, скрылся во тьме. Я спешно перезарядил ракетницу и вставил туда такой же патрон. Убрал ОСП в карман, а вместо нее достал СПШ, где уже был заряжен охотничий патрон и взвел курок. 
Подошел к Йену, проверил пульс. Похоже, просто чем-то по башке огрели. Вон, бровь разбита, и крови из нее натекло немало. Я осмотрел нападавшего. Он оказался мертв. Не удивительно. В лице вмятина, словно туда молотком вдарили. 
Обшманал бандита. Документов не было, зато в кошельке у него обнаружилось несколько споранов и мелочь. Сгреб все к себе, ему уже без надобности. Копейка рубль бережет и все такое. 
Через ткань нащупал пистолет в кармане. Надел перчатки, достал. Обычный «макаров». Можно было бы себе забрать. Да как-то стремно. Одному Улью известно, сколько на нем всего висит. 
Надо бы вызвать кого-нибудь. Да только как это делается, я без понятия. Придется Йена будить. Пусть сам все делает, это все-таки его работа. Я убрал ракетницу за пояс и потряс его за плечи – ноль реакции. Тогда похлопал его по щекам. 
Йен застонал и перевернулся на бок, затем встал на колени, я подал ему руку. Он поднялся. Глаза бегают, взгляд сфокусировать не может. 
- Земля вызывает базу. Прием. Как слышно меня. – я пощелкал пальцами у него перед лицом, и он наконец посмотрел мне в глаза. 
- Что за хрень? 
- Не знаю, очередное покушение или просто гоп стоп. 
- Ну нахрена ты так все усложняешь? – спросил он меня.
- Что? – не понял я. – Что усложняю?
Рука Йена стремительно метнулась ко мне. В свете звезд я увидел, как что-то блеснуло, а потом бок пронзила острая боль. Я упал на колени, прижимая левую рук, к хлещущей из раны крови. 
Йен, нагнулся за «пээмом» бандита. Тогда я второй рукой рванул ракетницу из-за пояса. Он поднял взгляд, и палец утопил спуск. Эхо выстрела отразилось от стен и ударило по ушам. Отдача вырвала оружие из рук. Йен упал и корчился в предсмертных судорогах, разбросав мозги по всей округе. 
- Вот дерьмо! И ты, Брут! 
А отдача, к слову не маленькая. Кожа между большим и указательным пальцем лопнула. Самая частая травма моего детства у всех деревенских пацанов, когда пересыпаешь спичечных головок в самопал.
Ну а вообще травма фигня. Могло вообще нахрен палец оторвать. Надо будет самому под это дело патроны собирать. Пороха поменьше можно и пыжевать не так сильно. 
Я расстегнул куртку и рассмеялся. 
- Похоже, не выйдет почитать перед сном. 
Лезвие ножа пригвоздило к телу купленную днем книжку, которую я так и таскал за поясом. А куртку опять новую покупать придется. Где-то вдалеке звучали сирены. Я поднялся, нашел ракетницу, вынул из нее еще теплый вставыш, стер свои отпечатки, как мог, облапал его руками мертвеца со всех сторон и даже внутри, дошел до соседнего двора  и выбросил в мусорный контейнер. Вернулся назад и уселся рядом с двумя трупами. 
В третий уже раз убеждаюсь, если с тобой охотно делятся информацией, значит, собираются убить. Сначала Козел, потом Старый, теперь еще этот. Следующего, кто будет мне все рассказывать, прирежу сразу. 
Бобик эсбэшников приехал минут через пять. Медленно, очень медленно. За это время можно пол района расстрелять. Затем на меня наставили оружие и орали. Если б не нож в боку и измученный вид, наверно еще бы скрутили и пару ребер сломали. Дебилы. 
А так, просто пристегнули наручниками к пожарной лестнице, что, впрочем, здоровья мне тоже не прибавляло. Сидеть на холодном асфальте нравилось все меньше. Боялся пошевелиться, чтоб ничего не зазвенело.
Но порадовало, что ребята все же не профессионалы. У силовиков с моего мира прям в методичке расписано как себя вести и что делать, чтоб не давать человеку сосредоточиться и хоть на секунду задуматься. 
Минут через десять приехал злой как собака Псих и вечно флегматичный Якимура. От ора здоровяка у меня аж в ушах зазвенело похлеще, чем от выстрела. Пришибленные как нашкодившие котята менты сняли наручники. 
- Что рожу мне набить приехал? – спросил я у Психа. 
- Да тебе сегодня уже не требуется. 
Потом меня повезли в больницу. Водитель словно специально собирал все колдобины на дорогах. Каждый раз, когда машина подпрыгивала, это отдавалось болью в боку. 
В больнице незнакомая врачиха вколола мне обезболивающее, вынула нож и заштопала рану. Дала еще банку обезболивающих, сказала пить по одной каждые три часа. Я сразу три закинул, чтоб наверняка. Таблетки как-то не так легли на выпитое пиво и адреналиновый отходняк. Меня размотало как после бутылки виски. 
Кстати, никакого магического знахарского умения ко мне применено не было. Так как это не малые деньги, а рана пустяковая, сама затянется. Просто крови много потерял, а это херня. Восполнится, никуда не денется. 
Сказал, чтоб записали все на мой счет. Кесарь, урод, наверно, увидит и как муха будет свои мохнатые лапки потирать. А вот хер тебе, в лепешку расшибусь, но ни копейки тебе не дам. 
- А разве мне не должны оплатить лечение? – спросил я у Психа уже в отделе. – Все таки от сотрудника пострадал. 
- Будь ты гражданином и плати налоги, то да, без вопросов. А ты документы оформил?
- Черт! – только и смог выругаться я.
Потом меня долго мурыжили дачей показаний. Я несколько раз пересказал произошедшие в подробностях. Разве что упустил из виду применение мной огнестрельного оружия. В моей версии событий, нападавшие зашли с двух сторон, и когда один выстрелил, я увернулся, и пуля свалила первого бандита, после чего второй убежал. А когда Йен очнулся и попробовал меня зарезать, я его застрелил из обреза убитого бандита. С ментатом меня пока не проверяли, так что придираться не стали.
В гостиницу в районе нимф меня отвезли только в три часа ночи. Псих хотел оставить меня под присмотром двух бойцов, но администратор отеля не позволил, сказал, что амазонки сами способны обеспечить безопасность своих гостей. Два покушения в больнице говорили об обратном, но спорить все же с ними никто не стал. 
Я обессиленный ввалился в душевую кабинку и просто сидел под потоком горячей воды. Потом, кое-как добрался до кровати и уснул мертвецким сном. Так и проспал на левом боку, даже ни разу не шевельнулся за ночь.
Меня разбудил звонок телефона. Аппарат стоял прям на тумбочке возле кровати, и трубка чуть ли не подпрыгивала на рычажках. Я глянул на часы. Восемь утра. Голова дико болела. При попытке сесть бок заныл и налился свинцовой тяжестью. 
Ну, кому что от меня понадобилось? Я взял трубку.
- Кто изволит меня мучать? 
- Приезжай в участок. – звучал слегка искаженный помехами, но все еще различимый голос Психа. 
- Угу. Сейчас всех проституток выгоню, отменю утренний минет, портянки надену и примчусь. 
- Это срочно. Вояки своего следователя прислали. Он хочет с тобой поговорить.
Я бросил трубку на рычажки и снова погрузился в сон. Казалось, только закрыл глаза, телефон снова затрезвонил. 
- Фарт? – хрипло донеслось из динамиков. 
- Допустим.
- Это Кесарь. Спешу сообщить, что счет за вчерашние услуги плюсуется к общей задолженности. 
- Я тебя продепилирую, сволочь мохнатая! – заорал я и бросил трубку. 
Злосчастный аппарат опять зазвонил. Да чтоб вас всех!
- Ты приедешь? – донеслось из трубки.
- Приеду. – сказал я и вырвал кабель из телефона. – Приеду. Когда высплюсь. 
Голова закружилась. Я дотянулся до лежащей у кровати фляжки с живцом, сделал несколько больших глотков, сразу полегчало. Нашел в штанах банку с таблетками, проглотил одну. Ну все, теперь можно еще поспать. 
Меня разбудил стук в дверь. Я застонал и одним глазом покосился на часы. Девять утра. Да вы издеваетесь? Я вытащил из-под подушки ракетницу, взвел курок и поплелся к двери. В коридоре посмотрелся в зеркало. 
Да уж, исхудал до невозможности, килограмм пятнадцать точно потерял, а может и больше. Морда такая помятая, словно в том мире пил два месяца подряд и теперь последствия сего действа отражались на нетронутом сверхрегенерацией лице. 
- Кому там башку прострелить? – зло крикнул я через дверь.
- Открывай, пока дверь не выломали. – донесся в ответ смутно знакомый голос. 
Я глянул в глазок. Ну, разумеется. Обзор закрыли ладошкой. Я покрепче перехватил пистолет, щелкнул засовом и приоткрыл дверь. На пороге стоял Воронцов. 

Глава 14. Скандалы, интриги, расследования   ​

Рожа у Воронцова была помята еще похлеще моей. На похмелье и недосып наложились следы вчерашних побоев. Впрочем, регенерация творит чудеса. В том мире у него бы лицо раздуло от гематом, здесь же только припухлости, почти сошедшие фингалы и похожая на порез полоска на переносице. Кобура, кстати, у него была одета поверх куртки. 

- Чего надо? – спросил я. Воронцов поскреб щетину и сказал:
- В отдел поехали. Псих тебе башку снесет, если не примчишься. Там этот вояка ему уже все кишки вымотал. 
- А ты…
- Да. Я типо теперь вместо Йена за тобой приглядывать буду. Я лег спать в пять, а в семь меня уже нашли и подняли, потом целый час пытал ментат. Я зайду? 
Я замешкался. А вдруг он тоже из этих маньяков. Станешь тут параноиком, когда не успеваешь с больничной койки встать, а тебя снова туда пытаются отправить. 
- Подожди минуту. – сказал я и запер дверь. 
Дошел до телефона, попытался приладить кабель. Выдернул его слишком грубо, поэтому теперь приходилось удерживать его пальцем. Черт, а номера то я не знаю. 
- Какой номер у Психа? – заорал я через всю комнату. Услышал ответ и закрутил диск. Послышались гудки, затем раздалось раздраженное «Алло!».
- Ты Воронцова послал?
В ответ раздался тяжелый вздох сдерживающего гнев человека. 
- Я. Пулей сюда. – процедил сквозь зубы следователь.
Я положил трубку и впустил стажера. 
- В гостинице буфет есть? – спросил я его.
- Есть. Ты еще и жрать собрался? Тебя Псих точно зароет. 
- Я если не поем, отрублюсь. Организму ресурсы нужны для восстановления. 
- Давай бабки. Схожу. 
Я вернулся в комнату, выгреб из кармана рваной окровавленной куртки споран мелочью и вручил Воронцову.
- Чего-нибудь пожрать закажи и два очень крепких кофе навынос. Хватит? 
- Хватит. Ты это… – он замялся, – в общем, прости за вчерашнее. Я вообще в неадеквате был – херню нес. Вепрь моим другом был. Да и не напивался я никогда так, знал, что крышняк сорвет, а тут не удержался, вот и понесло. 
- Ладно, замяли, ты тоже не серчай, что в морду тебе дал. 
- Без обид? – протянул он мне руку. 
- Без обид. – подтвердил я, отвечая на крепкое рукопожатие. 
Я закинул в рот таблетку. 
- Будешь? – спросил я стажера.
- Давай две. – махнул он. Я отсыпал ему пилюль, и он ушел. А я отправился в ванную, принял экспресс контрастный душ, почистил зубы и, тяжело вздохнул глядя на свою бороду. 
С одной стороны в рейде борода – это хорошо. Она ломает линии овала лица и греет. Но с другой, если волосы не светлые, то на фоне снега черная борода будет видна. Но здесь то она мне не нужна. 
- В другой раз. – сказал я отражению какого-то бомжа и вышел из номера, не забыв прихватить рюкзак. 
Сдал ключи администратору, расплатился и вышел на улицу, прохожие недобро косились на меня. И чего их смущает рваная и окровавленная куртка? Как будто самих убить не пытались. Воронцов уже сидел в такси, с бумажными пакетом и подставкой с четырьмя кофе. 
Я запрыгнул на заднее сиденье, разорвал упаковку и вгрызся в еще теплый бутерброд с котлетой. 
- Сиденье мне не заляпай. – пригрозил грузный мужик лет тридцати, что был здесь за водителя.
- Угу. – буркнул я с набитым ртом. 
Когда расправился с едой, Воронцов уже прикончил второй стаканчик кофе. Я взял два своих и успел их выпить до того как доехали  до отдела. 
Мы вошли в участок. Дежурный был другой, тоже сержант и опять отказался меня пропускать. Когда служивыйпозвонил Психу, мне его даже жалко стало, таким пришибленным он после этого стал, словно следак не орал на него в трубку, а отвешивал ему смачных оплеух. В общем, прошел я без пропуска. 
Постучал в дверь кабинета и вошел. 
- Какого хера так долго? – тут же набросился на меня Псих. – Что с телефоном в номере?
- Не знаю. Что-то со связью у них там. Я хотел им за это в «дубльгисе» троечку поставить, да пароль от аккаунта забыл. 
Псих хлопнул ладонью по столу на его лице ходили желваки. 
- Мы с тобой еще поговорим. – сказал он, взял телефон и набрал какой-то номер, все также глядя на меня из-подлобья. Ну-ну, много ты там насверлишь. Не повелся я на ментальную атаку. Вместо этого спокойно уселся напротив хозяина кабинета. 
- Да. Явился. Пусть тащит сюда свою плешивую задницу.
Спустя пару минут в кабинет вошел Якимура, он как всегда молча кивнул мне, прошел к окну, раскрыл его и закурил. Следом зашел небольшого роста пухловатый мужичок в черном отутюженном костюме с галстуком и небольшим чемоданчиком в руках. На голове у него была лысина, а маленькие поросячьи глазки тут же впились в меня. 
- Фарт, это следователь Клоп. – обратился ко мне Псих. – Он представляет следственный комитет пограничников. 
- Я хотел бы задать вам несколько вопросов. – сказал Клоп. 
- Задавайте. 
Следователь уселся на стул у стены. Мне пришлось развернуться к нему лицом. 
- Я бы пригласил вас к себе, но официально дело уже ведет служба безопасности. 
Отлично, еще в конфликт двух ведомств попасть до кучи мне только и не хватало. Что там бывает с зернышком угодившим меж двух жерновов? Правильно, в муку его перемалывают. А мне в эту самую муку не охота. Я жить хочу начать, а еще даже побриться не могу. Не то чтобы с дамой куда-нибудь сходить. 
- Хотите, скажу, как мне все это видится? – спросил Клоп. 
Конечно же, я не хотел, мне с высокой колокольни было класть на его виденье, но, к сожаленью, в этой игре правила придуманы не мной.
- Излагайте. 
- Я не верю в совпадения, господин Фарт. 
Тоже мне Дружко нашелся, – подумал я, а вслух сказал:
- Полезное качество для человека вашей профессии. 
- Да. Пожалуй. Так вот. Я не верю в совпадения. Поэтому не верю вам. Слишком много совпадений для одного человека. Так просто не бывает. Сектанты вдруг не с того не с сего появились у границ Цитадели. Нарушили правила своего собственного обряда. Да еще и у жертвы внезапно проснулся дар анабиозника. При взрыве в палате вы чудом выживаете, хотя человек у которого индекс регенерации выше вашего скончался. 
- Меня кровать закрыла.
- Совпадение.
- Скорость реакции. 
- Ну-ну. Я опросил знахарку Алису. Она сказала, что во время отравления, счет шел на минуты. И о чудо! Вы опять выживаете. Как говорится, один раз случайность, два совпадение, три закономерность. Но вот четыре уже перебор.
- Вот ознакомьтесь, – он открыл кейс, выудил оттуда документ и передал его мне, – это данные криминалистической экспертизы. Там говорится, что в убитого бандита выстрел был произведен с расстояния нескольких метров крупной мягкой пулей. Предположительно патрон из полицейского ружья «КС-23». А из ваших показаний следует, что второй преступник в момент выстрела был не ближе пятнадцати метров. 
Вы утверждаете, что следователь-стажер оказался шпионом сектантов и попытался убить вас, но они проходят строжайшие проверки у ментатов. 
- Именно на такой случай его и вырубили. Упал, очнулся, Фарт убит. Все, тысячедневный траур по всей Цитадели, вдовы скорбят и все такое прочее. 
- Не паясничайте. На месте преступления не было найдено обреза, которым вы убили Йена. 
- Может шпана местная подрезала или закатился куда. – пожал я плечами.
- Там всю ночь дежурил наряд. 
- К чему вы клоните? – в лоб спросил я, наклонившись к собеседнику.
- Я думаю, что вы агент сектантов, крот или шпион, если угодно. 
Я не выдержал и рассмеялся. 
- Ну, спасибо. Повеселили. 
- Хорошо смеется тот, кто смеется последним, господин Фарт. Я думаю, вы намеренно убили стажера. Йен проводит с вами весь день и что-то чувствует, видя огрехи в рассказах и в поведении. Он начинает догадываться. Вы это замечаете и даете знак своим подельникам. Затем пытаетесь его убить, но что-то идет не так. 
Стажер оказывает неожиданное сопротивление. Ваш подельник или один из них погибает, а вы снова оказываетесь в положении избежавшего покушения. К тому же незадолго до убийства, он звонил в отдел и сообщил, что вы человек проблемный и неблагонадежный. Слишком много странностей и совпадений не находите?
И когда только успел, сученыш? Ах да, он же за сигаретами бегал. 
- Не нахожу мотивов и логики поступков с точки зрения сектантов в вашей теории. – сказал я.
- А это нормальная практика. Мы в целом о них почти ничего не знаем. Их мотивы нам всегда были неизвестны. 
- Он может пройти проверку у ментата. – сказал Якимура. Его голос был спокойным, даже каким-то выверенным что ли. Словно все, что он говорит, тысяча лет обмозговывал взвод буддистских монахов. 
- Ты дашь свое согласие на допрос с ментатом? – спросил Псих. 
- Конечно, дам. А что если подозреваемый не дает разрешение, его не допрашивают?
- Допрашивают. Просто если ты пишешь согласие, тебе могут зачесть это как содействие следствию.
- Да бросьте. – всплеснул руками Клоп. – Ментат – это не стопроцентный вариант. Если, например, та же нимфа грамотно запудрит мозги, то можно отвечать чистую правду и понятия не иметь, что ты всего лишь марионетка. К тому же, как показывает практика, все, кто попадал в руки следствия, имели следы вмешательства в мозги. 
- Вместо того, чтоб мне дело шить, лучше б реальных преступников ловили. – сказал я.
- Не выезжайте из Цитадели. Хотя, учитывая какой долг на вас висит. Вы и так не сможете выехать. Уже решили, как будете расплачиваться? Определились какой из органов самый ненужный? 
- Это уже не ваше дело. 
- Ошибаетесь.
- Ошибаетесь здесь пока только вы. Причем во всем от начала до конца. 
- Посмотрим. 
- Посмотрим. Это все?
- Все. Не смею вас больше задерживать. – сказал Клоп, отобрал у меня документ, в который я так и не заглянул, захлопнул кейс и направился на выход. 
Почему он мне это все рассказал? Ответ очень прост, потому что тут все вокруг дилетанты и редкий человек сидит на своем месте. Этот же Псих может вообще каким-нибудь автослесарем был. А Клоп мне почему то адвоката напомнил, такого классического американского, про которого у них тысяча анекдотов придумано. 
Вот он думает, что выложив передо мной свои подозрения, заставит меня суетиться и вынудит допустить ошибку. Почему он так думает, не знаю. Может, уже проворачивал этот фокус и это сработало. Но будь я виновен, то наоборот бы залег на дно и не отсвечивал, пока все не уляжется. 
Или же вся загвоздка в том, что Клоп реально считает меня марионеткой сектантов и весь диалог был для того, чтоб я как главный герой «Шоу Трумана» осознал, что все вокруг декорации и начал искать огрехи в своем поведении и попытался обломать все планы кукловодам. Может и так. 
Я тоже встал, чтоб покинуть кабинет. 
- Задержись. – сказал мне Псих. – Назови мне причину, по которой я не должен ему сказать, что ты себе вчера огнестрел вымутил.
- Откуда знаешь? 
- Мы с Кузнецом раньше в одном клубе выступали. Если б я за тебя вчера словечко не замолвил, то не было бы у тебя ствола. 
- Ну, спасибо. 
- Значит так. Все это дерьмо становится еще дерьмовей. Поэтому от Воронцова не на шаг. Понял?
- Понял. 
- Попробуете кулаками помахать, из обоих дерьмо выбью.
- Мы уже замяли все. 
- Хорошо. Сегодня же оформишь документы.
- Есть сэр, так точно сэр. 
- Вставыш куда дел?
- Выбросил в помойку. 
- Там и ищут в первую очередь. 
- Ищут что угодно, но только не пятнадцатисантиметровый кусок трубки. К тому же, я отпечатки стер, оставил на ней пальчики бандита.
- Тоже верно. И еще кое-что, если я сказал приезжай, значит ты берешь и приезжаешь. Понял?
Я кивнул. Да, некрасиво получилось. Он меня прикрыл, а я его заставил гундеж Клопа терпеть. Ну да ладно, еще сочтемся. 
- Все, вали с глаз моих долой.
- Погоди. Я вот чего не пойму. У любой организации должна быть цель. Зачем привлекать столько внимания к себе?
- Хочешь, расскажу тебе сказку. – вдруг сказал Якимура. 
- Давай.
- Жили были два брата. Одного звали Левый, а второго Правый. У Левого детей было в три раза больше чем у Правого. Однажды трое сыновей Правого сказали, что хотят жить сами по себе. В ответ Правый объявил, что больше ни даст им воды, еды и инструмента. 
Тогда Левый позвал одного из детей брата к себе, а двум другим дал инструмент. И Левый с Правым поссорились. Левый постоянно говорил гадости про Правого и наоборот. Их семьи плевались и брызгали слюной. Они кричали, ну что за урод? Как мы вообще с ним раньше общались? 
Они ругали брата и были так увлечены этим процессом, что сами не замечали, что уже давно наступили калошей в дерьмо, и их грядки также поросли сорняком как и соседские, вода в колодцах застоялась, а дичь ушла из лесов. 
Переключение внимания очень сильный ход, если уметь им правильно пользоваться. – заключил Якимура.
- Где-то я уже слышал эту сказку. – сказал я и развернулся, чтоб уйти, как Псих снова меня окликнул:
- Стой. – он бросил мне ключ с брелком. – Это от комнаты Йена. Заселяешься на его место в нашу общагу, так безопаснее будет. 
И экономней, – мысленно добавил я. 
- И не пропадай. Тебя в любой момент могут вызвать для разговора с ментатом. 
- Понял. – сказал я, попрощался со следователями  вышел на улицу вместе с Воронцовым.
- А где у вас документы оформляются? – спросил я его. 
- В погранке. 
- А там фотографироваться надо?
- Естественно. 
Я подошел к патрульному уазику и глянул на свою рожу в зеркало заднего вида. Вот так сфотографируешься и будешь потом каждый раз доказывать, что это ты, а не какой-то случайный бездомный на фото. 
Глядя на свое отражение вспомнил такой же как я бородатый анекдот. 
- Ты чо такой грустный? 
- Да денег много должен, стыдно с людьми пересекаться. 
- А ты бороду отпусти чтоб не узнавали. 
- Ой, а с бородой сколько я должен.
Вот так и живем. С бородой и в долгах. 
- Есть у вас тут парикмахерская или типо того? – спросил я.
- У нас тут все есть, привыкай. – усмехнулся Воронцов. 
- Ну давай, Сусанин, веди. 
- Если сильно дешево надо, то лучше в рейдерский квартал.
- А поближе нет?
- Есть, но там чуток дороже.
- Нормально. 
- Пошли, тут не очень далеко. 
Мы прошли по дворам несколько кварталов и вышли на уже знакомую торговую площадь. Там в самом углу расположилась небольшая парикмахерская под названием «Нормальная стрижка». 
- А почему так? – спросил я.
- Потому что, внатуре нормально стригут. Не херово, не круто, а так нормально. 
- Понятно. – сказал я и вошел, над головой зазвенели колокольчики. Они вообще здесь в каждом магазине, как я заметил. Это, наверно, как дневная сигнализация у них, на случай воров. Не зря же здесь владельцам магазинов разрешено огнестрел иметь. 
- Здравствуйте. – поздоровался я с пухлой брюнеткой лет сорока. 
Она покосилась на мою куртку, но тут же себя одернула и вымученно улыбнулась в ответ. 
- Здравствуйте. 
Зал в парикмахерской был небольшим. Левая половина оформлена в розовый цвет для женщин, правая в синий для мужчин. А ничего так смотрится неплохо. 
- Мне бы подстричься, побриться и вообще в товарный вид себя привести. 
- Лана! – заорала женщина, – к тебе пришли. 
Из подсобки выскочила худенькая светловолосая девчонка и замерла как вкопанная. Наверно, за бандитов нас приняла. 
- Да вы не пугайтесь так, улыбнулся я. Мы из службы безопасности. 
- Ага, стражи порядка и все такое. – сказал Воронцов и даже удостоверение достал для пущей убедительности.
- Просто работа такая, что даже побриться некогда, не то, чтоб куртку купить. 
Женщина ушла в подсобку, оттуда донесся характерный звук барабана телефонного аппарата. Дверь она прикрыла, но мне удалось услышать, что звонила она в охрану и отменила выезд дежурной группы. И когда только вызвать успела, не иначе у нее кнопка где-то прям под стулом. 
Я от греха подальше снял куртку и убрал ее на вешалку. Впрочем, это не сильно помогло, на кофте и флисовой футболке тоже расплылись засохшие пятна крови. 
- Можно от вас позвонить? – спросил Воронцов. 
- Не забудь упомянуть, что я проблемный и неблагонадежный. – сказал я. 
- Да иди ты. – рассмеялся стажер. – Я поесть хочу заказать, со вчера нежрамши. А с утра как-то не лезло. 
Я уселся в удобное кресло, девушка пару раз качнула ногой, поднимая меня на нужную высоту, надела накидку и спросила:
- Как стричь? 
- Делай нормально, красавица. – сказал я, улыбаясь.
Вы не представляете, какой это кайф, не обрезать самому себе лохмы ножом и не стричь бороду ножницами, а вот седеть, развалившись в кресле. Пялится в монитор, по которому идут какие-то клипы. Симпатичная девчонка, от которой волшебно пахнет духами, порхает вокруг тебя и щелкает ножницами. А коже головы как приятно, когда она волосы зажимает. 
В общем, через час смотрелся в зеркало, по-человечески подстриженный и гладко выбритый, от меня пахло одеколоном и средством после бриться. Ну, прям как, заново родился. Я расплатился с парикмахершей, щедро отсыпав ей чаевых и чуть ли не расцеловав напоследок. Смущенная и раскрасневшаяся девчонка попрощалась со мной и сказала заходить еще. Зайду, даже не сомневайся.
Мы вышли на улицу. Ветер приятно холодил раздраженную кожу. Теперь можно и сфотографироваться. В новую жизнь с новыми документами. 

Глава 15. Проблемы не кончаются

Мы поймали такси. Олени переминались с ноги на ногу. Чукотский возница даже виду не подал, что со мной что-то не так. Видать всякого насмотрелся. Ну, пырнули человека, с кем не бывает, а не хочет он куртку менять из принципа, может, ждет, что опять зарезать попробуют, так зачем две вещи портить?
Доехали почти до самых южных ворот. Там к крепости вояк примыкало небольшое одноэтажное здание. Мы отпустили возницу и зашли внутрь. Протопали по узкому коридору и остановились у закутка с двумя кабинетами. Там я оторвал номерной талончик, от деревянной катушки и уселся ждать на лавочку в коридоре. 
На удивленье желающих оформить документы передо мной было трое. Двое свежаков, которых подобрали караванщики с Ледокола и один переселенец оттуда же. 
- Иди пока сфотографируйся. – сказал мне Воронцов. Я прошел прямо по коридору, где была крохотная комнатка со стулом на белом фоне. Молодой дерганный парень оторвался от игры в телефон и сфотографировал меня на этот же мобильник. 
- Все. Готово. – сказал он мне. 
- А фото? 
- Уже в базе. 
Ну в базе, так в базе. Я вернулся назад. Очередь не сдвинулась. Пришлось прождать еще полчаса. Затем я вошел в кабинет, где за компьютером сидела молодая девчонка в белой блузке лет семнадцати на вид.
- Возраст? – сходу спросила она противным надменным голосом. Вот так не год рождения, а возраст. Привыкать надо. Вроде год здесь уже, а жизни не видел, бросаются в глаза такие вещи. 
- Двадцать четыре. А нет, двадцать пять уже. – девушка закатила глаза и нервно защелкала по клавиатуре. 
Что-то я как-то этот год в Улье за год жизни и не считал. Да и не живал пока, а все больше выживал. Со службы в армии я тоже, к слову, год к обычной жизни все время забывал приписывать, вроде как не со мной это было, слишком уж там другой мир по сравнению с гражданкой. 
- Имя.
- Фарт. 
Тут все в порядке. С этим именем я уже сжился, словно с рождения так звали. Я вроде и не вспоминал данное родителями ни разу как сюда попал, и даже в воспоминаниях теперь меня в том мире Фартом все зовут. Вот как оно, оказывается, бывает. Есть в этом что-то мистическое все-таки. 
- К ментату проходите. 
Я прошел в еще один кабинет, где высокий молодой брюнет пижон долго задавал мне всякие заковыристые вопросы по типу, не желаю ли я навредить стабу и все такое прочее. Почему долго? Да потому, что немалый блок вопросов был посвящен знакомству с сектантами. И на вопрос «имелись ли контакты с сектантами». Я ответил утвердительно, после чего пришлось долго ему втолковывать способ моего попадания в город.
Потом он куда-то звонил, что-то уточнял. В общем, вышла заминка. Стандартный опросник для меня подходил лишь частично, а новые вопросы ментат генерировал с пробуксовкой. Вот, что, значит, рутина. Мозг совсем засох. Нейропластичность утеряна. Пришлось даже Воронцова вызвать из коридора, совместными усилиями как-то разобрались. 
Потом мне вручили пластиковую карточку размером с кредитку, которая этот кредиткой по сути и являлась. Я мог спокойно сходить в банк и перевести любую местную валюту в электронный вид. Только вот аппаратов под карточки пока нигде не было, кроме самого банка, работают так сказать на перспективу. Оно и правильно. Москва, как говорится, не сразу строилась. 
На задней стороне карточки был уже знакомый мне логотип шестиугольной цитадели. На документах в левом верхнем углу красовалась моя физиономия. Под ней подпись «гражданин» и цифра шесть. 
То есть, шестой категории. Проживу здесь два месяца, стану пятой. Через полгода четвертой. Через год третей. А спустя пять второй. По прошествии десяти лет, присваивается первая категория. Это вроде критерия благонадежности граждан. 
Второй интересный момент, это то, что справа пустовало поле. Как мне объяснил Воронцов, туда специальными значками вносятся твои правонарушения. То есть, например, останавливает тебя патруль, смотрит документы и понимает, что в стабе ты меньше полугода, а уже два раза штрафником был, причем не за долги, а за серьезные правонарушения. 
Опять же, если у человека документы пробивают по базе и видят, что он в стабе уже два года, а отметок не стоит, то это наводит на мысль, а собственно, чем этот гражданин занимался? 
Это они хорошо придумали. Удобно. 
- А чего меня сразу с ментатом не допросили? – задал я вопрос Воронцову уже на улице.
- У нас тут только снега много, а всего остального мало, включая ментатов. Дар это редкий. Если подобный специалист попадает за него сразу такая грызня начинается. Тут уж как говорится, кто больше предложит, и кто сильнее надавит. Если у тебя дар ментата, все, считай, жизнь удалась. Думать больше не надо, за тебя уже все давно продумали. Ментаты и ксеры – это самые шоколадные места. 
Но свои риски тоже есть. Существует прослойка населения, которая терпеть не может ментатов. Так что при случае их и привалить могут. Поэтому ментат всегда с охраной. Такой специалист у нас в красную книгу занесен потому, что это барьер от всего криминала, считай. Поэтому данную популяцию некоторые люди постоянно пытаются снизить. 
А нужно их много куда, считай, на каждые ворота обязательно. На документы опять же. Группировок много и всем для дела свой ментат нужен, а иначе как понять, что к тебе крот или крыса не проник. Вот и получается, что они нарасхват. 
Мы снова поймали такси, точнее попутку, рейдеры приехали откуда-то с юга и подбросили нас до своего квартала. Там я забежал в прачечную и снова переоделся в стираное белье. Купил новую куртку и пару комплектов запасных вещей. Все-таки теперь мне комнату выделили, есть куда это все складывать. Закинул в изрядно разбухший рюкзак ботинки. 
- Слушай, – спросил я у Воронцова, – а если я на свидание с прекрасной дамой собрался в ресторан, например, ты тоже за мной везде ходить будешь? 
- Ну, ты даешь. Нашел время личную жизнь обустраивать. 
- Что поделать, душа требует. Ты с темы не съезжай. 
- Ну, понятно, что за одним столом с вами сидеть не буду и вино разливать. Пристроюсь где-нибудь в уголке ресторана. 
- Ладно. Что-нибудь придумаем. Ты же почти следователь, так?
- Так.
- Значит, можешь неофициальное расследование запустить?
- Какое еще к черту расследование?
- Надо мне пробить, куда мои стволы ушли. Поинтересоваться у знающих людей, чтоб цепочку отследили. Ты же мое дело видел?
- Видел. 
- Знаешь, кто в той группе вояк был, что меня сюда доставили.
- Всех не помню, смотреть надо.
- То есть, в случае чего, не проблема будет их найти.
- Не проблема. А насчет оружия, есть у меня один человечек. Я же раньше помощником оружейника был. У него и спросим, он вполне знать может. Поехали на торговую площадь. 
- Нет. Давай сначала поедим чего-нибудь. 
- Давай. – легко согласился Воронцов. 
Мы забурились в какую-то рейдерскую харчевню в скандинавском стиле. Все было вырезано из дерева, даже посуда и столовые приборы. Стояли общие длинные столы с лавками. Хозяин высокий толстый мужик в заляпанном фартуке и с длинной плетенной бородой назвался Бьерном, чему никто из нас не удивился и без разговоров поставил две резных кружки пива. А уже потом выслушал заказ. 
Мы уселись за стол. Еду подал парень с отрезанными большими пальцами. Тут я конечно в шоке был. 
- Насколько такое соответствие антуражу вообще законно? – спросил я у Воронцова. 
- Какое соответствие? – не понял стажер. 
- Согласно мифам на пиру у Одина подавали те, кому отрезали большие пальцы. 
- А вот оно что. А все думал, почему Бъерн именно такой способ наказания выбрал. А тут мифы. Меч держать не можешь, значит прислуга, а интересно придумано. 
Оказалось, разносчик попался на воровстве, а хозяин тут уже лет десять живет, на короткой ноге с администрацией, вот и договорился и вместо отправки в отработку, предложил вот такой способ покарать преступника. 
- А что тут вообще с наказаниями? Я местных законов знаю, только, что бывает за кражу оружия, как бы не погореть на чем. 
- Тут веселуха полная. Самое распространенное это, конечно, отработка. За мелкие правонарушения, ну и если денег нет штрафы и налоги платить. Но иногда могут и на безнадежное задание подписать. 
Если конкретно набедокурил, то в изгнание отправят. Выпрут за стены с коробком спичек и пайком на сутки. Ну это я условно. Кому-то, конечно, побольше с собой дадут, а кого и вовсе с голой заднице за стены выдворят. 
Самое жесткое наказание за педофилию. Слышал наверно, что в Улье у некоторых проявляются такие наклонности. А детей тут сам понимаешь, раз два и обчелся. Поэтому, если кто попался, то его в камеру садят на площади. И тот медленно загибается от спорового голодания, а когда становиться ясно, что еще немного и человек умрет, ему дают живца. А потом все по новой. И главное его держат в смирительной рубашке и в комнате с мягкими стенами, чтоб сам себя убить не мог. 
- И сколько такая пытка длиться? 
- Пока у клиента трясучка не начинается. Тогда он от нее подыхает. 
- С ментатом риск судебной ошибки отсутствует, так что вполне справедливо.
- Еще есть обычная казнь или разборка как ее называют.  Отдают человека внешникам на органы. Тут те, у кого голова на плечах есть ко всему, что связанно с криминалом подходят очень аккуратно. Законы здесь такие, что лучше не попадаться.
Кормили, к слову, много и вкусно. То, что доктор прописал. Мне как раз вес набирать надо. А то так и останусь скелетом, и если вдруг в следующий раз в анабиоз впаду, уже могу не очнутся, просто помру от голода во сне. Довольные и сытые мы покинули столовую суровых викингов и поехали на торговую площадь. Я даже начал догадываться куда. 
И точно. Уже знакомая нива шевроле остановилась у магазина с вывеской «белкин глаз». 
- Вот она обитель великого и могучего, тобишь Вима. Я целый год у него проработал, до того как в органы попал. Хороший мужик. – сказал Воронцов и потянул дверь на себя. 
Хозяин магазина Вим стоял за прилавком. Он оказался полноватым усатым дядькой лет за сорок пять в серой клетчатой рубахе и серыми же брюками на подтяжках. Торговец явно напрягся, завидев бывшего подчиненного. 
- Воронцов. Ты по работе или как?
- Я для работы и по делу. – туманно пояснил стажер.
Продавец сразу расслабился, и по его лицу расплылась вполне искренняя улыбка. 
- Давненько ты не захаживал. 
- Да зайдешь тут куда с этой работой. Это сейчас мне подфартило.
Я улыбнулся двусмысленности выражения.
- Катаюсь по городу, балду пинаю. Вот человечка тебе для знакомства привел. Это Фарт. 
Я пожал торговцу руку. Из мастерской поднялся Кузнец, обнялся с Воронцовым через прилавок и протянул мне руку. Я ему подмигнул и показал большой палец. Мол, спасибо, работает на ура. Вим скосил взгляд, удивленный нашему знакомству. 
- Купить чего или как? – спросил торговец. 
- Купить это обязательно, но попозже. – осторожно начал я. – Скорей спросить.
- Ааа, это ты вчера заходил. 
- Я.
- Подумать ты меня заставил. У Картежника мы больше товар не возьмем. Нам лишние проблемы не нужны. Насчет штуцера могу кличь кинуть, известно станет, где всплывет. А вот с «вальтером» все куда интересней. 
Если вояки сами завезли пистолет, то он скорей всего уже на черном рынке. Искать его смысла нет. А вообще на будущее, на оружие опознавательные гравировки делаются. Обращайся, если что.
- Обязательно. Это вы хорошо придумали. Как только оружие верну, так сразу к вам за гравировкой. 
Почему сразу не заявил о воровстве, а действую окружными путями? Да потому, что я пока никто и звать меня никак. Здесь рука руку моет и все это не совсем структуры, а организованные группировки. Если заявлю, я только добьюсь того, что наживу себе кучу врагов. 
Будь я начальником, отдал бы под трибунал группу спецов по заявлению какого-то залетного хера, которого глядишь, не сегодня завтра, сектанты грохнут? Да не в жизнь. Чем потом кадровые дыры латать? Если ребят от кормушки отрывать, они же потом тебе в спину нож воткнуть могут. 
Воронцов начал о чем-то болтать с торговцем, а я отозвал в сторонку Кузнеца:
- Пойдем покурим. 
- Пошли. – сказал он и вышел за мной на улицу, прям в своей безрукавке. Торговец снова покосился, но ничего не сказал. 
- Не знаю даже как тебя благодарить. – сказал я парню. – Если б не твоя работа, валяться мне сейчас скучным, холодным и мертвым. 
- Как работает? 
- Да замечательно, только патроны переделывать надо. Можешь еще две таких же сделать? А то от той пришлось избавиться. 
По лицу Кузнеца мелькнула тень обеспокоенности. 
- Пальцы стер, не ссы. – тут же успокоил его я. – Сможешь?
- Смогу. Не вопрос. Но только не сегодня. Или если срочно надо, то после закрытия подходи. Начальство не одобряет, сам понимаешь. 
- Ты сделай, а я не знаю, когда смогу забрать. Но патронов давай сейчас. Еще три картечи, и две пули. И мерку для пороха, пыжи тонкие… 
- В общем, весь набор «собери сам». Я тебя понял. 
Мы зашли внутрь, я расплатился, Кузнец под удивленные взгляды Воронцова и Вима выставил на стойку нужное количество патронов и набор для сборки гильз. 
Мы тепло попрощались и вышли на улицу. 
- Что-то я за всей этой суетой забыл спросить. Как там расследование движется? 
- Да почти никак. Вычислили тех, кто каждые определенные промежутки времени в стабе бывает. Но почти никого из них сейчас нет в городе. А те, что есть, не те, кто нам нужен. 
Мы шли по тротуару. Я глядел на прохожих, пытаясь угадать, кто они такие. Кто рейдер, а кто городской житель. Кто каким даром может обладать. Хотя, такое уже не угадаешь. 
- Что вообще никаких зацепок? 
- Выяснили личность нападавшего. Но это ничего не дает. Обычная шпана, которая перебивалась темными делишками. Ствол уже у нас проходил, висело на нем одно убийство в драке по пьяни. 
- А как он потом с вещь доков ушел?
- А очень просто. Ты думаешь, они тут годами хранятся? Дело раскрыли, ствол в чистку на перебивку и в оружейку. Или на продажу. Финансирование все-таки как везде – не очень. Конкретно этот «макаров» был выдал патрульному, которого убили три месяца назад в промзоне во время плановой чистки, когда коллеги подоспели на теле даже сапог и куртки не осталось, не то, что оружия. 
- Что за промзона такая? 
- Самая северная часть города. Гетто конкретное. Там одни развалины заводов, ангары, бараки, гаражи. Там еще одни ворота есть, но их без крайней необходимости не используют. Просто группа дежурит и все. Промзона – это яма дерьма. Там иногда даже зараженные приличные отъедаются. 
- Откуда им там взяться?
- А вот это хер знает. Одна из теорий, что человека вывозят и бросают без живца. Он тогда в зараженного обратиться может. А если он зараженный, то условные наручники его уже не удержат. Он себе руку отгрызет и дальше побежит. А там столько трупов по подвалам и сугробам спрятано, что твари растут как на дрожах. Поэтому там зачистки проводятся.
Раньше они плановые были, но потом местные эту фишку просекли, прятаться начали. Поэтому сейчас они тоже как бы плановые, но уже в случайные промежутки времени проводятся, чтоб был элемент неожиданности, так сказать. Но шпана тоже не пальцем деланная, дозорных ставят. 
- Тут в вашем клоповнике еще разбираться и разбираться. 
- Теперь уже и в твоем. Ты еще и не видел Цитадели, только вон по центральным улочкам ездишь. А вся жизнь, все дерьмо, вся реальность – она во дворах. Ты зоопарк сунься только, сразу на всю жизнь впечатлений получишь. Или в общаковский район, а еще лучше в Гадюшник который к нему примыкает. 
Туда, где нет этого наносного благополучия. Это нереально отрезвляет, я даже иногда специально туда захаживаю. Помогает за реальность крепче держаться. 
- Что-то теперь мне там появляться совсем не хочется. Мне другой вопрос покоя не дает. Если сектанты регулярно бывают в городе, где они прячутся? Если не бывают, где такой толпой укрываются за стенами? Как выживают? Должна же у них быть какая-то материально-техническая база, ресурсное обеспечение и все в таком роде. Если моих вещей не тронули, значит, у них всего в достатке. 
У памятника Ленина опять разглагольствовал представитель Ордена. 
- Это что за чудо? – спросил я у Воронцова. 
Из-за угла на улицу вышел странного вида субъект. Одет он был легко, в  серо-синую засаленную ветровку и тонкие штаны и ботинки. Седой или так кажется из-за вечно покрытой инеем морды. Сосульки свисают с усов и клочковатой бороды. Худое лицо. Безумные глаза. В руках консервная банка, в которой что-то побрякивает.
- Это Туррет – городской сумасшедший. Ходит по городу и выпрашивает милостыню. Вечно читает свои безумные стихи про Улей и Север. Иногда дебоширит в приступах, и патруль отправляет его в камеру на ночь или на сутки. 
Да, от жизни такой не трудно башкой поехать. – подумал я.
- Знаешь, что меня больше всего волнует, кто их главарь? Всей этой системой должен кто-то управлять.
- Все кого ловили из сектантов и их пособников, говорят, что его видно и не видно. Станет видно, когда увидишь. 
- Бессмыслица какая-то. 
- Угу.
Городской сумасшедший приближался к нам, протягивая банку к каждому прохожему и что-то бормоча. С каждым шагом его слова становились все отчетливей, наконец, стали различимы. 
- Не безызвестный всем Тантал
в подвалы килдингов попал.
И как придумал эту пытку,
так на себе и испытал.[1]
Бродяга поравнялся с нами и вдруг схватил меня за руку. Я рефлекторно, дернулся и чуть не дал ему в морду, но он заговорил:
- Мерзляк не согрел мозги, но еще не замерз навсегда. – его голос был скрипучий, чем-то напоминал Горлума. – Мерзляк хочет знать, где прячется черная снежинка? Думай, мерзляк. 
- В черном кластере. – выдал я первое, что пришло в голову.
- Глупая ледышка, совсем мозги отмерзли. – рассмеялся псих. 
- Где прячется черная снежинка? Не почему черная снежинка закружилась с белыми, а где она прячется?
- Да не знаю я.
- В самом большом сугробе.
- Что это значит? – крикнул я ему вдогонку.
Но бездомный словно забыл про мое существование и побрел дальше, бормоча себе под нос свои безумные стихи:
- Снега мало. Лишь немножко дорога припорошена.
У меня есть два спорана и одна горошина.
- Что это значит? – снова кринул я.
- Пошли. – потянул меня за рукав Воронцов. – Он же просто псих. 
Действительно просто псих. Туррет дошел до орденского глашатая и пытался его перекричать своими стихами. Прохожие даже начали останавливаться, чтоб посмотреть на бесплатный концерт. Который, впрочем, продлился не долго. Подъехал патруль и закинул сумасшедшего машину. 
УАз проехал мимо нас, и мы услышали как изнутри доносится приглушенное:
- Все ушли на Север мысли.
Я за ними улетел.
Что дороже вашей жизни?
Только тепло ваших тел. 
Сумасшедший жутко рассмеялся, у меня даже мурашки по спине пробежали. 
- Все-таки весело у вас тут. – заключил я. 
Чувствуется, что затерянный в снегах город кипит, люди в нем живут и жмутся к друг другу, излучая тепло. Так что псих был по-своему прав. Именно тепло, а не спораны и жемчуг здесь высшая валюта. 
____________________________________________________________
[1] Отсылка автора к его рассказу «Тантал и килдингов подвал».

Глава 16. Ох уж эти знахари

Мы как раз проходили мимо лавки «Выживает умнейший», и я вспомнил, что надо снова купить книжку. Зашел внутрь, поздоровался с продавцом и сказал:
- Ваша книга мне жизнь спасла. 
- Что правда? – удивился продавец. 
- Чистая правда. – подтвердил я. – Зарезать меня пытались злодеи, а книга за пояс заткнута была, нож ее прошил и в бок вошел, а если б книги не было, то его по самую рукоять в меня воткнули. А это ничем хорошим бы не кончилось. 
- Знание сила. – заулыбался торговец. 
- Согласен на все сто. Поэтому давайте вчерашнюю книгу, брошюры для новичков, карту Цитадели и карту всей долины. И вообще всю информацию, что есть по этой и той части Улья. 
- Все в бумажном варианте?
- Нет. Давайте вчерашнюю в бумаге, карты в обоих вариантах, а все остальное в электронке. 
- Пожалуйста. – торговец выложил на прилавок книгу две карты и планшет неизвестной мне модели. – Это вся имеющаяся на сегодняшний день информация. Подробнее вам только в самом Институте скажут. Все данные собственно от них. Но не думаю, что они все выкладывают. 
- Спасибо. – я рассчитался с продавцом и вышел. Книгу и планшет убрал в рюкзак. Молния не бьет два раза в одно и тоже место. По крайней мере, в том мире.
- Теперь давай до больницы прогуляемся. Я еще при выписке должен был к глав врачу зайти, да забыл. 
Об истинной цели своего визита пока предпочел умолчать. Может и не выгорит ничего, так зачем тогда воздух сотрясать?
- А как можно задолженность перед городом погасить, но непосредственно не оплачивая ее.
- Хм. – Воронцов задумался. – Можно подряд взять какой-нибудь. Ну это больше с крупными суммами, торгаши частенько так делают, договариваются толпой и вместо налога скидываются и платят, например, наемникам, тем более, что те с гильдейцами вась-вась, даже дешевле получается, чем если администрация напрямую платила. А наемники какую-нибудь полезную для города технику пригоняют, мусоровоз там или Бат. 
- И куда мне обратится, чтоб решить этот вопрос?
- В администрацию, куда же еще то.
В больнице на дверях стояла группа девиц одетых в черную форму, одной из них с длинной тонкой сигаретой была та самая с бритыми висками, что сторожила мой покой во время последнего пробуждения. Я ей подмигнул, она лишь фыркнула и закатила глаза. Подружки рассмеялись и проводили меня изучающим взглядом. 
- Подружка твоя? – пихнул меня локтем в бок Воронцов. 
- Не в моем вкусе. Не люблю женщин, которые могут оказаться сильнее меня. 
Воронцов заржал, а охраница на входе плечистая бой баба лет сорока недобро на нас покосилась. Я и ей подмигнул, за что чуть не схлопотал дубинкой по спине и, смеясь, залетел в коридор. Подошел к регистратуре и сказал: 
- Здравствуйте. Не подскажите, Алиса на работе? 
- Да, а вы по какому вопросу? 
- Я у вас тут лежал недавно. Может, помните? Веселый такой парень ввезли куском льда, чтоб не попортился, из окна прыгал, непроцеженный живец хлебал, борода как у отшельника. 
- Помню, конечно. – заулыбалась женщина. – А Алиса то вам зачем?
- Как зачем? Хочу отблагодарить за хорошее лечение. Это же она меня на ноги поставила.
- Она сейчас на обходе, где-то на третьем этаже. 
- Спасибо. – сказал я.
- Не лез бы ты в это дело. – предупредил меня Воронцов. – Жердь с тебя шкуру спустит. 
- Вот скажи мне, сколько в среднем мужиков приходится на одну бабу? 
- Не знаю. – пожал он плечами. – Один к десяти. Плюс минус лапоть.
- Вот. А ты мне предлагаешь отступить от красивой женщины, к которой еще и никто не подкатывает по причине боязни того самого Жердя. То есть, даже конкурентов нет, только опекун с синдромом этой самой гиперопеки. 
- Ну, если с этой стороны смотреть, то в чем-то ты прав. Но откуда ты знаешь, что она красивая. Может у нее как у Хита Леджера в «темном рыцаре» улыбка, вот она ее и прячет. 
- А вот я и узнаю, что она там прячет. Неужели самому не интересно.
- Интересно. Я ее даже как-то поужинать звал.
- И чего?
- Не смог прийти. Поскользнулся на дороге без льда и башку разбил. А потом уже у самой больницы мне на машину огромные сосульки упали, крышу пробили и лобовое, но меня не задели, зато цветы на пассажирском в разнесло в хлам. Это притом, что как раз большое потепление было, даже снег таять начал, никаких сосулек нигде не было. С тех пор у меня как-то романтические настроения пропали, к тому же тачка не моя была, а в аренду взятая. 
Я задумался, а потом сказал:
- Я все же попробую, тем более, что мы уже пришли. 
- Дело твое. – пожал плечами Воронцов.
Я прошел мимо разгромленной взрывом палаты, где возилась пара рабочих. Мимо койки с безногим рейдером, который щелкал пультом, переключая каналы. 
У следующей палаты я столкнулся нос к носу с выходящей оттуда Алисой. 
- Привет. – расплылся я в улыбке.
- Привет. – сказала она прищурившись и немного склонив голову, пытаясь вспомнить где меня видела. 
- А если вот так? – я натянул перчатку на подбородок на манер бороды и оперся на стену закрыв глаза. 
Алиса рассмеялась. 
- Теперь узнаю. Какими судьбами?
- К тебе пришел. Хочу отблагодарить, за чудесное исцеление праздничным ужином.
- Нет, извини, не могу. – сразу скисла девушка.
- Почему?
- Работы много.
- Работа не волк. 
- Я не могу, правда. – Алиса опустила глаза и, обойдя меня, быстро ушла цокая по полу маленькими каблучками. 
Стоявший у входа на этаж Воронцов подошел сзади и похлопал меня по плечу. 
- Облом?
- Еще нет. Игра только началась. Ты в больнице ориентируешься? 
- Немного. 
- Знаешь, где у них тут комната отдыха, или как эта называется, где они едят, спят во время дежурств и все такое. Ординаторская, кажется. – вспомнил я наконец слово. 
- Знаю. На втором. 
Мы спустились на этаж ниже дошли до комнаты. 
- Постой на шухере. – сказал я и проскользнул внутрь. Никого не было. Просто отлично. Я пробежался взглядом. Маленькая комнатка. Диван, стол, заваленный бумагами, светящаяся доска для просмотра снимков, кажется негатоскоп зовется, маленький холодильничек, на нем микроволновка. 
Пробежался взглядом по стенам. Рамки с какой-то информацией. Это все не то. На столе тоже в бумагах нет. Где же ты? А точно, вот висит на холодильнике, прижато магнитиком с пингвином. Пробежался глазами по тексту. Так, расписание смен, Алиса, сегодня до восьми вечера. Отлично.
В дверь тихонько постучали. Я направился к выходу, но столкнулся с низеньким молодым парнишкой лет семнадцати на вид.
- Кого-то ищите? – с подозрением покосился он на меня.
- Да. Глав врача, думал, может он здесь.
- Он у себя на четвертом. 
- Спасибо. – сказал я и вышел. Фух. Пронесло. Вроде шалость, а адреналин в кровь выплеснулся. 
- Нашел что хотел?
- Нашел.
У глав врача кабинет выходил на солнечную сторону. Нас встретила симпатичная молодая секретарша с очень умными глазами, которая была здесь явно не для декоративных целей. Она позвонила начальнику и сообщила о нашем приходе.
- Слушай, а что ты вообще можешь мне за этого Жердя сказать? – шепотом поинтересовался я у Воронцова.
- Насколько мне известно, у него маниакальная тяга к новым знаниям из-за желания стать великим знахарем. Какую ступень он занимает в иерархии нимф на самом деле неизвестно. Одно могу сказать с уверенностью – он опасен. 
Спустя пару минут нас позвали. Я постучал. Из-за двери донеслось скрипучее «войдите». Я потянул ручку вниз и зашел в кабинет. 
- Телохранителя оставьте снаружи. – сказал Жердь. 
Я пожал плечами, а Воронцов, ничуть не смутившись, остался за дверью.
Глав врач был сухой, но широкоплечий, загорелый и высокий. Он весь казался словно вырезан из дерева и покрыт лакировкой. На лице сорокалетнего мужика залегли такие глубокие морщины, что создавалось впечатление, будто какой-то мастер долго возился над каждой из них стамеской и резаком. А глаза его старили лет на 15 минимум. А взгляд… Взгляд особиста? Палача? Судьи? Правителя? Или все вместе? Колючий взгляд много чего повидавшего человека.
- Почему сразу не зашли? – спросил он.
- Казалось, если не свалю отсюда, то так и буду раз за разом просыпаться в палате. Был негативный опыт. 
- Я хотел с вами поговорить по поводу специфики вашего умения. – он даже подвинул к себе листок с ручкой. – Мне интересно, сколько точно дней вы провели в Улье до момента активации дара. Как часто пили горох. Сколько времени занял процесс вашей заморозки. Ваши ощущения в этот момент. Приходили ли вы в сознание. Что чувствовали…
- Погодите. Вы требуете от меня информации, но ничего не предлагаете взамен. 
Сразу как-то вспомнилось знаменитое: «Ты пришел и говоришь: Дон Корлеоне, мне нужна справедливость. Но ты просишь без уважения…». Как-то так, ага. 
Жердь нахмурился и даже как-то удивился что ли. Было видно, что он привык добиваться всего и сразу. 
- Что вы хотите? – спросил он, с интересом глядя на меня. 
- Отмените мой долг. Для вас это копейки.
- Это не возможно. 
- Тогда хотя бы дайте скидку в счет лечения. Для кого-то в администрации пока важен сам факт, что я им очень много должен. Но на данный момент сумма для меня просто не подъемная. 
- Хорошо. Это можно, но с одним условием. 
- Нет. Эта информация на эту скидку. Информацию о следующих моих сеансах анабиоза будем обговаривать отдельно. 
Вот так напора побольше. Я ему нужен, а не он мне. Фартуна любит смелых и все такое. Попробуем сыграть на его слабости.
- Хорошо. Справедливо. Пятьдесят процентов вас устроит. 
- Вполне. А можете прям сейчас позвонить, если вас это не затруднит?
Жердь даже улыбнулся. Правда до глаз улыбка не дошла, растеряв свой потенциал по пути. 
- Что, так не любите Кесаря?
- На дух не переношу. 
Глав врач позвонил, сказал, что будет перерасчет и что бухгалтерия его пришлет. Вот так, жаль рожу эту мохнатого урода не вижу в этот момент. 
Потом он долго со мной общался, заставляя вспоминать болезненные подробности моей заморозки. Он выпытал все. И как я не старался укрыть от него факт употребления черной жемчужины – не получилось. Уговор есть уговор.
Он виртуозно направлял диалог в нужное ему русло. И еще и чувствовал, когда я вру, и чувствовал, что я чувствую, что он чувствует. В общем, мозги знахари и, правда, пудрить умеют. Может поэтому он и прижился среди нимф. Поэтому и потому, что такие люди приживутся где угодно и еще и возглавят это что угодно и переиначат его под себя. Не удивлюсь, если у нимф вообще всем он заправляет.
- Очень интересно. – подвел он итог, изучая свои записи. – Абсолютно не понятно, почему у вас не открылся второй дар. Но зато ясно, что анабиоз спас вас от превращения в кваза. Просто удивительно. Тут еще есть над чем подумать. 
Но все же постарайтесь не погибнуть от рук сектантов, вы очень интересный образец для изучения. И разумеется, вам обязательно нужно вернуть прежнюю массу тела. С развитием умения затраты калорий будут уменьшатся. А пока лучше иметь в запасе лишний жирок, килограмм десять. 
Кабинет я покинул выжатый как лимон. Словно меня всего на изнанку вывернули. Даже какая-то депрессия что ли накатывать начала. Спускался по лестнице как робот, в себя пришел только сидя в такси.
Да и то только благодаря водителю. Он оказался атомитом, уродливым настолько, что даже Фредди Крюгер, может сойти на его фоне за плод моих сексуальных фантазий. Он что-то быстро и громко говорил, часто жестикулировал руками и почти не держался за руль. 
Вот за эту его странность и зацепился мой разум. Да и то лишь на секунду. Но и этого хватило, чтоб немного заякорить сознание. Оно перестало беспорядочно метаться, словно отпущенный в море плот. 
- Куда едем? – спросил я.
- В общагу. Ты чего? – Воронцов озабоченно посмотрел мне в глаза. – У-у-у-у, – протянул он. – запущенный случай. Командир сворачивай в ближайший бар. Если, конечно, у тебя нашатыря в бардачке нет. 
- Эй, зачем нашатырь. – чуть с акцентом сказал таксист. – Живец мой пусть понюхает, лучше всякий нашатырь. 
Точно живец. Я начал рыться в рюкзаке, нашел искомое и выпил последние несколько глотков. Хреново. Надо новый делать, сегодня вечером займусь. Чуть полегчало, но именно, что чуть. Мысли все равно разбегались как стадо испуганных тараканов, когда на кухне свет включается. 
Окончательно я очухался уже, когда влил в себя две рюмки какого-то сверх крепкого живца. Огляделся по сторонам. Рядом сидит Воронцов. Слева за стойкой стоит лыбится Марли.
- Как я вообще сюда попал? Что за чертовщина? Чтоб я еще хоть раз в жизни со знахарем пообщался. 
- Ты сегодня хотел выманить на свидание одну знахарку. – напомнил мне Воронцов. 
- А точно, сколько время? – спохватился я. 
- Ну, ты кадр. – покачал головой парень. – Инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. Пять часов время. Ладно, пошли, Казанова. – Воронцов прихлопнул на стойку двадцати пяти рублевый кругляш и поволок меня на улицу.
- Вот зачем оно тебе надо? Такой бабе даже не изменишь. Она же сразу почувствует. 
- А я и не планирую. Есть в городе аренда машин? Надо что-нибудь типо лимузина или там внедорожник какой симпатичный. 
- Хм. – ушел в раздумья Воронцов. – Лимузин не обещаю, но можно что-нибудь приличное присмотреть. 
Мы поймали таксу и домчались до юго-западной окраины города, где в рядок выстроились ангары и гаражи. Там нас встретил веселый круглолицый и круглотелый мужик в пальто и кожаных перчатках.
- Вам для каких целей авто? – спросил он проходя мимо стоящих разномастных машин. Здесь было все, от одиночных легких снегоходов, до бронированного пикапа, даже «нисан жук» на гусеницах нашелся и пара лимузинов тоже приткнулась с краю. 
- Даму на свидание свозить.
- А дама, прошу прощения, какая из себя, попроще или посложнее, стерва и курица тупая или все же со вкусом и зерном адекватности. 
- Скорее последнее. 
- Тогда предлагаю трехсотый «крайслер». Классика. У нас на таких только городское начальство катается. Пассажирские места отгорожены перегородкой. Внутри минибар, телевизор, все удобства какие только захотите. Водителя предоставим недорого. Оплата почасовая. Споран в час за авто и столько же за водителя. 
- Водитель у меня свой. – я кивнул на Воронцова. 
- Тогда наша страховка не распространяется. То есть, если куда вмажетесь и чего помнете, платить будете сами.
- Это понятно. 
Мы оформили договор, я внес предоплату на шесть часов. Уселся на пассажирское рядом с Воронцовым, и он повез меня в б ресторан, забронировать столик. 
- А цветы у вас, можно где-нибудь купить?
- Можно, хоть товар, сам понимаешь, редкий и скоропортящийся. Но и здесь извернулись. Сейчас увидишь. 
И действительно увидел. Свежих цветов не было. За то было нечто более интересное. Цветы вырезанные изо льда. И цветы во льду. То есть прям как я, когда попал в Цитадель. Я взял самую большую розу вмурованную в лед. Она продавалась в специальной подставке. Ну, а что купил такую один раз. Поставил между рамами и вечность простоит, если потепление не случится.
Потом мы заехали в какой-то магазин, где я переоделся в туфли и черный костюм. 
- А ты что не будешь переодеваться? – спросил я в Воронцова. 
- Ну, уж нет.
- Давай. Я тебе куплю пиджак и эту кепку дурацкую, как у всех водил в американских фильмах. Ты же типо мой верный слуга и все такое. 
- Да пошел ты. – засмеялся Воронцов. 
Потом заскочили в оружейный, где я забрал готовые вставыши. Сразу их установил, зарядил ракетницы и убрал в карманы куртки. 
В семь часов мы уже припарковались у больницы и стали ждать. Спустя минут пять к нам подошла девушка из охраны госпиталя, постучала рацией мне по стеклу и спросила, какого хрена мы тут забыли. Воронцов светанул удостоверением и сказал, что мы агенты под прикрытием. 
Для пущей убедительности он даже достал из внутреннего кармана фоторобот сектантки, которая меня отравила и спросил не видела ли безопасница эту женщину. В общем, нас оставили в покое. А мы дождались, когда она уйдет, и начали кататься со смеху. 
- Ничего за это не будет? – спросил я, отсмеявшись.
- Нет. Все предупреждены сейчас же везде повышенная активность. 
Алиса вышла из больницы в восемь двадцать. Одета была как в прошлый раз и лицо все также закрыто шарфом. Воронцов бибикнул, когда она проходила мимо. Алиса остановилась, а безопасница на крыльце что-то заговорила в рацию. 
Я вышел из машины, заулыбался и подарил цветок. 
- Когда я тебя впервые увидела, ты также выглядел. – сказал она, улыбнувшись.
- Подвезти до дома? – спросил я. Мне была не видна нижняя часть ее лица, но почему то показалось, что она закусила губу в раздумьях. 
- Только до дома?
- Разумеется. Сказал я.
Мы загрузились в машину. Я включил музыку, что-то романтическо расслабленное. 
- Вина?
- Нет, спасибо. Слышала ты сегодня заходил к Жердю. 
- Да. Полезная вышла беседа. Он сказал, что если не хочу умереть голодной смертью при очередном сеансе, нужно набирать вес. 
- Это правильно. 
- Вот. Поэтому мы как раз сейчас едем в ресторан. Не против составить мне компанию?
- Я не голодна. Да и не одета я для ресторана. 
- А ты не ешь. Просто смотри и давись слюнями. А насчет дресс-кода не переживай, это все-таки Улей. 
- Ну, если так, то я согласна. – улыбнулась она. 

Глава 17. Первое свиданье, четвертое покушение

Мы доехали до ресторана. Официант проводил нас до столика. Воронцов зашел внутрь и уселся в дальний угол, так чтоб ему были видны и мы и вход в ресторан. Благо этот момент мы тоже продумали и забронировали два столика. 
Публика к слову была разная. Алиса поздоровалась с каким-то до невозможности сухим и сгорбленным мужиком, который попал в сюда явно в преклонном возрасте, Улей его омолодил, но все равно чувствовалось что-то такое. Он сидел в компании молодой девушки. 
- Это кто? – спросил я, когда мы уселись за наш столик. 
- Один из директоров Института. Профессор Сухов.
- Понятно. 
За соседним столом справа сидел какой-то рейдер. Он был в грязной одежде и заросший как, да как я, пожалуй, еще сегодня утром. Напротив него расположилась немолодая, но симпатичная женщина в платье и с ярким макияжем. У меня сложилось впечатление, что проститутка. 
Официант выложил перед нами два меню, мы погрузились в чтение.
- Мне самый вкусный коктейль с трубочкой. – объявила Алиса. 
- Бокал вина и мясное ассорти. 
Официант записал заказ и удалился. 
- Как тебе здесь? – спросил Алиса.
- Да неплохо вроде. Обживаюсь потихоньку. Сегодня даже жилье получил. Пока осматриваюсь, сейчас долги все раздам, с проблемами разберусь, всех сектантов изведу и тогда можно уже свое дело открывать. 
Тут к нашему столику подошел администратор и принес трубку телефона. 
- Извините, вас вызывают, очень срочно. 
Я пожал плечами и взял трубку.
Знакомый уже голос сказал:
- Держись от нее подальше. 
- Такие вещи я обсуждаю только при личной встрече. – бросил я и  отключился. Телефон тут же снова затрезвонил, но я сбросил вызов. 
Жердь, что ж ты творишь? Всю романтику мне портишь, сволочь. Что за детский сад в самом деле? 
- Больше не приносите. – сказал я администратору. 
- Что-то серьезное? 
- Да так пустяки. – отмахнулся я.
- Слышала, на тебя опять было покушение.
- Было. Ничего, отбился. Сейчас они тише стать должны, я думаю. Теперь к делу снова вояки подключились. В эсбэгэ крот был. Это серьезно. Игры кончились, сейчас война начнется. Я бы на их месте не отсвечивал. 
- У нас в районе тоже патрули усилили. Но этого недостаточно. В Цитадели полно белых пятен куда можно спрятаться. Промзона, Гадюшник, Зоопарк так вообще идеальный вариант. Среди атомитов легко спрятаться. Патрули туда толком не захаживают. Только если по границе.
Официант принес заказ. Тут же другой начал обставлять стол слева от нас. Все правильно. Рабочий день кончился, народ тянется отдыхать. Я отпил вина, а Алиса аккуратно просунула трубочку под шарф и начала пить коктейль. Да что у нее там такое может быть, что она лицо так прячет?
- Что мы все о делах, да о делах. Расскажи о себе. Сколько ты здесь? 
- Почти три года. 
- И как?
- Поначалу тяжело было. Но потом ничего привыкла. С даром повезло чего уж. Жердь опять же под свое крыло взял. Если б не он, то и не знаю, что со мной было. 
- А я счастлив, что сюда попал. У меня просто крышу рвет от такого количества настоящих живых людей. Я вот знаешь как рад, что сейчас могу с тобой поговорить и завтра мне не нужно тебя убивать.
Я взял вилку и отправил в рот кусочек хрустящего бекона и аж глаза закатил от удовольствия. 
- Дай, попробовать. – сказала Алиса.
- Очень вкусно. Поверь на слово. 
Лиса стащила с соседнего столика вилку, ухватила у меня румяный кусочек свинины, левой рукой немного оттянула шарф, а провой отправила еду в рот. В женщина должна быть тайна. А тут прям тайнища. Не зря же наверно говорят, что в нижнем белье женщина для мужчины привлекательней, чем без него. 
Вроде, что такого? Носит человек все время маску и шарф, а нет, надо узнать увидеть, заглянуть. А что там спрятано? Там же должно быть что-то спрятано. Или все же нет, или это такая игра? Не знаю. Но у меня скоро прямо одержимость появится на этой почве.
- Ты чувствуешь на себе влияние этого мира? – спросила Алиса. – Я имею ввиду, что очень многие здесь черствеют, кто-то даже становится чудовищем. 
- Я пока под вашими волшебными препаратами валялся. Придумал тест на человечность. Вот представь, у тебя последний патрон, и ты видишь бедолагу, которого пожирает лотерейщик. Он дико страдает, ты слышишь его крики, но находишься в безопасном месте. Этим патроном не убить тварь, но ты можешь облегчить страдания тому парню. Выстрелишь ли ты? Сейчас я однозначно скажу – да, но как только ответом на этот вопрос станет – не знаю. Это первый признак того, что этот мир непоправимо изменил меня.  
- Да ты философ. – улыбнулась девушка.
- Это все ваша наркота. 
Время пролетело как-то незаметно. Мы болтали и смеялись. Лиса все же заказала себе вина и пила его из бокала через трубочку. В одиннадцать все же решили закруглятся. Это я птица вольная, а ей с утра на работу. 
Мы петляли по дворам района нимф. Крайслер с трудом заносил свою задницу в узкие проезды между сугробов. 
- Останови здесь. – сказала Алиса. – Давай прогуляемся, тут немножко осталось.
- Давай. 
Мы вышли. Я взял ее за руку. Пара типов креминальной наружности, хотела подойти, но потом рыжие волосы дали отблеск в свете фонаря, и шпана растворилась в темноте подворотни. Узнали, значит, боятся ее трогать.
- Опасный у вас тут район. 
- В Цитадели почти любой район опасный с наступлением темноты. 
Мимо нас прошел вооруженный патруль из двух девушек. Они поздоровались с Алисой и с подозрением покосились на меня. Мы вошли в арку между домами. Девушка остановилась и развернувшись ко мне лицом посмотрела мне в глаза. 
- Мне было очень хорошо, мне уже давно так хорошо не было, правда. Но все же не надо всего этого. Ты больше не приходи. Пожалуйста. Если я тебя и правда понравилась. Если хочешь для меня добра, держись от меня подальше. Прошу тебя. 
Вот и как это понимать? 
- Алис…
- Не надо. Дальше сама дойду. – она вырвала свою руку и быстро зацокала каблучками. 
Я увидел тень возникшую впереди.
- Ложись! – заорал я и бросился вперед, навалившись на девушку и закрыв ее собой. Очередь из пистолета пулемета прошла над головой. Пули выбили кирпичное крошево. Звук выстрелов отразился от стенок прохода и ударил по ушам. Сзади раздался пистолетный хлопок. 
Фигура спереди вскрикнула и завалилась. Сзади донеслись звуки борьбы, я вскочил, выхватывая ракетницу из кармана. Воронцов валялся на асфальте, я пальнул в убегающего человека. Попал, кажется, по ногам. Стажер соскочил, догнал его и от души приложился ногой по башке. 
Я развернулся к Лисе и помог ей подняться. Из разбитого при падении носа у нее текла струйка крови. Шарф слетел и открыл изящный подбородок, немного пухловатые губы правильной формы и клыки. Маленькие такие аккуратные. Не как у вампира, а снизу вверх как у орка.
- Тебе бы к стоматологу сходить. – ляпнул я первое, что пришло в голову. Просто чтобы заполнить тягучее молчание. 
Она всхлипнула и закрыла рот ладошкой.
Ну вот. Разрядил, называется, атмосферу шуткой. Идиот! Давненько я не общался с женщинами. А клыки смотрятся экзотично. Целоваться, наверное, неудобно. Хотя, не проверишь, не узнаешь. 
Она хотела убежать, но я схватил ее за локоть. 
- Тебя здесь не было, ты ничего не видела. Поняла?
Она ничего не ответила, вырвалась и убежала. 
Я обшманал труп в подворотне. Начинает уже в привычку входить. А этот не простая шваль. Человек при деньгах. Пять горошин, двадцать споранов и гора мелочевки перекочевали ко мне в карман. Документов, разумеется, нет. 
Воронцов подтащил подранка. 
- Было чего? – спросил я.
- Бабла малеха. 
- Аналогично. 
- Я бужу. Проведем экспресс допрос. – сказал Воронцов и залепил нападавшему смачную пощечину. После третьей он пришел в себя. Мы поволокли его за шкварник и бросили рядом с мертвым товарищем.
Воронцов упер ему ствол в башку и заорал: 
- Кто такой, сука? Говори или убью нахер!
- Я…я…Кастет. – выпалил он, судорожно переводя взгляд с трупа на нас и обратно.
- На кого работаешь, падла? – он макнул его рожей в уже начавшую застывать кровь подельника.
- Наемник я! Группа Брянска. 
- Самим-то не стремно на сектантов работать? – спросил Воронцов уже спокойней.
- На каких сектантов? – вкинул брови парень.
- На каких сектантов? – передразнил его стажер, сделав мину еще тупее, чем у самого бандита. – На таких. Это они на него заказ дали. – он даже ткнул в меня пальцем. –  При ритуале убить не смогли. Теперь хотят завершить начатое. В больнице покушение сорвалось. Еще одно после этого тоже. А вы им помогаете, гниды. Вы хуже червей теперь. Наемники уже не те, что раньше. 
- Да мы ж не в курсах были. – парень явно был ошарашен таким поворотом событий. – Сказали лоха грохнуть за долги.
- Вот кто по-твоему сектанты? 
- Да петухи они – нелюди. 
- А ты получается тот, кто на них работает. Хуже дерьма. – заключил Воронцов и сплюнул. 
- Кто заказ дал? – спросил я. 
- Не знаю. Старший заказы берет. Мы чисто исполнители. 
Где-то вдали топали тяжелые подошвы ботинок патруля нимф. Наверное и СБ уже мчится. Двое бойцов с пистолетами в руках и с логотипом кирпича на груди двигались к месту перебежками. Воронцов опознался издали и предъявил документы. В этот раз все пришло спокойно, мы дождались, когда приедет наряд, а потом и Псих с Якимурой нарисовались. 
Мурыжили нас на этот раз не так долго. Да и я уже ученный, знал, что и как говорить. Всей правды, разумеется, опять не сказал. Мы с Воронцовым версии заранее состыковали. Получалось, вроде как, я второму бандиту засадил из «пэпэ» другого наемника. Алису решили не впутывать. Не было ее с нами, и все тут. 
Клоп тоже явился на место преступления. Вот тут то мы и встряли. Грузить он нас по полной начал. 
- Чего здесь шлялись? 
- Я город изучал.
- Опишите весь день в подробностях.
- Давайте я дома напишу, а утром вам передам. 
- Нет. Пишите здесь и сейчас. 
Ну что за люди? Никогда таких не понимал. Интересно, Клоп Кесарю не брат случайно? А то одна и та же порода кишкомотов. 
- И вы, господин Воронцов, тоже пишите. 
Это хреново. Такой поворот событий мы не обсуждали. Да в принципе сильных расхождений не должно получится. Убираешь Лису из схемы, и все нормально. 
Ну, захотел человек себе костюм купить, машину хорошую в прокат взять, что тут такого-то? Другое дело, что наш визит в ресторан вдвоем странным выглядит. Да и управляющий нас с Алисой запомнил, Жердь ведь звонил.
Тут только один вариант, надо как-то надавить на него, чтоб Клопу не рассказывал. А как, пока вопрос. Жердь и так не в восторге, а если еще Клоп в больницу явится, то расклады вообще дерьмовые. Нет, нельзя Алису в расследование впутывать. Никак нельзя. 
А еще я на бабки попал. Пока Алису провожал, Воронцов же из машины вышел и за нами потихоньку пошел. Спас. Молодец, мужик. Мое почтенье и все такое. Только вот тачку без присмотра оставил. Колеса с нее сняли и бензин слили. Соответственно – бак пробит. Весь мини бар выгребли.  Козлы. Теперь ее на эвакуаторе оттащили обратно к владельцу. 
В общагу службы безопасности попали только к четырем утра. Обычная такая общага. На входе в будке сидел комендант. Видно, что в возрасте уже был, когда сюда попал. Светлокожий, что среди местных редкость. Звали его Кузьмич. Потому, что больше ни на кого он и не похож. Я тут же вспомнил главу спасателей с родного кластера. 
Комендант переписал мои данные в книгу регистрации жильцов, и мы поднялись на второй этаж. Кубрик у нас с Воронцовым был один на двоих. То есть комнаты разные, а вот кухня и удобства общие. Я ведь на место Йена заехал, а стажеров вместе селят, чтоб контакт налаживался так сказать. 
Моя комната была справа. Между нами кухня. А интересно сделано, у нас так не строили. Обстановка казёнщина голимая. Вещи все разбросаны, видно, что обыск был. Завтра все это дерьмо выброшу. А сейчас вот так, ногой в уголок спихать. 
Постельного нет. Точнее есть, но не будешь же на чужом спать. Вот об этом я не подумал. А где мне его взять посреди ночи? А комендант на что? Спустился вниз. Кузмич в положение вошел, выдал комплект под роспись, как положено. 
Ну, все, теперь какой-никакой, а свой угол есть. Чего делать? Глянул на часы полпятого уже. Воронцов во всю храпака давит. Тоже что ли спать лечь? Да какой тут сон. Все равно часов в семь поднимут, в участок вызовут. Клоп урод, будет уточняющие вопросы задавать. Уехать что ли куда в гостиницу и там спрятаться пока не отосплюсь?
За день я понял, почему Воронцова звали именно так. Его можно было назвать Волков или Иванов, ничего бы не изменилось, просто звезды совпали именно на Воронцова.
Было в нем что-то такое, от чего моя обостренная паранойя уходила на задний план. Он меня подкупил еще утром, когда извинился. Это многое говорит о человеке. Далеко не каждый способен признать свои ошибки. Тем более здесь в Улье, когда тобой в большинстве случаев рулит инстинкт. 
Воронцов простой как три копейки и сложный до невозможности одновременно.  Русский до мозга кости. Компанейский тип. Охоч до водки с пельменями, и люто ненавидящий себя за эту привычку. С ним каждый найдет общий язык, ведь увидит в нем частичку себя. Поэтому же многие его терпеть не могут.
Очень мне не хотелось, чтобы и он оказался предателем. Ну не может же быть, чтобы вокруг одни уроды попадались. 
Сон никак не шел. Тогда я  нашарил в рюкзаке планшет и зарылся в чтиво. Книг было много разных «История Цитадели», «Ферма зараженных», «1001 рецепт живца» и все в таком духе. Все, конечно, не осилил. Так по верхам пробежался. Читал до самого рассвета. Потом поменял электронную книгу на бумажную. Информации было много. 
Официально зарегистрированных человек пришедших сюда из основного Стикса было всего четверо. Но двое из них пришли вдвоем и записаны как один случай. 
Первый некто Шаман. Не от мира сего тип. Родился здесь в Стиксе. Пришел сам пешком через черноту. Улей его видите ли позвал. Живет отшельником где-то в горах. Орден его очень уважает, как «видящего суть вещей», чтобы это не значило. Да и Институтские судя по всему пропитались к нему неким почтением что ли, даже сквозь дебри сухого научного языка это удалось разглядеть.
Дальше идет парочка Игрок и Вен. Игрок этот мутный и скользкий как угорь. Вен вроде как из будущего вообще. Вхожи во все места, им и на Ледоколе рады и у пещерников и с дикими в ладах. Про сектантов не сказано, будем надеяться что с ними в контрах. Чем заняты непонятно. Интересная, в общем, компашка. 
Как сюда попали засекречено, сказано лишь, что не через черноту и не через горы. А как тогда? Лично я вижу только три варианта. Приплыли на западное побережье и прошли через пекло, что маловероятно. Телепортировались с помощью внешников, прыгнули там в портал, а вышли уже здесь через их ворота. Что еще фантастичней чем первый вариант. 
И последний – попали сюда с помощью портала, только вот как именно случайно или специально не ясно. Слышал я, что есть такие дары. 
Каждый попаданец из остального Стикса интересен по-своему. Но вот последний, является самой влиятельно фигурой. Зовут его Спрут. Старожила Улья. Дошел до наших краев, с помощью человека с даром ходить по черноте. Спутник его погиб почти сразу как здесь оказался. При каких обстоятельствах не уточняется. 
Местный расклад сил ему не понравился. Больше всего задело, что с внешниками тут дружба. А там они людей по запчастям разбирают. Поэтому Спрут попытался в городе переворот устроить. Но не вышло. Сам он при этом сбежал. 
Когда дочитал до этого момента, в дверь постучался Кузьмич, сказал, что звонили из отдела, ждут нас к восьми. Я глянул на часы – семь утра. Нормально. Разбудил Воронцова, а сам пошел вниз позвонить надо. Интересно, сколько стоит телефон протянуть в комнату?
Позвонил прям из будки коменданта, тем более и номера у него все имеются.
- Ало. Здравствуйте девушка. Вас из эсбэгэ беспокоят. Когда Алиса на работу придет, передайте ей, что вчера ее только поблагодарить заходили. Да. Она поймет. Спасибо. До свидания. 
Надеюсь, что поймет. 
Я вернулся в комнату и накинулся на Воронцова с вопросами. Оказалось, что именно Спрут основал стаб пещерников, и с тех пор с ними война. Они прячутся в каком-то хитром лабиринте пещер, где не человеку не даже элитнику до них не добраться потому, что есть у них люди со специальными дарами. Они сами себе в леднике проходы могут делать и их же замораживать. Так и выживают. 
У нас с ними даже торговля только на территории Ледокола. О как заговорил, не у Цитадели, а уже у нас. Это хорошо, это значит привыкаю. 
Я обсудил с Воронцовым планы на день и пошел в душ. После прочтения книг, брошюр и разговора со стажером можно было сделать несколько выводов. 
Во-первых у вояк и СБГ есть некий конфликт. Каждый работает на себя и пытается первым докопаться до правды. Вместо того, чтобы объединить усилия. Сектантов надо ловить и снаружи и внутри. Нужна сводная группа, но ее нет. Отсюда низкие результаты поисков. 
Ордену я бы не доверял, просто потому, что прятаться надо на виду. То есть, будь я сектантом, то создал бы этот самый Орден для отвода глаз, пусть изображает лютую ненависть, пусть даже помогает и кого-нибудь ловит. Того, кого я сам выберу. 
Но у власти тоже наверно не дураки сидят. Хотя и специалистов великих там быть не должно. 
А еще почему сектанты атакуют только Цитадель? С Ледоколом там все понятно, им этой посудине перед глазами маячить неудобно. А вот пещерникам они не надоедают скорей всего потому, что те им помогают. Если не управляют вообще, что тоже отвергать нельзя. 
Еще вопрос, внешники тут все из себя такие мирные. И это правильно, в здешних краях самый выгодный вариант. Но есть еще нолды, почему о них здесь ничего не слышно. Пока не ясно. Или может внешники типо франшизу на портал сюда выкупили у владык мультиверсума. 
Вопросы, одни вопросы, и пока никаких ответов. 

Глава 18. Допрос  ​

Я спустился на крыльцо общаги, отмахиваясь от лезущих в лицо столбов дыма. Жильцы выходили на службу, и почти каждый начинал дымить. Да, это тебе не рейдеры. Из тех, хоть некоторые опасаются курить, чтоб тварь какая запах не учуяла, а этим похер. В стабе сидят, на профилактику трясучки раз в пару месяцев ездят и все. 

Какие-то ушлые торгаши подъехали на двух фургончиках с мороженным, только вместо мороженного торговали шаурмой, хот-догами, горячими бутербродами и прочим быстрым перекусом. Видимо система уже отлаженная. Покупатели все больше говорят «мне как обычно». А как обычно у большинства это шаурма и кофе. 
Мы с Воронцовым из коллектива выбиваться не стали. Тоже купили завтрак. Напросились к одному из безопасников и домчались до участка. Как раз без пяти восемь подъехали. 
Там меня ждал сюрприз. 
На входе Якимура молча кивнул мне в знак приветствия и вручил временный пропуск. Аж на целый месяц. Мы все вместе поднялись в кабинет. 
Здоровяк встал, заулыбался, поздоровался со мной и Воронцовым. Якимура опять расположился у окна и закурил, а стажер сел за стол, взял толстую папку с делом и погрузился в чтение.
- В морду тебе сегодня не дам, даже не проси. – сказал Псих. – Может в тебя пальнуть, а? 
- Ты чего такой довольный? – спросил я.
- Как чего? – даже удивился следователь. – Вы нам такой подарочек подкинули. А ну ты ж специфики не в курсе. – сказал он, видя недоумение на моем лице. – Все, что сделал твой стажер, оно как бы тебе засчитывается, понимаешь? Потому, что он вроде как неполноценный и через тебя все должен делать.
- То есть, ты вчера преступника поймал и на что-то его раскрутил?
- Верно мыслишь. Этот олень понял, что конкретно попал. 
- Что удалось выяснить?
- Раскрутили его по полной. Адреса, явки, пароли. Сдал нескольких барыг торгующих нелегальным огнестрелом. Этот козырь начальство пока придержит.
- Ниточка на вояк выведет?
- Да, они с общаковскими и рейдерами примерно поровну ввозят это дерьмо. Так что готовься. Плешивый в тебя еще сильнее вцепится. Его начальству результаты нужны. 
- А почему совет эту лавочку не прикроет?
- Потому, что прикрывай, не прикрывай, свинья грязи всегда найдет. Система она одна, а тех кто ее объегорит хотят много больше. Раньше мода была в пространственных карманах провозить стволы. Потом вычислили одного, теперь так не получится.  
Да и не только ввозят и здесь со кладов воруют и сами тоже делают. Много ли ума надо обрез одностволку собрать под двенадцатый калибр? Внутренности провез. Ствол и приклад здесь купил. Все – стреляй в кого хочешь. 
Брянска тоже повязали, вместе со всей шайкой. Теперь все наемники на измене сидят. Это косяк конкретный, то что под сектантов подстелились. Хоть они этого и не знали. Брянска с Кастетом если выпустим, свои же на части порежут, вот они и поют соловьем, лишь бы воли не видеть. Если вся Цитадель узнает, то у наемников позиции сильно просядут, устанут дерьмо ложкой вычерпывать. 
Так что, благодаря этому у меня сейчас особы полномочия. Тебя, кстати, сегодня с ментатом допрашивать будут.
- Кто ментат? – сразу спросил Воронцов, оторвавшись от чтения.  
- Лесовик. 
- Хорошо. 
- Что хорошего? Что натворили опять? 
- Да ничего не творили. Просто наш донжуан вчера с Алисой был, надо бы эту тему замять, чтобы Клоп в больничку не поперся.
Псих заржал. 
- Да и пусть идет. Фарту ж жить веселее станет, теперь за ним начнут не только сектанты, но еще и нимфы гоняться.
- Оборжаться. – сказал я.
- Ладно. Переговорю с ним. Этот вопрос замнем. И чудо пулю из «пистолета пулемета» тоже. – он сделал средним и указательным пальцем жест ковычек.
- Мало ли что они там в свои стволы пихают. – развел я руками.
Зазвонил телефон. Псих взял трубку. 
- Угу. Угу. Понял. 
- Все, давайте вниз. – скомандовал он. 
Мы спустились на первый этаж и прошли в допросную. Воронцов встал в углу, оперевшись на стену. Я уселся за стол. Псих и Якимура сели напротив. Еще один стул между ними был свободен. 
В комнату вошел высокий широкоплечий чуть полноватый мужик в старом охотничьем тулупе. 
- Здарова, опера. – сказал он, снял шапку ушанку, протер ею лоб и положил на стол. Запустил пятерню в длинную клочковатую бороду, разгладил усы и уселся. 
Якимура лишь кивнул, а Псих крепко пожал ему руку. 
- Чо такой смурной, хладнокровный? – обратился Лесовик ко мне. 
- Не выспался просто. 
- Давайте задание. – сказал он уже следакам.
- Сейчас плешивый придет у него и спрашивай. – сказал Псих, а потом наклонился и что-то шепнул ему на ухо. 
Спустя минуту в комнату вошел Клоп. В руках у него был тот же чемоданчик. Сидячих мест не было. Он оценил кто в доме хозяин, но ничуть не смутился. Достал какой-то документ и отдал его ментату.
- Хм. – Лесовик запустил руку в бороду и изучал документ. – Понятно. – наконец выдал он. 
- Готов? – спросил у меня Псих.
- Готов. Чего тут готовится то? 
- Тогда поехали. – сказал Лесовик. – Твое имя Фарт?
- Да. 
- Тебе шестьдесят лет? 
- Нет.
- Ты сейчас в Цитадели?
- Да.
- Тебя пытаются убить прямо сейчас? 
- Нет.
- Угу. Хорошо.
Это он типо настройку провел. Интересно. 
- Ты убивал людей?
- Да. 
- Угу. – он разгладил усы и немного наклонил голову, прислушиваясь к внутренним ощущениям. – Хорошо. Едем дальше. – кивнул он сам себе. – Находишься ли ты в состоянии алкогольного или наркотического опьянения?
- Нет. 
- Имелся ли у тебя контакт со знахарями или нимфами в последние сорок восемь часов.
- Да.
- Опа. 
- Что? – вклинился Клоп. – Когда? С кем? 
- Вчера с Жердем. Все же написал. – про Алису я, разумеется, умолчал. 
- Это печально, господин Фарт. – сказал он мне, а затем обратился к ментату:
- Могут быть помехи? 
- Могут, – сказал Лесовик, – но не сильные. 
- Продолжайте. – кивнул Клоп, что-то пометив у себя в блокноте. 
- Так, что там у нас дальше. – ментат мазнул взглядом по листку и снова обратился ко мне:
- Имеются ли у вас диагностированные психические расстройства?
- Нет.
- А не диагностированные?
- Не могу знать. – по военному ответил я. 
- Слышите ли вы голоса? Не кажется ли вам иногда, что некоторые ваши мысли, словно подкинули?
- Нет.
- Угу. Хорошо. Не замечали ли за собой странностей или быть может, легкую одержимость какой-нибудь навязчивой идеей? 
Вот дерьмо! Ощущал, вчера сидел напротив Алисы и очень даже ощущал и до сих пор ощущаю. Плохо вчера с ней получилось. Надо извиниться сходить. Придется правду говорить. 
- Замечал. 
- Вот! – воскликнул Клоп.
- Не кипишуй. – сказал Псих.
- Опишите этот момент.
- Это личное, к делу не относится.
- Я же говорил, он что-то скрывает. – снова подал голос Клоп.
- Опишите свою навязчивую идею. 
Я тяжело вздохнул. 
- Еще раз говорю. Это личное. Связанно с симпатией к девушке. К делу не относится. 
- Отказываетесь пояснить этот момент?
- Да.
Клоп снова что-то записал у себя в блокноте.
- Хорошо. Состоите ли вы в сговоре с сектантами?
- Нет.
- Как думаете, в ваше сознание могли вторгнуться с помощью гипноза, энэлпэ или даров Улья.
- Нет.
- Почему вы так считаете?
- Мне кажется, я бы почувствовал. 
- Как пребывание в Цитадели сказывается на вашем психическом состоянии? 
- Положительно. 
- Знаете ли вы лиц причастных к сговору с сектантами?
- Может и знаю. Только они мне об этом самом сговоре не докладывают.
- Угу. – кивнул сам себе Лесовик. – Подозреваете ли вы кого-нибудь в связи с сектантами?
- Подозреваю. 
- Кого?
- Всех и каждого. 
- Угу. А кого больше всех?
- Воронцова. 
Стажер аж от стены отлип. 
- Хера себе. – только и выдал он.
- Почему вы его подозреваете?
- По ряду причин. Во-первых он у меня вызывает какое-то иррациональное доверие. На уровне интуиции. Паранойя напрочь отключается. Мозг отвергает весь недавний пережитой опыт и прямым текстом заявляет, что ему можно верить. 
Во-вторых, будь я сектантом, то точно бы завербовал Воронцова. Потому, что не подумают на него. Он на крота вообще не похож. В свете событий с предательством Йена еще и включается принцип, молнии не бьющей два раза в одно и тоже место. 
- Господин Воронцов, согласны ли вы пройти повторный допрос в присутствии ментата? – спросил Клоп.
- Да хоть в присутствии двух. – снова оперся он на стену. 
- Хорошо. – сказал Клоп. – Давайте к моему блоку вопросов. 
Ментат снова посмотрел на листок и спросил:
- Имеется ли у вас нелегальное огнестрельное оружие?
Я проглотил комок, желудок свело нервным спазмом. Клоп аж весь подобрался. Вперился в меня взглядом, а глазенки бегают. 
- Нет.
- Позавчера вы стреляли в напавшего бандита из его же оружия?
- Да.
- Как вы думаете, куда оно могло деться?
- Понятия не имею.
- Хорошо. Последний вопрос. Соврали ли вы во время допроса?
- Нет. 
- Хорошо. С этим все, давайте следующего. 
- Пожалуйста выйдите из допросной, господин Фарт. – сказал мне Клоп. 
Я вышел в коридор, дождался, когда дверь захлопнется и с облегченьем выдохнул. Интересно, а на планшете, есть местный уголовный кодекс или что тут у них? Надо хоть почитать, что мне грозит в случае чего. 
Я прислушался. Дверь странно искажала звук. Слышно было кто говорит, можно даже распознать интонацию, но вот сами слова разобрать совершенно не удавалось. Лесовик минут десять допрашивал Воронцова. Потом стажера тоже выгнали. 
- Не, ну ты вообще. – сказал Воронцов.
- А я что, я ничего. 
- Ну так то да, все по фактам раскидал. 
- Как прошло?
- Тссссс. – Воронцов прислушался. 
Лесовик что-то сказал. Клоп начал возмущаться. Псих, кажется, его попытался урезонить. Потом снова голос Лесовика. И негодование плешивого.
Мы с Воронцовым синхронно отлипли от двери и встали по обе стороны от нее. Клоп вылетел из допросной и громко захлопнул дверь. 
- Такого ментата самого с ментатом проверять надо. – недовольно пробурчал он себе под нос, проходя мимо. 
Да уж. Этот просто так не отцепится. 
Дверь открылась, вышел Лесовик.
- Вас там зовут. – объявил он и ушел.
- Под монастырь меня подведете. – сказал Псих.
- Здесь монастырей нет. Только если в Орден идти или к сектантам. – сказал Воронцов.
- Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему. – поддакнул я стажеру. 
- По краю сейчас прошлись. Этот плешивый вообще параноик конченный. Даже ментату не поверил, настолько на своей волне. 
- А что делать было? Помирать что ли? – спросил я. 
- Да все нормально. Претензий к тебе нет. Ты ж не виноват, что в стабе законы такие. 
- Надо решать этот вопрос. Я тут подумал, мне разрешение на оружие надо, чтоб больше такого дерьма не случалось.
- Разрешение. – задумался Псих. – Даже не знаю через кого подступиться к такой теме.
- А кто полчаса назад блатовал своими особыми полномочиями?
- Можно его вместо Йена оформить. – подал голос Якимура. 
- Ха. Чем черт не шутит. Обычно на это место очередь, но сейчас она не движется из-за инцидента. Стандартные процедуры проверки признаны неэффективными, новые пока не разработали. Давай попробуем. – согласился Псих. – Воронцов, проконтролируй всю эту бюрократическую херню. И с пакетом документов уже ко мне. А я пока позвоню куда надо. 
Вот у Клопа очко пригорит. Как бы он не начал под всех нас сразу копать. А то начнет какое-нибудь внутренние расследование. 
На том и порешили. Потом началась беготня по кабинетам. Я заполнил несколько заявлений. Потом занес документы Психу. 
- Я позвоню, когда будет готово. 
Мы распрощались и вышли. 
- Давай в больничку. Надо с Алисой пообщаться. 
- Что у вас вчера случилось? Я как-то со всей этой суетой забыл спросить.
- А, не важно. Лучше тебе не знать. 
До больницы добрались пешком. Надо было привести мысли в порядок. Вышли на Поперечную и так и топали до самого поворота по ней. Там завернули во дворы и через пару кварталов оказались у входа в клинику. 
Внутрь меня не пустили. Алису позвать отказались. Передать записку тоже. Интересно, это инициатива Жердя или самой девушки. Или одно на другое наложилось?
- Поехали в общагу. – сказал я Воронцову. 
Ладно. Этот вопрос пока отложим. Но я так просто не отступлюсь. Это уже дело принципа. Почему? Так ли она мне нравится или тут вся суть в самом факте отношений. Вроде как, если ты с кем-то встречаешься, то это элемент некой стабильности. Это уже то, к чему ты будешь возвращаться, не просто в безликий город, а домой, к своей женщине.
Нет, пожалуй, она меня все же зацепила. Даже клыки не отпугнули. Скорей даже наоборот. Вот что масс медиа с людьми делает. Мозг такое уже за норму принимает. 
По пути заскочили в магазин. Я купил себе всякой всячины для дома: одежду, тапки, полотенец, мыльно-рыльное и прочее. Взяли с Воронцовым еды, а то холодильник стоит на кухне, а на вопрос «что в нем?», сосед ответил «не знаю, я туда ни разу не заглядывал». Надеюсь, он работает. 
Доехали до общаги. Поставили чайник, наделали бутербродов, сели на перекус. По ходу дела приготовил свой фирменный живец. Воронцов попробовал, остался доволен. После еды разморило, но надо перетерпеть. Делом заняться. Поспать можно и днем лечь.
- Слушай, я без музыки или аудиокниги ничего по дому делать не могу. Ты ж тут народ знаешь, сходи попроси какой-нибудь музыкальный центр. 
- Музыка – это тема. Сам давно думаю. Только нет сейчас никого. На службе же все. Поехали лучше купим напополам.
- А с Йеном вместе чего не купили? 
- Да он какой-то не компанейский был. Общались только по работе. А здесь даже не разговаривали. 
Съездили в магазин электроники. Выбрали модель, которая одной колонкой идет, а в ней уже разночастотные динамики. Накупили дисков и флэшек, каждый себе по вкусу. Поставили это чудо на кухне. Решили испытать. На шум тут же прибежал Кузьмич. Пришлось убавить громкость.
Мы Воронцовым сидели на кухне. В колонках надрывался Егор Летов. Причем в этой версии качество звука было заметно выше, чем в моем мире. Я переснаряжал патроны. Воронцов чистил свой табельный. Вчера как-то не до этого было, а пострелять пришлось. 
- Я Якимуру выкупить не могу. – признался я Воронцову.
- А там нечего выкупать. Он всегда сам себе на уме. Говорит редко и то в основном с Психом. Раньше еще с Йеном общался. Тот под него косил, вот и расспрашивал все время. Как же он тогда сказал. – Воронцов даже затылок почесал, силясь вспомнить. – Экономлю ментальную энергию. Во! – наставительно поднял он палец вверх. – Якимура иногда дела раскрывал не опросив ни одного свидетеля. Просто ходит наблюдает, а потом, бац задержал кого-нибудь. Псих реально бегает, суетится, пробивает по базам, кого-то расспрашивает. А тот просто какую-то деталь выделит, и она ключевой оказывается. 
Пока я слушал рассказ, успел ссыпать немного пороха со всех гильз, запыжывал только наполовину. Лучше бы, мне кажется, для этого дела шестнадцатый калибр подошел, но теперь уже менять не буду.
- Я знаешь чего не пойму, почему наемники в камере отсидеться хотят? Какие у них перспективы? 
- Время тянут. Надеяться, что что-то поменяется. Думают, что наемников задавят, или наоборот какой-то кипишь начнется, что про них вообще забудут. Им пообещали, что в штрафники переведут. Да только их и там достанут, если сильно захотят. Я бы достал. 
- А в штрафниках чего? 
- Да ничего. Время опять же. Ты еще не врубаешься. Мы же не стареем. Некоторые городские планы на двадцать-тридцать лет вперед строят. Другие десять лет уборщиком работают, своего шанса ждут, а потом у них бац, и полезный дар открывается, они становятся во все бригады рейдерские нарасхват. Будет время, будет все остальное. 
Да тут было над чем подумать. 
- А ты вообще как, в рейдах был? – начал я потихоньку прощупывать почву. 
- Так, только в составе каравана. Или во время профилактик. Еще как-то раз с наемниками гильдейскими до Ледокола за товаром катался, когда еще у Вима работал. Меня в вояки пытались затащить. Я ж снайпер бывший. Почти три года отслужил по контракту. Потом по ранению списали. Пошел по зиме на охоту и здесь оказался. 
- Понятно. 
- А что? 
- Да так. – не стал я пока раскрывать карты. 
Гильзы я запечатал звездочкой и рассовал по карманам. Пусть пока будет.
Затем пошел в комнату. Порылся в вещах из интересного нашлись только книги по криминалистике. И где он ихдостать умудрился? Остальное дерьмо упаковал в мусорные пакеты. Воронцов помог их вынести. 
Здесь бы еще уборочку замутить. 
- Может пэхэдэ устроим? – спросил я соседа.
- Не. Раз в семь дней уборщицы приходят. Всего за два спорана выносят мусор и пылесосят. Если надо за дополнительную плату, еще и посуду помоют, пыль протрут и полы вымоют.
- И когда в следующий раз придут? 
- А завтра и придут. 
- Все равно сам хочу. 
- Типо как пометить территорию, только наоборот, отчистить. 
- Наверно. 
- А давай, хер с тобой. Поностальгируем. 
- Я к Кузьмичу за инвентарем сбегаю.
- Давай. 
С уборкой управились быстро. За такими рутинными делами начинаешь понимать, как тебе на самом деле не хватало обычной жизни. Только сейчас до меня начала докатываться волна осознания того, как я жил в родном кластере и что там творил. Здесь моя психика постепенно приходит в норму. От этого меня еще больше пугает то, что я задумал. 
- Во девчата удивятся. – сказал Воронцов, глядя на сияющую квартиру.
- Все. Я спать. Вечером разбуди. 
- Если сам не усну. 

Глава 19. Воры  ​

Воронцов все же уснул. Разбудил нас опять Кузьмич. 

- Вы бы, служивые, телефон что ли себе протянули. – ворчал комендант. – Жалованье все-таки получаете, а то нашли мальчика на побегушках. В бар подтягивайтесь к Психу. 
Да, телефон надо провести. Этим и занялись сразу, как спустились вниз. Кузьмич сказал, что позвонит и сделает заявку в телефонную компанию.
- Я не пойму, почему здесь мобильную вышку не организуют? – спросил я у соседа на улице.
- Не знаю. Не вникал. Говорят, что нужного оборудования нигде нет. 
- А телефонную линию кто тянет? 
- ИнститутГорСвязь, ясное дело.
- Ага. Вот тебе и ответ. Первый работающий мобильник в городе появится, когда последний дом будет подключен.
- Наверное. Им торопится некуда и незачем. Проводные линии слушать проще. 
В бар подъехали часам к восьми, по дороге еще заскочили перекусить. Надо себе орешков что ли купить. Чтоб все время грызть. Восполнять утерянный вес. 
Народу в баре уже было прилично. Рабочий день кончился, люди напряжение сбрасывают. Выпивают все больше культурно. Хотя вояки явно сильнее безопасников на алкоголь налегают. Ну оно и не удивительно. Работа за городом все-таки. Рисков больше, как ни крути. Страшно представить, как рейдеры пьют.
- Если опять драку затеете, больше не пущу. – предупредил нас Марли.
- Не. У нас мир. – сказал Воронцов. 
Мы заказали по паре пива. Сели за ближний столиком ко входу в зону эсбэгэшников. Вояки на своей половине расселись все больше кучками, сдвинув столы. Мое внимание привлекла троица в самом дальнем углу. Один из них был квазом. 
Я впервые видел их так близко. Форма у него натянулась на раздутой круглой спине и гипертрофированных плечах. Лица я не видел, но не думаю, что стоит вообще на такое смотреть. 
Один из них, уже изрядно подпитый, что-то показывал двум товарищам. Я даже подался вперед, чтоб получше рассмотреть. А потом и вовсе пересел за стойку.
- Ты чего? – спросил Воронцов. 
- Тссс. Смотри. 
Другой вояка выхватил предмет из рук кореша, вынул магазин, оттянул раму, заглянул в патронник. В общем, проводил обычный осмотр оружия. Моего оружия. Есть у меня стойкое чувство, что тридцать восьмые «вальтеры» здесь на каждом шагу не валяются. 
Я встал и направился к троице. 
- Стой. – дернул меня за локоть Воронцов. – Это не так делается. Лихой кавалерийский наскок хорош только в поле. 
- А если он его уже через полчаса кому-нибудь впарит? Да и не факт, что это он украл. Может просто купил. Я чисто пообщаться подойду. 
Воронцов лишь покачал головой, но пошел следом. Марли проводил нас пристальным взглядом. Остальные вояки мельком смотрели на нас и возвращались к своей беседе. 
- Эй, уважаемый, откуда такой пистолетик модный? – спросил я, подходя к троице.
Ага, тот, кто за владельца пистолет сразу убрал. Не узнал или только делает вид? Ну да, как он меня узнает, я тогда бородатый был, да еще под слоем льда. Трахом говорил, что меня так ледяной статуей в госпиталь и доставили, а там уже разморозкой занимались. 
- Купил у товарища. – ответил парень. Он был худ и ростом выше среднего, чуть сутулый со слишком длинными руками. 
- Редкий экземпляр. У меня недавно точно такой же украли. Не подскажешь, как товарища зовут, очень пообщаться с ним хочу. 
- А не пошел бы ты. – буркнул мне уже кваз, сделав полшага вперед. Башка у него была через чур большая по такой издали целиться удобно. Уши треугольные как у животных. Вместо носа две дырки. Волан-де-Морт недоделанный. 
- Не пошел бы. – спокойно, на сколько смог ответил я. – Я бы на твоем месте грубить не стал. Что тут за воровство бывает, знаешь? 
- Все разборки на улице. – заорал Марли. 
- А ты докажи, что я его украл? – словно не слышал его сутулый. 
- Да какие разборки Марли. Видишь, люди просто общаются. – ответил один из вояк, которые уже обступили нас с Воронцовым. С половины безопасников тоже начали подтягиваться люди. Всем было интересно, что за шум, а драки нет. 
- А ты крышку сними, там гравировка на английском «Дорогой Генри». 
- Ты кто такой, чтоб я тебе что-то доказывал? Я тебя первый раз вижу. 
- По морде дать кому, нет? – донеслось от входа. – Опа. Походу кому-то все же дать. 
Псих протолкался сквозь толпу и встал между мной и квазом. 
- Какие проблемы? – спросил он.
- Никаких. – ответил сутылый. – Твой кореш? – спросил он, кивнув головой в мою сторону. 
- Мой. 
- Разберись с ним. Я вижу, он тут недавно. Научи его с людьми общаться. А то попадется кто-то не такой добрый как я, и быть беде. Надо головой думать, прежде чем непонятные предъявы кидать. 
- Пошли. – сказал мне Псих. 
Я поиграл желваками, буравя троицу взглядом, и нехотя последовал за ним.
- Четыре дня осталось. – бросил я через плечо. По лицу было видно, что сутулый понял, о чем я говорю. 
- Зря ты это. – сказал мне Воронцов, когда мы шли к столику.
- Дело чести. – парировал я. 
Все расселись по местам, словно ничего и не было, разборки тут, как часть культурной программы, народ уже привык. Один Марли заметно расслабился. 
- Что это было? – спросил Псих. – Тебе проблем мало? 
- У него ствол мой. 
- Уверен. 
- Не знаю. Как раз пытался выяснить. Много ты тут «вальтеров» в обиходе видел? 
- Ни одного. 
- И я о том же. Если б он его реально купил, то не впадлу показать бы было. С его стороны никаких косяков нет. А этот заднюю дал. 
Я и сам не заметил, как в моей речи начали проскакивать жаргонные выражения, как только дело коснулось разборок. Видимо среда все же влияет. Ходишь, слушаешь все это, впитываешь. 
- Не купил он. – подал голос Воронцов. – Это Гнутый. Он в той группе был, которая тебя сюда и привезла. 
- Точно? – спросил я.
- Я сегодня дело смотрел. 
- Ладно. Забей пока. – сказал Псих. – Сейчас других проблем хватает. Да и нахер тебе этот раритет сдался? На лучше зацени. – он протянул мне мои документы, теперь в графе справа на паспорте стоял знак пистолета. 
- Завтра в оружейку зайдешь, получишь табельное под роспись. А пока вот держи. Поздравляю с зачислением. – он выложил точно такое же удостоверение, что я уже видел у Йена и Воронцова. – Это надо отметить. 
Я его от души поблагодарил. Потом хорошо сидели. Все местные анекдоты были в новинку. На второй кружке пива остановился и все дальнейшие попытки наполнить мой бокал пресекал. 
- Ну давай, что ты как не родной. – уговаривал Псих.
- Не. Мне много пить нельзя. Сорвет крышняк. Натворю делов. Я теперь вообще почти нини. Прикинь, сколько дерьма в башке за тот год накопилось. А если выпью, дверь между сознательным и безсознательным приоткроется, и вся эта лавина разом ухнет вниз. Мало тогда никому не покажется. 
Это как после армии. Ты год страдал, и кто-то должен за это ответить. И этот кто-то обязательно найдется и будет совершенно не причем. 
- У тебя так было?
- Нет. Я и после армии почти не пил по этой же причине. 
- Ну ты силен. – притворно восхитился Псих.
По домам начали расходиться к двенадцати. 
- Давайте, аккуратней там, чтоб нормально добрались. – сказал он на последок. 
- Да уже постараемся. – заверил его я. 
Доехали без происшествий, от греха подальше попросили водителя к самому подъезду подрулить. Расплатились и рывком заскочили внутрь. Позвонили от Кузьмича, доложили, что прибыли на место. 
- Кузьмич, а ты вообще спишь? – спросил я у вечно бодрого коменданта. 
- Сплю, а как же. – улыбнулся он.
- Слушай, я здесь уже сколько живу, ни разу его спящим не видел. – шепнул мне уже на лестнице Воронцов. 
Мы поднялись в комнату. Я еще немного почитал перед сном и отрубился. 
***
Никто меня не будил, поспать удалось аж до десяти утра. Встал, умылся, побрился, хлебнул живца. Воронцов уже гонял чаи в компании тихонько поющего Цоя. Я присоединился к соседу, чуть добавил звук и заварил себе крепкого кофе. 
- Что сегодня по плану? – спросил сосед.
- Сначала надо в отдел за пистолетом. Там как, сам выбираешь, или что дадут?
- Да по-разному. Смотря, что имеется в наличии. Многое от настроения Прапора зависит. Он у нас на припасах сидит. А после оружейки чего?
- Надо к Виму заглянуть. Может, он чего выяснил. В администрацию заскочить. Посмотрим, как Кесаря обломать можно.
Я выглянул в окно. Ночью снег слегка припорошил дорожки. На градуснике было минус двадцать пять.  Из колонок в тему играло:
- В городе, где нет метро,
По утрам холодеет моё нутро,
По глазам быстро мимо мелькают дни,
Запомни меня молодым, запомни меня живым.
Внизу я спросил у Кузьмича что там с телефоном. Он сказал, что мастера приедут завтра. Ну и хорошо. Стребовал с меня два спорана за уборщиц. Я плюнул, да и отдал, пусть еще раз приберутся хуже не будет. 
В участок доехали быстро. Движение было не очень оживленное. Только на перекрестке с Продольной на Поперечную стоял патруль. Чукча или кто-то очень на него похожий переругивался с крупным лысым мужиком в кожаной куртке. 
Сани стояли вдалеке. Оленей было только трое. Четвертый валялся под колёсами черного внедорожника. 
- Общаковские козлы. – выругался таксист. – Вечно прут как танки на своих говновозах. 
У участка вышли.
- Посмотри адрес Гнутого. – обратился я к Воронцову. 
- Зачем? 
- Да так, на всякий случай. – соврал я. План у меня уже кое какой вырисовывался. Только надо опять машину в прокат брать. А я еще за ту не рассчитался. Так на мне долг и висит. 
На входе вместо пропуска, я показал сержанту удостоверение. Он удивленно вскинул бровь, но ничего не сказал. 
Я пошел в подвал на склад. Воронцов ушел вверх по лестнице. Оружейная, как и полагается, была отгорожена решеткой. Меня встретил крепкий мужик, матерящийся через слово. Я подал ему бланк, он молча пробежался глазами и махнул мне рукой, отпирая дверь.
Сначала Прапор хотел вручить мне «макаров», но я начал качать права и запросил «АПС». В итоге получил «ТТ».  А иначе с ними никак. У кладовщиков всегда так, проси в два раза больше, получишь чуть меньше, чем нужно. Расписался за пистолет, два магазина и кобуру и пошел в кабинет к Психу, напевая про себя: «Лучше старенький ТТ, чем дзюдо и карате».
Здоровяка на месте не было. Якимура читал какой-то отчет и курил у окна. Кивнул мне в знак приветствия, даже не глянув в мою сторону. Воронцов читал дело. Следователь покосился на него краем глаза и лишь хмыкнул 
- В участок каждый день хожу как на работу. – сказал я. 
- А ты тут теперь и работаешь, вроде как. – сказал Воронцов. 
- Тогда, где мое жалованье?
- А это не ко мне вопрос, к бухгалтерии. Ну, вообще-то я подозреваю, что тебе его очень даже платят, причем с какими-нибудь премиями. Только не дойдут до тебя эти денежки, даже не мечтай. – Воронцов захлопнул папку. – Пошли?
- Пошли. 
- Есть подвижки? – спросил я его уже на улице. 
- Неа. Глухо как в танке. Для движения следствия, надо чтоб тебя еще пару раз хотя бы попытались убить. 
- Типун тебе на язык. У меня эти покушения уже знаешь, где стоят? Я, конечно, Фарт. Но запас удачи он же тоже не вечен. Если так дело пойдет, привалят меня просто по закону больших чисел. Дорогу осилит идущий и все такой, даже если это идущий сектант, а дорога ведет к моей смерти. 
- Господин Фарт. – донеслось из-за спины. – А я вас везде ищу. Уже не надеялся вас застать, хотел наряд за вами высылать. – Клоп улыбался, следя за моей реакцией. – Вы мне соврали, Господин Фарт. Администратор ресторана утверждает, что вы были там с девушкой. А в отчете об этом ни слова. 
- А я не обязан вам это рассказывать. Моя личная жизнь к делу не имеет никакого отношения. Может вам в следующий раз еще половой акт во всех подробностях расписать?
- Кто она такая? Мне нужна ее контактная информация. Как зовут, где живет?
- Понятия не имею. Просто снял проститутку. В деле не хотел упоминать по этическим соображениям. 
- Ясно. Хорошо. Так и запишем. Отказался сотрудничать со следствием. Вы ходите по очень скользкому льду, господин Фарт и однажды можете поскользнуться.
- Учту. – сказал я.
- До встречи. 
- Вот урод. – процедил я сквозь зубы, когда он ушел. 
- Вот Алиса обрадуется, если узнает, что ты ее проституткой назвал. 
- Не усугубляй, а. – поморщился я.
До торговой площади домчались знакомой дорогой. ДТП на перекрестке так и не разрулили. Там стояло уже две патрульных машины. Черных внедорожников аж четыре, еще приехала пара упряжек, несколько снегоходов и пара белых вездеходов. 
- Прилично народу собралось. Точно сцепятся. – прокомментировал происходящее таксист.
- А на Чукотке тоже не лохи печальные обитают. – заметил я. 
- Да они все больше ребята мирные. – сказал Воронцов. – Но защитить свои интересы тоже могут.  Главнюк их Нанаец не промах. Есть у них и бойцы и наемники-проводники. В городе они на рожон не полезут, но вот за его приделами, могут кровь попортить. Блатные это понимают, вот и стараются как-то баланс найти между гонором и здравым смыслом.
- Пока у них это не очень получается.
- А это у них всегда так. Хотя от группировки зависит многое. Есть, кто чисто по бизнесу шуршит. Те поспокойней. 
- Конфликты бизнесу мешают.
- Ага. А вот те, кто по беспределу двигаются, наркотой банчат, отбитые на голову. 
Такси остановилось возле знакомого оружейного. Я расплатился, зашел в магазин и поздоровался.
Какой-то рейдер покупал себе «Сайгу». Мы дождались его ухода. 
- Есть новости для меня? – спросил я торговца. 
- Да. Причем интересные. Всплыл твой штуцер, про «вальтер» ничего не слышно.
- Пистолет я уже нашел. 
- Даже так. 
- Угу.
- В общем, «ижак» сейчас на торговом пятаке. 
- Магазин, кажется «Битый сугробник» называется?
- Да. Продал его все тот же Картежник. Я с ним переговорил. Он утверждает, что не знал, что стволы с хвостом могут быть. Говорит, раньше ему фуфло никогда не подсовывали. 
- Ты ему веришь?
- Нет, зачем тогда в разные магазины пытался товар сбагрить. Имя клиента он не выдал.
Значит надо трясти этого Картежника. Сделаем Гнутому такой очень непрозрачный намек. 
- Хорошо. Спасибо. Кузнец в мастерской? 
- Да.
- Забегу на пару слов?
- Давай. – Вим поднял прилавок, и я спустился в подвал.
- Здорова. – сказал здоровяк, работающий маленьким напильником по какой-то запчасти.
- Я – кузнец. Я не могу ни куя. – выдал я старую шутку.
- Типо того. – рассмеялся здоровяк. 
- Два раза уже твоя игрушка мне жизнь спасла. – сказал я. – С меня однозначно поляна. 
- Добро. Я после шести почти всегда свободен. 
- Хорошо. Тогда до встречи. Я позвоню. 
Мы попрощались. Отлично, тут контакт налажен. Осталось только правильно диалог построить. Не думаю я, что он откажется от моего предложения.
После оружейного снова зашел в книжный. Спросил у продавца, где еще можно приобрести карты. Он дал адрес нужной фирмы. 
Разумеется, в ее названии была приставка «институт», а если быть точнее звалась она «ИнститутАйсТур». Занималась фирма изучением географии долины. Сводила воедино данные полученные от караванщиков, вояк и рейдеров и торговала ими. Куда ж без этого.
- И чего тебе там надо? – спросил Воронцов. 
- Хочу побольше узнать о месте куда я попал. Заодно проверю пока кое-что. 
Оказалось, что, не смотря на то, что у южных границ много богатых кластеров, карта вообще почти не заполнена. Люди туда не ходят. 
- А почему так? – спросил я у сотрудницы. 
Блондинка с убранными в хвост волосами, в юбке и рубашке, изучающе уставилась на меня.
- Недавно здесь?
- Допустим.
- Понятно. 
Вот и поговорили. Чтоб тебе зарплату также платили, как ты со мной информацией поделилась. Надо будет у Воронцова потом спросить. 
Я сделал пару распечаток нужных мне участков карт, расплатился и ушел. 
- Почему на юг никто не ходит? Черноты боятся? – задал я стажеру интересующий меня вопрос. 
- Того, что приходит из нее. – сказал Воронцов. 
- Там же ничто не выживает. 
Стажер заозирался по сторонам. 
- Ты книгу дочитал по Улью? 
- Еще нет.
- Дочитай. Может, тогда и вопросы отпадут.
И этот туда же. Теперь мне не терпится узнать, в чем там дело. В администрацию решил сегодня не ехать. Успеется еще. Три дня в запасе есть. А вот на торговый пятак однозначно нужно заехать.

Глава 20. Превышение должностных полномочий  ​

Заскрипел снег под полозьями саней, когда они остановились. Я начал вертеть головой в поисках нужной вывески. Чукча спрыгнул на тротуар, разминая затекшее тело и видя мое замешательство, махнул рукой в нужном направлении. 

Я дошел до магазинчика расположившегося на первом этаже купеческого дома, с высоким узким крыльцом и большой резной вывеской. Стены до самого потолка были завешаны оружием, а потолок здесь был метра три не меньше.
На звук колокольчиков вышла крупная женщина лет тридцати. 
- Здравствуйте. – сказала она.
- Здравствуйте. – поздоровался я в ответ. – Мы из следственного отдела. – Я достал удостоверение и показал его женщине. – Вы владелица?
- Нет, что вы, что вы. Сейчас. – она забарабанила в дверь подсобки.
- Кто там, Плюшечка моя? – донеслось из-за двери. Женщина смущено заулыбалась. – Полиция пришла.
- Иду. Иду.
Минут через пять к нам вышел сухощавый низенький мужик в синей вязаной кофте и джинсах, который вдвойне комично смотрелся на фоне своей пассии. Как хоббит по сравнению с нормальным человеком.
- Чем могу помочь? – спросил он. 
- Мы тут по поводу вот этого ружья. – я указал на свой штуцер на стене. –  Кто вам его продал?
- Да я уже и не помню. Какой-то случайный рейдер. Тут порой столько человек за день зайдет, все на одно лицо становятся, иногда кажется, что и отца родного не узнал бы. 
Ага. Дурака включил. Ладно.
- А у вас разве нет журнала регистрации?
- Был, да инцидент случился, я его кофе залил. Там теперь не буквы не разобрать. Пришлось выбросить.
- А это уже нарушение. – пришел на помощь Воронцов. – Согласно пункту шесть статьи тринадцать, каждый торговец огнестрельный оружием должен хранить журнал учета продаж. В противном случае выписывается штраф. Вы состоите в гильдии?
- Состою. – опустил глаза торговец. 
- Тогда кончайте ломать комедию. – наехал я. – Как часто поддерживаете связь с господином Картежником? 
Тьфу ты, Клоп сучара, приелось это его господин. 
- Вообще не поддерживаю. Он сам приходит и показывает товар. 
- Ага. То есть всегда знает, возьмете вы или нет. Никакой предварительной оценки по телефону не происходит, он каждый раз на сто процентов уверен, что вы все купите?
- Ну, да. – потупился торговец.
Я тяжело вздохнул и вопросительно посмотрел на Воронцова. 
- Оформляем его? 
- Придется. – разочарованно ответил он. – Звоните в гильдию, вызывайте их представителя. 
- А в гильдию то зачем? – вскинулся торговец. – В чем вы меня вообще обвиняете?
- Как зачем? – удивился Воронцов. – Гильдия должна осуществлять контроль за книгами учета продаж вооружения. Сейчас будем выписывать штраф и вам и им. А потом еще в отдел проедем, так как вы отказываетесь сотрудничать со следствием. 
- Хорошо. Хорошо. – сдался наконец торговец. – Он звонит, перед тем как прийти. Говорит, что есть и приносит. У меня его номера нет. 
- Как часто он бывает? 
- Примерно раз в неделю.
- Когда последний раз был?
- Три дня назад. 
- Хорошо. Всего доброго. 
- Лихо ты его, – сказал я Воронцову, когда мы вышли на улицу, – статья шесть пункт тринадцать.
- Да такой раздел реально есть. Только я номера точного не знал, пришлось импровизировать. А ружье мог бы изъять как улику. Думаешь, этот хер правду сказал?
- Нет, конечно, мутный он.  
- Рассчитываешь, что палево попробует сбросить? 
- Конечно, я на сто процентов уверен, что у него есть книга и даже целых две. Одна где легальные стволы записаны, вторая, где вместе с нелегальными. Он просто либо растерялся, либо записи не внес. Вот и дурака включил. А сейчас у него и книга появится и мой «иж» со стенки исчезнет и записи об этом не будет. 
- Пойдем вон в то кафе. – сказал Воронцов. – Из него как раз обзор хороший. 
- Пошли. 
Кафе называлось «Парящая еда». Мы заняли последний свободный столик у окна. Место явно популярное. Хозяйка была улыбчивой женщиной лет тридцати с пышными каштановыми волосами и, не смотря на холод, носила цветастый летний сарафан. 
Она выслушала заказ и спустя пять минут, еда прилетели к нам на стол. Сначала приземлилось блюдце, за ним чашка потом в чашку плюхнулся пузырь кофе, следом упала тарелка на нее курица. Жаренный картофель волнистой пунктирной линией протянулся из кухни через весь зал и начал десантироваться в тарелку. 
Я как завороженный смотрел на все это, раскрыв рот. Хозяйка засмеялась, увидев мою реакцию.
- Первый раз кинетиков видишь? – спросил Воронцов. 
- Первый. 
Еда была очень вкусной. Курочка сочной, а картофель хрустящий. Кофе натуральный и ароматный. В общем, я занес место в список своих любимых и понял, что приду сюда еще не раз. Перекусив, мы заказали еще по паре чашек кофе и наблюдали за оружейным. 
- Мы с тобой кретины все-таки. – сказал вдруг я. – Тачка своя нужна. 
- Нужна. – согласился Воронцов. – Тут же недалеко до аренды. Ты посиди, а я быстро сбегаю. 
- Давай. 
Прошло около пятнадцати минут и Воронцов подъехал на обычной зеленной буханке. 
- Как? – спросил он.
- Нормально. Пойдет. Тут все больше на таких и гоняют. Хозяин про меня спрашивал?
- Нет. Там его помощник был. У тебя же срок оплаты еще не вышел?
- Нет.
- Ну и не суетись пока. 
Спустя примерно полчаса к магазину подъехала синяя нива из нее выскочил парень, одетый во все черное и вбежал по ступенькам. Мы с Воронцовым вышли из кафе и сели в буханку. 
- Куда думаешь, погонит? – спросил я Воронцова. 
- Если не совсем кретин, то припрячет где-то у себя на складе. Если пропащая душа, то еще куда спихнуть попробует. 
Спустя десять минут Картежник черной тенью нырнул в машину, в руках у него был ружейный чехол. Мы тихонько тронулись, выезжая с пяточка. Картежник нас подрезал и первым выскочил на дорогу. Так даже лучше. Не подумает, что за ним едем. Ехали мы так, чтоб он был на грани видимости. 
Барыга свернул в рейдерский квартал и покатил к знакомому магазинчику. Я туда уже заглядывал. Не думаю, что хозяин забыл, о чем я спрашивал, так что вряд ли у него примут товар. О чем в слух и заявил Воронцову.
- Значит, сейчас точно на склад поедет. Больше рисковать не станет. Главное, чтоб не на промзоне это было.
- А что?
- Да очкую я туда соваться. Можно и не вернуться, если без прикрытия поедем.
- Не ссы, прорвемся.
- Надеюсь. – тяжело вздохнул Воронцов, выворачивая руль. 
- Сука, точно туда едет. – выругался он, когда нива картежника, не сворачивая, ехала по продольной уже полчаса. Еще была надежда, что он повернет налево в Гадюшник или общаковский квартал, но когда она проскочила оба поворота, стало очевидно, что склад все-таки на промзоне. 
Волнение Воронцова передалось и мне. Я проверил заряжена ли ракетница. Достал патрон в пистолете и поставил на предохранитель. 
- Тебе двенадцатый дать? – спросил я стажера. 
- Давай. Запас карман не тянет.
Я передал ему вторую ракетницу и половину скудного боезапаса. Мы совсем отстали, так что даже потеряли Картежника из вида. В промзону почти никто не ездит, по крайней мере, днем. Следы нивы были хорошо видны на плохо расчищенной дороге. 
- Смотри по сторонам. – сказал Воронцов. Буханка совсем сбросила скорость, чтоб звук мотора не разносился так далеко. Из развалин заводов и обвалившихся бараков постоянно кто-то провожал нас взглядом. Из нескольких гаражей вдали шел дым. Слева метрах в ста от дороги у канавы трое бомжей что-то сжигали в бочке. 
- Утилизаторы. – прокомментировал Воронцов. – Любое дерьмо можешь им привезти, заплатить чуток, сожгут или сожрут, в общем, концов не останется. 
Справа по крыши гаражей пробежал силуэт на четвереньках. 
- Ты видел? – повернулся я к Воронцову. 
- Видел. – сказал он, еще внимательней вглядываясь в дорогу. – Поэтому мне тут и не нравится. Здесь как будто за периметром. 
Буханка завернула в поворот. Прошла мимо склада с обвалившейся крышей и замерла возле гаражей перед следующим изгибом дороги.
- Сходи, посмотри, а то выкатим, тут все такие красивые, а он прям там стоит.
Я выпрыгнул из машины и выглянул из-за угла. Нива остановилась возле одного из гаражей метрах в двух ста. Движок тарахтел из выхлопной трубы шел дым. Самого Картежника не было видно. 
Я махнул Воронцову. Он заглушил двигатель, выбрался из машины и достал пистолет. Мы разошлись по разные стороны дороги и тихонько подобрались к ниве. Картежник чем-то гремел внутри гаража. Я кивнул Воронцову и забежал внутрь.
- Служба безопасности! Упал! Быстро! 
Картежник резко развернулся, хотел вырвать пистолет из кобуры, но понял, что не успевает, увидел направленное на него оружие, испуганный взгляд перепрыгивал с меня на пистолет и обратно, а непослушные пальцы никак не могли ухватить заклепку. 
Я подбежал и врезал носком ботинка ему под коленку и добавил по макушке рукоятью пистолета. 
- Порядок? – донеслось с улицы.
- Да.
- Пойду машину подгоню, от греха подальше. 
- Давай.
Я надел перчатки и забрал у Картежника «беретту». И где только взял такую? Воронцов подъехал, зашел в гараж, врубил светодиодную «летучую мышь», подвешенную к потолку, подошел к держащемуся за голову Картежнику, заламал его, обшманал, выгреб все из карманов и связал руки пластиковой стяжкой. 
- Мужики, вы что-то попутали. – залепетал Картежник. Он походил на цыгана, такой же смуглый и кудрявый, еще и с крючковатым носом. – Я не сам по себе, я под вояками хожу. 
- Да мы знаем. – заулыбался я. – Просто хозяин твой очень глупый и жадный человек. Он взял у меня вещи и не захотел возвращать. Я ни слова не сказал про свои горошины, но ему этого показалось мало. 
- Если у тебя с… –он замялся, но все решил не называть имя, – с моим старшим терки с ним и решай. Я-то здесь причем?
- Вещи мои у тебя. Продал их все ты. А спрашивать я только со старшего должен?
- Да я же не знал…
- Заткнись, пока я тебе что-нибудь не сломал. Тайник где?
Он посмотрел мне под ноги на пол застеленный листами рубероида. 
- Я пока тачку обшманаю. – сказал Воронцов, сыпав мне в карман мою долю из кошелька барыги. 
- Угу. Руки ему сначала спереди сцепи, пусть сам открывает. Не хочу, чтоб мне кисть оторвало. 
На этих словах Картежник даже скорчился от досады. Я не переставал держать его на прицеле, мало ли какой у него дар. Метнет в меня фаейрболл, и поминай, как звали. 
Барыга убрал листы рубероида, под которыми обнаружился обычный дощатый пол. Утопил шляпкуодного из гвоздиков, затем взял в углу плоскогубцы и чуть вытащил другой, потом чуть приподнялдоску, просунул инструмент в щель и перекусил растяжку. И как он ее так установил, туда же рука не пролезет?
Вдруг Картежник резко развернулся и влепил мне доской по ноге. Я выматерился и завалился. Выстрелив в падении. Пуля прошла сквозь барыгу. Он выхватил из тайника ствол и прыгнул сквозь стену гаража. Оттуда донеслось урчание и выстрелы. 
Я вскочил и, прихрамывая, бросился на улицу. Увидел лишь промелькнувшую перед лицом ногу Воронцова. Напарник. Хм. Ну да, пожалуй, теперь уже напарник запрыгнул на крышу гаража и несколько раз выстрелил. 
- Что там? – спросил я. 
- Тварь его подрала.  – отозвался Воронцов. – Но вроде жив еще. Так непонятно, там весь снег в крови. 
Матерясь на все еще ноющую ногу, я забрался на крышу. Кровь смешалась со снегом, отчего тот приобрел специфичный розовый оттенок. Странная четвероногая тварь, покрытая серой слежавшейся шерстью, валялась на боку. Картежник сидел, опершись на стену гаража. Из одной ноги был вырван приличный шмат мяса. Хорошо, что мутант его цапнул. А то мог на гараж заскочить и кого-нибудь из нас подкараулить.
Воронцов спрыгнул вниз и забрал у барыги пистолет. Я тоже спустился, достал нож и начал вскрывать споровый мешок зараженного. Внутри обнаружилась одна горошина и три спорана. Как-то многовато для такой хилой твари. 
Напарник перетянул Картежнику ногу ремнем. И мы вместе за шкварник потащили его до ближайшей дырки в сплошной стене гаражей. Занесли его внутрь склада. Воронцов достал смартфон. 
- Давай буди его. Компромат запишем и валить отсюда надо. 
Я бил барыгу по щекам, пока он не очнулся. 
- Значит так, – начал я, когда он окончательно пришел в себя. – если рассказываешь все, от и до. Потом будешь жить, начнешь играть в молчанку – привалим и уедем. Понял?
Картежник часто закивал. Воронцов врубил камеру. Сначала сфокусировал изображение на документах барыги, затем заснял его самого. Потом Картежник начал доставать по одному стволы из тайника, некоторые были с пломбами, другие же без. 
- Я никого больше не знаю. Работаю только с Гнутым. Он всегда сам на меня выходит. Я уже перепродаю стволы. Если чистый то по магазинам, если палевный, то иногда на черный скидываю через Шерхана. 
Он еще много всего рассказал, включая места встреч и адреса некоторых барыг. Воронцов ушел допроверять машину.
- Смотри чего нашел. – он показал мне револьвер в полиэтиленовом пакете.
- Ну и что нам с тобой делать? – спросил я пленного.
- Да отпустите, мужики, я тут не приделах. Обычный торгаш, какой с меня спрос?
- Давай его тут без тачки бросим? – предложил Воронцов. – Выберется, значит, достоин. Подохнет, значит не очень-то и хотел жить. 
- Справедливо. Поехали.
- Мужики, да вы чего. Стойте. Ну что вы как звери? Мужики! Погодите! – взмолился он. 
- Где второй тайник? – спросил я.
- Какой второй? Тайник один только. 
- Поехали. – сказал я Воронцову. 
- Стойте! – крикнул нам Картежник, когда мы уже собирались уходить. – В стене тайник, только я достать смогу. 
Я бросил ему ключи от нивы. 
- Доставай.
Барыга с трудом поднялся.
- Руки. – протянул он стянутые запястья. Я разрезал пластиковые наручники. Барыга сунул руку в стенку гаража, а потом вытащил оттуда запечатанные в целлофановый пакет спораны, на первый взгляд штук сто. Он передал мне кулек.
- Остальное. 
- Это все. 
Я тяжело вздохнул закрыв глаза. 
- Этот гандон меня уже достал! – изобразил раздраженность Воронцов. – Вали его и делу край. Стену раздолбим чем-нибудь. 
- Ладно. Ладно. – сдался барыга и вытащил из другого участка стены кулек раза в три поменьше набитый горошинами. 
- Другое дело. – сказал я, забрав добычу. 
Оружие мы сложили в обычный мешок из-под картошки, который видимо шел в комплекте с уазиком, и забросили назад в машину. 
- И что сейчас с ним делать? – спросил я. 
- Виму сдадим. 
- Возьмет?
- От меня да. 
- Тогда поехали. 
Буханка рыкнула движком и, выплюнув снег из-под колес, покатила по занесенной дороге. 
- Если вдруг остановят, то мы тайник вскрыли по наводке информатора, везем в отдел сдавать улики. – напутствовал меня Вороцнов.
- Понял. 
- Знаешь, может, реально пару пистолетов сдадим, прикроем задницу на всякий случай.
- Давай. – согласился я.
До магазина домчались за какие-то пятнадцать минут. Воронцов гнал как бешенный. Хотел побыстрее скинуть товар. Напарник зашел внутрь и проверил, нет ли клиентов. Потом мы втроем, вместе с Кузнецом занесли оружие внутрь.
- Не подгорю я с этим добром? – спросил Вим.
- Нет. Картежника товар. – ответил Воронцов.
- Тогда на него и запишу. 
- Там не все на продажу. – сказал я. – «ПП-2000» и «глок» отложи. Я заберу попозже. 
Воронцов удивленно на меня посмотрел. 
- Потом. – махнул я ему рукой. 
Дальше отправились в отдел, где по быстрому написали отчет и сдали два потертых «ПМ».
После этого заехали в «Парящую еду» и взяли поесть с собой на троих. В общаге отдали Кузьмичу его порцию в качестве компенсации за работу курьера. Да и вообще, с такими людьми отношение надо налаживать. Комендант был доволен. 
В комнате поели. Как раз до нашего этажа добрались уборщицы. Две молодые симпатичные девчонки в черных костюмах горничных. Мы угостили их пирожными и сказали, что надо только мусор забрать. Но девчата и слушать нас не стали и все равно пропылесосили и протерли пыль. 
- Может еще и борщ сварите? – предложил Воронцов. 
- Боюсь, тогда дело двумя споранами не обойдется. – стрельнула в него глазками одна из девушек.
- Там уже лучшими годами молодости платить надо. – добавила вторая, и они обе рассмеялись.
Девчата ушли. Мы с Воронцовым еще поговорили за жизнь под пуэр, фанатом которого оказался сосед. Я еще раз перекусил на ночь, немного почитал и лег спать. 
Только уснул и проснулся от холода. Воронцов похоже форточку забыл закрыть. Вставать и идти самому, было лень. А орать через весь дом терпеть не могу. Поэтому я просто свернулся калачиком и зарылся с головой под оделяло. 
Я снова ощутил лютый холод. Хотел проснуться, но не мог. Тело не слушалось. 
Откуда снаружи из-за границ темноты донесся голос Воронцова:
- Твою мать! Что это за дерьмо?

Глава 21. Игра в гляделки  ​

- Сохрани их. – только и смог прохрипеть я. Или, быть может, мне это лишь показалось. 

В любом случае проснулся уже в своем втором доме. Палата номер… А хрен знает, какой у нее номер. Знакомый запах духов. Я не стал открывать глаза. Вместо этого притворно застонал.
Послышалась легкая поступь. Теплая ладонь опустилась на лоб. Рыжие волосы упали на лицо и защекотали нос. Я накрыл ее ладонь своей. 
- Видишь, на какие ухищрения мне пришлось пойти, чтоб увидится с тобой. – сказал я, вымученно улыбнувшись. 
Алиса одернула руку, встала и быстрым шагом направилась к двери. 
- Стой. – окрикнул я ее и закашлялся от сухости в горле. Дотянулся до тумбы, которая опять стояла у кровати. Ну уж нет, больше я свою голову на нее не уроню, даже не надейтесь. Схватил стакан с убогим местным живцом и залпом осушил.
- Давай поговорим. 
- Нам не о чем разговаривать. Я, кажется, попросила тебя держаться подальше. 
- Тогда зачем сама вызвалась меня лечить? Что больше знахарей в больнице нет?
Она отвернулась и потянула за ручку. 
- Не приближайся ко мне. – твердо сказала она. Потом немного помедлила и добавила. – Пожалуйста. 
- Да почему? Объясни нормально! – повысил я голос.
Она впилась в меня злобным взглядом. 
- Не приближайся. – повторила она и вышла.
- Почему? – крикнул я через дверь. – Законы Средиземья запрещают нашим расам общаться? 
Ну что за истеричка? Нет, чтоб взять нормально объяснить. Тоже мне нашлась Гарона. Ну что там такого может быть? Шаман и вождь клана запрещают ей со мной дружбу водить? 
Я обессилено рухнул обратно на кровать.
Только закрыл глаза, как послышался звук открывающейся двери. Зашел Воронцов.
- Долго еще прохлаждаться будешь? – спросил он.
- А сколько я здесь?
- Уже четыре часа. 
- Опять счет за лечение пришлют. 
- Конечно. Кесарь хотел самолично тебе его вручить. Чуть ли не бантик на конверт повязал. Но я дурака включил, в отказ пошел, не взял гостинец.
- А вот за это большое тебе человеческое спасибо.
- Да не за что. Ты чем эту амазонку так раздраконил, она меня чуть не снесла на входе?
- Да. Бабы. – махнул я рукой. – Сначала сама приходит ко мне, потом говорит не приближайся. Три дня я гналась за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны. – вставил я известную цитату. 
Воронцов лишь рассмеялся. 
- Так у вас все серьезно. 
- Да иди ты. 
Я встал, оделся, проверил все ли на месте. Воронцов даже табельное мое из дома прихватил.
- Где пиявки?
- Дома. Я в коробку их убрал. Но надо будет в обязалавку сдать. За ними следят.  
- Успеется. У меня на них другие планы. Как вообще их закинули, через вентиляцию? 
- Какой там. Через уборщиц. Но их уже взяли. Точнее ее. Но она не приделах. Развели как лохушку. Девчонка к ней подкатила. Вручила шкатулку, мол, так и так, сделай сюрприз возлюбленному. Она уши и развесила, подкинула тебе подарочек. 
- Опять чудом спасли. Клоп, наверно, вместе с Кесарем торт купили, празднуют.
- Нет. Тут чудеса не при делах. Не убить тебя так. Твой дар штатно сработал в экстремальной ситуации. 
- То есть, либо нападавшие не знали про мой дар, либо знали, и это было предупреждение.
- Думаешь Гнутый? Нет. Тот бы чухнуться не успел. Да и видел я его, он бы что-то попроще придумал.
- Думаю тот. – Я показал палец вверх, подразумевая Жердя. Вполне мог быть он. И намек мне насчет Алисы сделал, и дар мой опять же снова исследовать можно.
Буду ли я с ним общаться? А почему нет? Не пойман – не вор. Да и не надо путать личное и деловое. Только пока не придумал, что с него вытребовать за сеанс, теперь он уже одной скидкой на лечение не отделается.
Мы вышли из палаты. Знакомая уже охраница с бритыми висками остановила нас и сказала:
- Жердь хочет с тобой поговорить. 
- Слушай, подруга, а тебя как зовут? А то часто с тобой видимся, почти лучшие друзья, а имени не знаю. 
Знаю, конечно, ну да ладно. 
- Сам пойдешь или тебя проводить в принудительном порядке?
Я рассмеялся. 
- Интересно было бы на это посмотреть. 
Раздувать конфликт, я, разумеется, не стал. Но, тем не менее, не упустил возможность и всю дорогу подкалывал девушку. В конце она не выдержала и все же начала отвечать. 
- Понимаешь в чем дело, я не верю с боевые способности женщины, если на ней нет бронелифчика. – сказал я. 
- Он есть, просто под формой.
- Тогда он бесполезен. 
- А ну дай проверю. – тут же подключился Воронцов и в шутку потянул правую руку. Только вот получил дубинкой по ней очень даже по-настоящему. 
Я заржал, а напарник упал в кресло в коридоре, баюкая стремительно распухавшую кисть. 
- Ути бедненький. – склонилась над ним девушка. – Ты, наверно, еще и правша? – старательно изображала она сочувствие.
- Да. – простонал Воронцов.
- Ну прости, что обломала тебе романтический вечер. – сказала она и пошла дальше. 
- Осторожней, леди. – обратился я к девушке. – Не стоит так в открытую проявлять свои чувства. 
- Тупые кретины не в моем вкусе. 
- Просто отлично. Мой товарищ как раз не относится к этой категории. 
- Умные кретины мне тоже не интересны.
- То есть все-таки слухи…
- Пошутишь про лесбиянок, – оборвала меня девушка, – получишь по яйцам также как твой приятель по руке. 
Хм, а приятель ли? Пожалуй, что уже приятель. 
Тем временем мы подошли к кабинету, прошли через приемную, секретарша даже взгляд на нас не подняла. Охраница доложила о моем приходе и пригласила внутрь. 
Там меня ждал сюрприз. В центре кабинета стояло кресло. Жердь резко поднялся и сказал:
- Ну наконец-то. Я уже заждался.
Алиса так и осталась сидеть, старательно не глядя в мою сторону. Что впрочем не укрылось от пристального взгляда ее опекуна. И без того колючий взгляд стал донельзя пронзающим. Я с трудом сдержался, чтобы не поежиться.
- Что предложите взамен? – спросил я, усаживаясь в кресло.
- А чтобы вы хотели? – пристально уставился он на меня. 
- Обсудим наедине? – Я выразительно покосился на Алису. 
- Милая, выйди пожалуйста. – сказал Жердь, не мигая глядя на меня. 
- Что ты хочешь? – спросил он, когда она вышла. 
Так теперь главное не облажаться, собрать всю волю в кулак. Немного актерских талантов. Давай, представь, что ты Дон Карлеоне на переговорах. Надо то всего лишь миг по-настоящему выдержать его взгляд. Просто поверить в собственную неуязвимость. 
- Не препятствуй. – сказал я, исподлобья глядя на Жердя. Долго его взгляд выдержать не удалось и пришлось воспользоваться лайфхаком. Смотрел ему между глаз, чуть выше переносицы. Собеседнику в таких случаях кажется думает, что ты смотришь ему прямо в глаза. 
- Я и не думал. – вдруг улыбнулся он, как всегда одними губами, отчего стало совсем уж не по себе. – Она сама не хочет с тобой общаться.
- С этим я разберусь. 
Судя по взгляду в его голове сейчас звучало что-то вроде: «Я же могу просто раздавить тебя в любой момент как клопа, ты это понимаешь? Понимаешь, не можешь не понимать. Так какого черта?»
Жердь усмехнулся. 
- Может тебе лучше денег дать? А то осталось ведь всего два дня, улетишь в отработку. У тебя большие долги, я могу закрыть их все и еще сверху подкину… 
- Эти мелочи меня не волнуют. – прервал его я, похоже и правда вошел в роль. Теперь главное не заиграться. – Просто не мешай. Это все, что я прошу. Либо так, либо никак. 
Жердь шумно вздохнул и отвернулся к окну. Казалось, я слышу, как перекатываются его желваки, словно медленно катящиеся шары для боулинга. Он повернулся, на его лице читалась полная невозмутимость. 
- Если что не так. Я тебя просто выпотрошу. – спокойно сказал он.
- Знаю. – так же спокойно ответил я.
Жердь запустил Алису. Знахари вдвоем принялись водить вокруг меня руками, а главврач еще и вопросы задавал. Я подмигнул девушке, когда он отвернулся. Она отвела взгляд. А лицо такое задумчивое. Мучается, гадает, до чего мы договорились. 
Процедура закончилась в разы быстрее, чем в прошлый раз. Они все больше сканировали меня, так как самому мне рассказать особо было нечего. Уснул дома, проснулся здесь. Опять весь иссох, все жировые запасы, которые набрал за эти дни организм опять закинул в топку и пустил на обогрев.
Напоследок Жердь дал мне рекомендации:
- В этот раз погружение в анабиоз произошло в мягкой форме, не так агрессивно как в прошлый раз, но тем не менее, процесс был все также неконтролируем. Обычно этот дар довольно прост в освоении. Хотя такой структуры еще не попадалось, может в этом все дело. Я бы тебе рекомендовал пропить курс гороха и попрактиковаться, желательно конечно под присмотром знахаря, но ты откажешься, поэтому просто под присмотром. Ну если что, пусть тебя привозят, откачаем. 
На том и попрощались. А попрактиковаться и правда нужно и горох попить тоже было бы неплохо. Благо финансы позволяют. 
Воронцов ожидал меня в коридоре, опухоль с руки у него еще не сошла.
- Может тебе врачу показаться, похоже на перелом?
- Да не, просто ушиб. – махнул он здоровой рукой. 
- Горячая штучка попалась. – подколол я его.
- Угу. – заулыбался он. – Только как к такой колючей подкатить. Если я ей как-ты замороженный цветок подарю, она мне им же башку и проломит.
Я заржал. 
- У тебя здоровья что ли много лишнего с такой встречаться?
- Ой, кто бы говорил. 
- Я все уладил. – похвастался я.
- Да ладно? – не поверил мне напарник.
- Угу. С Жердем в смысле уладил. С Алисой пока все муторно. 
- Что по плану? 
- Много еды, потом в общагу и Институт. 
- А туда нахрена?
- Много будешь знать. Плохо будешь спать. 
Мы вышли на улицу, Воронцов подмигнул курящей охранице. Та в ответ помахала дубинкой.
- Ну вот как? – спросил он у меня.
- Методом проб и ошибок. – сказал я. 
Я хотел поймать такси и уже начал махать извозчику на санях, но Воронцов меня одернул. Оказалось, он скатался в аренду и поменял буханку на белую «ниву». 
- Надо свою покупать. – сказал я.
- Куда тебе еще машину, у тебя долг с каждым днем растет.
- Это херня. Почти решенный вопрос. 
- Да ну.
- Ну да.
Сообщать ему, что решить этот вопрос планирую с его помощью я пока не стал. Мы заехали в «Парящую еду». Поели, а я еще и с собой взял. Голод был зверский и чувствовалось, что как только организм все переварит, ему тут же потребуется новая порция калорий. Кажется, тут включились уже какие-то восстанавливающие механизмы моего дара. 
Приехали в общагу. Пообщались с Кузьмичом.
- Телефонисты звонили, спрашивали вам две трубки ставить или одну? И ключи мне оставьте, они вечером приедут. Но вообще говорили, что лучше б вы дома были, чтоб показали куда именно ставить. 
Мы с Воронцовым переглянулись. Он пожал плечами.
- Дома будем. – заявил я. – Сами все покажем. На кухне, думаю, поставим на подоконник нормально будет?
- Нормально. – сказал сосед.
В комнате был бардак, кровать не заправлена. Вещи разбросаны. Это Воронцов так искал по дому стылых пиявок. 
- Ну ты вандал. Просто посидел бы, они бы сами все сползлись, либо к тебе, либо к батарее.
- Да откуда я знал. Нашел тоже биолога. Я эту херню первый раз в жизни видел. Я сначала даже отлеплять от тебя их боялся.  Что это вообще такое? Камень камнем. 
- Что это такое, мы как раз-таки в институте и спросим. Показывай.
Воронцов сложил всех стылых пиявок в деревянную шкатулку в которой их и принесли. Только теперь она была обмотана скотчем в целях безопасности. Я отсыпал половину в носок. Завязал его и положил возле батареи. 
- Не сбегут? – с сомнением покосился Воронцов.
- Нет. 
- Сталкивался уже?
- Довелось.
Мы поехали до Института. Я решил еще раз перекусить по дороге, поэтому Воронцов опять был за рулем, держа баранку одной рукой. 
Институт представлял из себя классическое здание городской администрации провинциального города. Хорошо над ним поработали и привели в человеческий вид уже здесь. Но некоторые вещи вроде античных колон у входа все равно бросались в глаза как струпья на лице модели. Эти характерные черты советской архитектуры разрушали образ современного научного центра, приземляя его до уровня областной шараги. 
Мы прошли внутрь мимо двух охранников на входе, предъявив им удостоверение. На пропускной был турникет. Еще один охранник переписал номера удостоверений и спросил:
- Вы к кому? 
- Нам бы к профессору Пингвину. – вспомнил я имя, недавно прочитанное в одной из книг на планшете.
Охранник заглянул в журнал. 
- Он на рабочем месте. Но не знаю примет ли. Проходите в приемную, там женщина подскажет.
Мы синхронно кивнули и прошли по коридору. Ботинки гулко топали по дорогому покрытию пола. В приемной сидела женщина со светлыми пышными кудрявыми волосами в белом деловом костюме. Она выслушала наш запрос.
- И как вас ему представить спросила она?
- Скажите, пришли люди из следственного комитета, принесли образцы для исследования.
Женщина удивленно вскинула брови и набрав номер телефона передала мои слова. Несколько раз поддакнула абоненту на том конце, а потом сказала:
- У профессора сейчас операция, проходите, он уже заканчивает. Второй этаж направо.
Мы поднялись по лестнице теперь уже институт стал больше напоминать хорошую американскую клинику, дошли до двери с табличкой операционная. Воронцов уселся, а я зашел внутрь. Там было две двери. Одна вела в наблюдательную комнату, вторая в процедурную. Я махнул напарнику рукой. 
- Ты уверен, что нам сюда можно?
- Все куда нельзя нужно запирать. 
Мы встали за стеклом наблюдая за процессом происходящим в комнате. 
Трое людей в медицинских костюмах и масках стояли у распотрошенного трупа зараженного, подозрительного похожего на тварь, что нам вчера попалась в Промзоне.
- Узнаешь? – спросил Воронцов, подтвердив мои догадки. 
- Угу. – задумчиво выдал я.
Я нажал кнопку на динамике, весящем под стеклом.
- Заканчиваем. – донесся оттуда мужской голос. – Подведем предварительный итог. Привезенный из промзоны объект в целом укладывает в теорию индивидуального развития. Все признаки на лицо. Характерная для зараженных оттуда мышечная дистрофия, слабые способности к мимикрии, преступно тонкая для существ их вида шкура. Болезнь волосяных луковиц и хрупкость когтей. Стадия развития примерно в желтой шкале. 
- Профессор, может все-таки нам позволят переговорит с вояками из промзоны. Мы им заплатим за информацию. Попробуйте договориться по своим каналам. 
- Вряд ли, милочка. Эти военные всегда себе на уме. Наука их не интересует. Ну, я все же попробую. Пищеварительную систему исследуйте сами. Меня ждет встреча. 
Профессор снял перчатки, шапку, халат и направился к выходу. Мы с Воронцовым переглянулись и вылетели из наблюдательной комнаты в коридор. Там напарник уселся с самым невозмутимым видом только, что насвистывать не начал знаменитый мотив «я тут не при чем». Мне же наоборот пришла в голову идея и я встал у двери, дожидаясь ученного.
- Здравствуйте. – слегка поклонился профессор выходя из операционной. 
Он и правда напоминал пингвина. Высокий, с чуть выпирающим животиком и непомерно длинными руками. Немного косолапые ноги как у тех, кто всю жизнь провел в седле. Ни и крючковатый нос, прям натуральный клюв. 
- Здравствуйте, профессор. Меня зовут Фарт, это мой коллега Воронцов. 
- Чем могу? Только пожалуйста побыстрее, у меня мало времени. 
Он явно был настроен скептически к любым представителям других фракций в городе кроме своей собственной. 
- Читал вашу статью про стылых пиявок в одной из книг, что можно здесь приобрести. Но там были лишь самые общие данные. У меня возникло несколько вопросов. 
- Доводилось сталкиваться. – тут же определил он. 
- Буквально сегодня ночью.
- Где-то близ Цитадели? 
- Нет что вы. В собственной комнате в общаге. 
Профессор непонимающе уставился на меня, силясь понять шучу я или говорю правду. Я не стал его мучать и открыл шкатулку. Ученный аж чуть не подпрыгнул от удивления. 
- Где вы их взяли? – перешел он на шепот и даже заозирался по сторонам, словно в пустом коридоре за нами мог кто-то подглядеть. – Пройдемте в мой кабинет.

Глава 22. Алло

Помещение в которое нас привел Пингвин мало походило на кабинет. Скорей на лабораторию. Столы, шкафы с книгами и папками, органы в больших банках, микроскоп, пробирки. 

- Садитесь. – сказал он и скинул со стульев груду документов. Мы уселись, стараясь не поставить ноги на разлетевшиеся по всему полу бумаги. – Рассказывайте. 
Я поведал ему историю моих обоих столкновений с этими странными существами. 
- Что вы хотите за эти образцы?
- Только лишь информацию. И сами уладьте их передачу со следственным отделом. 
- Разумеется. Спрашивайте.
- Сколько пиявок надо, чтобы убить человека? 
- Теоретически хватит даже одной. Если человек ее не будет снимать и откажется от пищи, то со временем она высосет все тепло.
- А если взять ограниченный временной промежуток, скажем около шести часов?
- Штук пятнадцать. 
Я кивнул. 
- Если вы пообещаете сохранить в тайне то, что я вам расскажу, то узнаете еще нечто интересное.
- Клянусь молчать. Говорите.
- Одна горошина и три спорана. Тварь была лотерейщиком. 
Ученный удивленно уставился на меня. 
- Зачем вы мне их принесли? Зачем все это рассказываете? Это не типичное поведение для представителя вашей структуры. Денег вы не просите. Я вас не понимаю. 
Я рассмеялся. 
- Я прощупываю почву и налаживаю деловые контакты. Я тут не так давно, и один товарищ посоветовал мне смотреть в будущее. А будущее очень витиеватая штука, кто знает, какие знакомства мне однажды пригодятся. 
Еще хотел выяснить, насколько Институт заинтересован в экспедициях. Если я, скажем, смогу принести вам еще стылых пиявок, то могу ли рассчитывать на помощь в сборах к вылазке, например? И есть ли у вас интерес к белебердынской научной литературе? Или быть может, даже кто-то хотел бы посетить странную метеостанцию хоббитов, где, кстати, в естественной среде обитают стылые пиявки. 
Глаза ученного загорелись. 
- Я не могу так сразу вам ответить. Нужно обсудить с коллегами и начальством. У вас есть телефон? 
- Только сегодня ставить будут. Есть номер общежития. Звоните туда, комендант передаст.
- Хорошо. 
Ученный вручил мне визитку, мы попрощались и вышли на улицу. 
- Ну ты ка-а-адр. – протянул Воронцов. – Налаживаю деловые контакты. – передразнил он меня. – Ты чего удумал? Оружие еще отложил. Собрался в рейд?
- Может и собрался. 
- Ну-ну. 
- Адрес Гнутого помнишь? 
- Помню. 
- Поехали, осмотримся. Я за рулем. 
- Давай. – Воронцов бросил мне ключи. 
Я давно не водил машину, но тронулся легко, без заминок. Поворачивал куда скажет напарник. По его объяснениям я примерно прикинул в каком районе располагается дом Гнутого. А был он в квартале нимф, почти на границе с Чукоткой. 
- Где там машину оставить можно, чтоб не разобрали по запчастям? 
- Лучше на главной где-то оставить и пешком прогуляться. 
Так и поступили. Оставили машину на небольшой парковке возле харчевни. И пошли дворами и закоулками, пока не вырулили в частный сектор. Дом Гнутого стоял в сторонке от всех. Обычная одноэтажная избушка с банькой и небольшим огороженным участком. Вокруг все затянули вечно замерзшие кусты. Если захотеть, то пробраться туда не трудно.
Дым из трубы не шел. Следы чуть заветрило, так что можно было предположить, что хозяина дома нет. Лучше бы дом по кругу обойти, но уж больно не хотелось следов оставлять. А то вдруг хозяин внимательный, еще насторожится. А оно мне надо? 
Вернулись и поехали в общагу. По дороге купили еды. Я снова поел прям на ходу и на вечер запас взял. Еще пришлось объехать несколько продуктовых и только в одном нашлись орешки. Взял целый киллограмм. Часть сразу отложил в мешочек и убрал в карман. 
В общагу вернулись как раз под вечер. Только успели зайти и раздеться, как в дверь постучали. Я взял пистолет, подошел и спросил:
- Кто там? 
- Связист. – донеслось из-за двери. 
Я осторожно приоткрыл и, правда, на пороге стоял мужик среднего роста, нос картошкой, одет в серо-синий рабочий костюм, в руках коробка, а через плечо перекинута связка кабеля. Я сделал приглашающий жест.
- Куда ставить? – спросил он.
- На кухне на подоконник.
Рабочий провозился всего минут пять и подцепил нас к общей сети. Телефон был черного цвета, но без барабана с дисплеем и кнопками. Воронцов сбегал до соседей и позвонил от них. Аппарат заиграл классической мелодией. После этого мужик с чем-то еще повозился и сказал:
- Ну все. С вас шесть споранов. 
- Я отсчитал нужную сумму. 
Мужик ушел, а я с Воронцовым сел ужинать. Тут вдруг телефон зазвонил. Мы настороженно переглянулись. Кто это? Кузьмич балуется, или Пингвин уже успел решить все вопросы? Воронцов взял трубку:
- Алло. 
В этот момент внутри аппарата что-то щелкнуло, и раздался взрыв. Оглушительно рвануло. Воронцова окутало голубое защитное поле. Часть энергии взрыва просочилась по его краям, и меня захлестнуло пламя.
***
Смутные образы заполонили сознание. Удушливый запах гари. Шкворчащий звук с которым плавилась собственная плоть. Гигантские стылые пиявки. Жердь разбирающий меня на органы и собирающий заново, как детский конструктор. Гигантский Воронцов принесший меня лилипута на блюдечке к главарю сектантов.
Ненавижу! – первое о чем я подумал, когда смог наконец осознать себя в бесконечной череде кошмарных сновидений. Чертовы сектанты. Выпотрошу всех самолично. Устрою им перманентную терапию неудачных попыток убийства. Пусть почувствуют себя на моем месте. 
Все тело чесалось. Но почесаться я не смог. Руки были пристегнуты к боковушкам койки. На глазах какого-то черта повязка. И воняет в палате медикаментами и бинтом. 
Сказать я тоже ни слова не смог. Только открывал рот как рыба, вместо слов из глотки вырывалось сипение. Я задергался на кровати, пытаясь привлечь к себе внимание. 
Послышался уже до боли знакомый звук открывающейся двери. А потом снова знакомый аромат духов. Сердце заколотилось. Хоть какая-то польза от моих вечных страданий. 
Кожаные крепления ослабли, руки высвободились, и я смог сесть. Алиса поднесла мне стакан к губам. Я по привычке не чувствуя вкуса залпом влил в себя мерзкое пойло. Руки оторвать тому, кто этот живец бодяжит. Страшно представить, как он готовит.
- Следующую попытку с тобой увидеться, я могу уже не пережить. – хрипло выдал я, почесываясь. 
- Одним дураком на свете меньше станет. – сказала Алиса. По голосу было слышно, что улыбается. 
Что оттаяла или это у нее синдром влюбленный медсестры, как ее там звали, Флорентс Найтингейл, кажется.
- У вас тут есть карта постоянного клиента? Чтоб бонусные балы капали и размер скидки увеличивался. 
- Еще чего. 
- Сними повязку. 
Она размотала бинт с моей головы, и я зажмурился от ударившего по глазам света. 
- Ты бледный как мертвец. – прокомментировала она.
Я посмотрел на свою кожу, тонкая и бледная, кажется если прижму палец к руке, то его отпечаток там и останется, как след ботинка на цементе.
- Можем вместе прогуляться, приобрету здоровый загар. 
- Мы это уже обсуждали. – погрустнела она. 
- Сколько я провалялся? – перевел я тему. 
- Четыре дня. Передняя часть тела полностью обгорела. 
- Как Воронцов. 
- На нем ни царапинки. 
- Это хорошо. 
- Тебе крупно повезло. 
- Лишь однажды, когда тебя встретил.
Лиса загатила глаза. 
- Даже не буду комментировать, насколько это плохо. Ладно, пикап-мастер. Отдыхай. Позову Воронцова, надо спасать Милу, а то боюсь, следующий штурм она отбить не сможет, и ляжет твой дружек вместе с тобой.
Я засмеялся и закашлялся. Алиса ушла, а вместо нее зашел Воронцов.
- Очнулся, мечта каннибала?
- А чо сразу мечта?
- Идеальная прожарка, до хрустящей корочки. 
- А-а-а.
- Как дела?
- Жить буду. Недолго, но ярко. Как успехи в делах сердечных?
- Она в меня влюбилась. 
- Как понял? 
- Когда бьет, даже не пытается попасть, увернуться легче легкого.
- Ее, кстати, Мила зовут.
- Опа. Рыжий контрагент слил инфу?
- Угу. 
- Не зря, значит, ты пострадал, так глядишь, еще пару раз и буду знать адрес, куда ей цветы послать можно. 
- Да пошел ты. Что там вообще было?
- Я героически спас тебя. У меня дар. В критические моменты на несколько секунд генерируется защитное поле. Вот и в этот раз сработал. Энергия взрыва по большей части улетела в окно, тебя лишь краем зацепило, тем, что осталось. 
- Комната?
- В дерьмо. Кузьмича чуть сердечный приступ не хватил. Мы теперь в другую переехали. Все ценное я перетаскал. 
- Телефонист? 
- Не смог сбежать от погони. Застрелился, когда его зажали в одном из подъездов. У него перед блатными большой долг был. Сейчас их раскручиваем. Известно лишь, что некто Харя перекупил его долг и подписал на эту тему. Кто такой и откуда взялся не известно. Ни общаковские, ни шпана за него не в курсе. Самое интересное, тебя в схеме вообще не было. Заказ на меня был. 
- Конспираторы хреновы. Что с пиявками?
- Мерзнут там без тебя, все мурашками покрылись.
- Это хорошо. Сейчас надо пожрать, потом в общагу и до Гнутого.
- Дался он тебе сейчас.
- Это дело принципа. Я ему срок дал. Срок вышел. 
Я встал и подошел к зеркалу. Видимо кожа вся слезла. И вправду я сейчас был бледный как поганка. Словно вообще никогда солнца не видел. Да еще и волосы везде обгорели, вплоть до ресниц. Ну и рожа у меня. Лицо осунулось, щеки впали. На ребрах хоть сейчас белье стирай. Куда вся мышца делась?
- Надо как-то с этим всем разобраться. 
С тех пор как я первый раз в себя пришел, уже больше недели прошло. А Гнутый мне мои вещи не вернул. Но и никаких контр мер к тому, что мы его человека вытрясли тоже не принял. Понимает, что меня сейчас трогать нельзя, слишком много ко мне внимания приковано. Значит, готовит что-то на будущее.
- Сейчас пожрем и в администрацию, а потом в общагу. – объявил я. 
- Тебе бы только пожрать.
- Надо вообще знающего человека найти. Чтоб он мне программу питания составил. Мне веса теперь килограмм двадцать как минимум набрать надо. А лучше все тридцать. 
- Найдем, не вопрос. У Психа или у Кузнец спросить можно. У них же в клубе были тренера, они должны шарить. 
- Номер чей-нибудь есть? 
- Есть. 
Пока мы спускались, Воронцов нашел в блокноте номер Кузнеца. Я попросил телефон у сотрудницы за стойкой регистратуры и позвонил в «белкин глаз». Спросил, что надо и записав номер, набрал «Северную ассоциацию боев без правил».
Представился как «Я от Кузнеца» и еле успел записать под диктовку нужную информацию, получилось на несколько листов. 
- Что за ассоциация? – спросил я Воронцова.
- В каждом из трех стабов есть такая. Большую часть времени они внутряковые бои устраивают, но раз в году на Ледоколе турнир проводится за звание чемпиона Севера. Кандидатов там отбирают крайне тщательно с ментатами и знахарями, чтоб тебе дар никак в драке не помогал. Там все по-честному. 
Весовых категорий нет, точнее, как правило она одна и это супер тяжелая. В том году пещерники титул взяли. Так что наши в этом пыхтят – готовятся. Тем, кто поехать не смог, записи привезут. В каждом баре крутится будут. Но ставки можно и отсюда сделать. 
- Круто. Культурная жизнь оказывается тут тоже есть. 
Мы вышли на улицу. Симпатичная молодая женщина катала в коляске безногого рейдера по двору. Он курил и что-то увлеченно ей рассказывал, она громко смеялась. Боец в логотипом кирпича бросил на калеку завистливый взгляд и прошел мимо нас, обдав перегаром. Жизнь в городе шла своим чередом. Я остановился и глубоко вздохнул. Хотелось просто вот постоять, наслаждаясь теплой погодой и свежим воздухом. 
- Смотри. – толкнул меня Воронцов. 
Туретт, побрякивая споронами в банке подошел к парочке и начал декламировать:
- Вьюга заметет следы, не найдет погоня.
Если б не она был бы я покойник.
Вьюга словно мать родная от врагов укрыла.
Вьюга это тварь дрянная мне ноги откусила!
Он безумно взвыл на последней строке. 
- Так оно и было, братан. – покивал рейдер. – Милая, подай ему. 
Девушка зарылась в сумку и бросила в банку кучу пластиковых кругляшей. Сумасшедший расплылся в улыбке и пошел дальше, намереваясь войти в больницу. Но охраница пригрозила ему дубинкой. 
Мы с Воронцовым прошли мимо, отмахнувшись от протягивающего банку попрошайки. 
- Мне покоя мысль не дает. Я не могу понять, какого черта сектанты так взъелись. Зачем прикладывать такое количество усилий, чтоб сжить меня со свету? – спросил я напарника. 
- Я тоже много над этим думал. Может дело в репутации. Вроде как они должны поддерживать свой мистический имидж душегубов. А ты от них живым ушел. 
- Не знаю. Просто в этом нет смысла. Я же все уже выложил следствию, Зачем за мной гоняться?
Я обернулся на шаркающие шаги Туретта.
- Почему кто-то хочет, чтоб мерзляк навсегда замерз. Потому же почему мерзляк – не мерзляк. – хитро сощурился и улыбнулся безумец. 
- Что это значит? – уставился я на него.
Но как и в прошлый раз он уже шел по улице, бормоча себе под нос:
- Я сидел топил снежок, горько так рыдая.
А слеза текла из глаз тут же замерзая.
Ко мне подошел дружок и вопрошает громко.
Нахрена ты перерыл здесь сугробов столько?
И я рассказал ему, как остался в дураках.
Как белую жемчужину я держал в руках,
Но уронил ее я в снег и не найду никак. 
Заехали в администрацию. Там меня приняла молодая короткостриженая девица в строгом деловом костюме и очках, видимо, чтобы еще больше серьезности в образ добавить. Я ей объяснил, что хочу взять подряд в счет долга, который вырос за то время аж до ста десяти споранов. Она сказала, что подыщет для меня варианты и позвонит.
Потом поехали в магазин и забили все заднее сиденье продуктами. Заскочили в общагу, там я забрал пиявок и немного поговорил с Кузьмичом. После этого поехали к Гнутому. 
В одном из домов напротив него жил атомит. Он работал водителем на мусоровозе. А в свободное время пил по-черному, да и дур травы не чурался. Такое даже существованием с натяжкой назвать получается.
Два дня мы с Воронцовы прожили у него, насквозь пропитавшись специфическим жженным запахом, словно подожгли пучок травы, веревки и немного проводов. За молчание и кров, снабжали хозяина алкоголем и продуктами. Я только лишь ел и наблюдал в окно. 
За это время вычислил примерное расписание Гнутого. В восемь утра он куда-то выезжал. Возвращался только под вечер и затапливал баню. На четвертый день я решил наконец действовать. У меня уже созрел план как все обстряпать. 
Мы дождались когда Гнутый снова уедет и прокрался к его ограде. На всякий случай натянули на лица лыжные шапочки. Мало ли, вдруг у него камеры стоят, которые не видно. Воронцов подсадил меня и я перелез через забор. 
Сначала я хотел подкинуть стылых пиявок через дымоход, но потом понял, что они так в печке и останутся или Гнутый их выбросит вместе с залой и даже не заметит. А мне надо, чтоб они прям на него самого навелись. 
Тогда заметил, что дом старый, но крепкий. И предположил, что где-то должна быть отдушина из подпола. Обошел дом по кругу. Нашел искомое. 
С собой у меня на всякий случай был гвоздодер, отвертки и плоскогубцы. У нас такие ходы на зиму обычно чем-нибудь затыкали. Но тут вечный холод и вентиляция была заколочена фанеркой. 
Я аккуратно поддел шляпку гвоздодером и надавил на инструмент. Поморщился от раздавшегося скрипа. Казалось он разнесся на весь район. Дальше уже тихонько вытягивал гвозди плоскогубцами. Благо они были небольшие. 
За фанерой обнаружился еще один слой защиты от холода. Доска еще и запененная по краям, но зато ничем не прибитая, просто вставлена по размеру. Я содрал пену. Вытащил преграду, за ней был уже классический ворох тряпок. Посветил фонариком, вроде чисто. Даже матку пола отсюда разглядеть можно. Ссыпал оставшиеся десять пиявок и восстановил теплоизоляцию.  
Все, теперь только ждать утра. Посмотрим пробрались они в дом или нет. Вернулся в свой наблюдательный пост у соседского окна. Да так там и просидел, читая книги, разговаривая с Воронцовым и чего-нибудь жуя. Кстати, чувствовалось, что вес потихоньку начал набирать с таким режимом. Так что программа питания работает. 
Потом все было как обычно Гнутый вернулся домой уже когда стемнело. Затопил баню. Часов в десять вечера помылся и зашел в дом. Примерно в шесть утра я заметил, как к дому подъехал военный «уазик», оттуда выскочили бойцы с носилками в руках. Они влетели в ограду и пулей выскочили обратно, неся Гнутого на носилках. Закинули его в машину и умчались на всех порах. 
Сработало! Теперь последняя часть плана. Я вышел и написал красной краской из баллончика у него на воротах «Воровать не хорошо». Вот так. Теперь пусть думает. 
Если совсем жизнь не дорога может и дальше меня игнорировать. Но если не полный кретин должен отдать пистолет. Или по крайней мере убить меня попытаться. Ну да, пусть в очередь запишется. 
Все теперь домой и оттуда не ногой, пока не начну весить как минимум восемьдесят кило. Обжорные каникулы. А затем в рейд надо, а то осяду тут в крепости совсем расслаблюсь и потом меня уже не выгнать за ворота будет. 

Глава 23. Мне нужно за периметр

«СТМ – синдром теплого места. Феномен, которому подвержен почти каждый житель нашего участка Улья. Суть его в том, что человека охватывает иррациональный страх выйти за периметр стаба. Больше всего ему подвержены жители Цитадели. Меньше всего дикие. Даже бывалые рейдеры, после того как проведут больше двух месяцев за стенами иногда не могут себя заставить выйти на просторы Стикса».
Я дочитал до этого момента и закрыл приложение. Больше оттягивать нельзя. Чувствую, как с каждым днем эта идея нравится мне все меньше. Я не выходил из общаги уже пятнадцать дней и все, что делал, это читал, ел и упражнялся с гирями. Покушений больше не было. Ни Клоп, ни Кесарь, ни Гнутый меня не доставали. Все словно забыли о моем существовании. Не иначе затишье перед бурей.
Кстати, благодаря гирям я познакомился и сдружился с соседом снизу, которого звали Салага. На вид ему не дашь больше семнадцати. Худощавый с копной черных поклатых волос и длинными пальцами заядлого геймера. 
Но на самом деле он был совсем не тем, кем казался на первый взгляд. Точнее не совсем тем. Родился и вырос в СССР в республике Аляска. Да, да, я сам сначала не поверил, пока он мне паспорт не показал. Отслужил по контракту на Новой Земле и вернулся на родину, где стал оператором фильмов про природу. 
Я пару раз ронял гири на пол и однажды Салага не выдержал и пошел ругаться. Так и познакомились. Жил он со своей девушкой Машей. Молоденькая и симпатичная она привлекала внимание мужчин и, не смотря на внешнюю безобидность, соседу на первых порах приходилось регулярно вступать в драку с более крупными противниками. Так что хоть он и Салага, но жизнью был бит и не мало. Женщину свою отстоял и в итоге влился в коллектив. 
В общаге их прозвали студентами. Были они при службе безопасности за программистов и спецами по всей электронике. Маша отвечала больше за программы, а Салага за железо. Они вели электронный архив и много чем еще занимались. Мы частенько вместе собирались и еще и Кузнеца до кучи звали. 
Салага ни разу не был в рейде и постоянно грезил мечтами о выходе за периметр, хоть и признавался, что это навязчивая идея пугает его. А после того, как он случайно проговорился, что обладает даром невидимости, я потихоньку начал прикидывать его на роль третьего члена моей экспедиции. 
Но в тоже время брать его с собой не хотелось. Парень не подготовленный и может погибнуть. К тому же у меня на него были большие планы в моем следующем бизнес проекте.
Поток мыслей прервал звонок телефона. 
- Это тебя. – крикнул из кухни Воронцов. 
Я нехотя поднялся с койки, подошел и взял трубку. Звонили из администрации и сказали, что подыскали для меня несколько подрядов. Мне нужно явится на встречу, чтоб обсудить детали и выбрать тот, что для меня больше всего подходит. 
- Все, каникулы кончились. – сказал я Воронцову. – Поехали. Нас ждут великие дела.  
Мы спустились вниз. 
- О, затворники. – поприветствовал нас Кузьмич. – Не уж то на улицу собрались. А не боитесь сгореть на солнце? – подколол нас комендант.
- Кто бы говорил. Ты сам то когда последний раз на улице был. 
- Буквально пять минут назад.
- А дальше крыльца гулять когда выходил?
- Ой, иди с глаз моих. Лучше б сидел в своей коморке. Так хоть не взрывается ничего. 
- Не ворчи. Тебе купить чего? 
- Шоколаду горького. 
С Кузьмичом мы за это время тоже сдружились в том числе на почве любви к настоящему горькому шоколаду,мы регулярно ели его под крепкий кофе на который я его подсадил. Теперь в комнате коменданта стояла кофе-машина. Мы с Воронцовым тоже себе такую установили. Просто засыпаешь сахар и зерна – аппарат все делает сам. Шикарно. 
Кстати, я регулярно пытался подловить коменданта спящим. Даже будильники себе специально ставил, но когда бы я не спустился вниз, Кузьмич всегда был чем-то занят. Мы с Воронцовым даже в шутку начали звать его между собой – вампиром. 
Я вышел на крыльцо и по-детски поймал языком огромную снежинку. На улице было хорошо. Всего градусов восемнадцать. Солнце с непривычки сильно слепило. Я нажал кнопку на ключах. Машина отозвалась фирменным «Пилик!». 
Ах да, еще мы купили себе авто. «УАЗ Бизон» – добротный белый внедорожник без лишних изысков. Для Цитадели самое то, а случись нужда можно и за город на нем выехать. Если сильно захотеть, то колеса на гусеницы меняются легко в одной из местных мастерских. 
По дороге до машины мы на камень-ножницы-бумага раскинули, кто будет за рулем. Воронцов выиграл. Я закинул в рот горсть орешков, залез на пассажирское сиденье и включил радио. Да, недавно приятель Салаги запустил собственную радиостанцию. Так что теперь в Цитадели еще одним признаком нормальной жизни стало больше.
Воронцов пропустил перед собой неторопливо едущие сани и вывернул на улицу. Потом резко дал по тормозам и выругался. Какой-то кваз решил перебежать дорогу. 
- Надо было сбить. – хохотнул я, закинув в рот очередную порцию орешков. 
- Ты его видел, только бы машину помял. 
Кстати, занятие с гирей, правильная система питания и запасательная функция моего дара принесли свои плоды. Сейчас я весил восемьдесят шесть кило. Теперь очередной сеанс анабиоза меня не пугал. Так как пил горох и тренировался под присмотром Воронцова. Больших успехов не достиг. Но через раз сам могу включить и выключить дар. 
В администрации меня встретила все та же девушка в строгом костюме и разложила передо мной на столе несколько бланков с предложенными вариантами. 
В принципе что-то подобное я и предполагал, так как уже неплохо успел вникнуть в местные расклады. У Цитадели были большие проблемы с автопарком по части тракторов и бульдозеров. Улицы чистить приходилось постоянно, а ресурс у любой техники ограничен. Что-то новое притаскивают редко. Еще всегда нарасхват были машинки по типу «Бат-М». Да и вообще любая гусеничная техника. Но подобными вещами мне разжиться было негде.
Еще один вариант заняться ремонтом зданий. Некоторые дома, не смотря на почти полное отсутствие циклов замерзания, все равно проигрывали гонку со временем. Тоже касалось и некоторых внутренних участков городской стены. И стены отделяющей промзону от остального города. 
На нее вообще смотреть было страшно. Дыр там было полно во многом благодаря проделкам местных жителей. Чтобы не давать кругаля, обитали сами частенько делали бреши в заборе, даже бетонные плиты в некоторых местах валили, чего уж говорить о простой железной решетке. 
Еще один вариант был, добыть для города редкие расходники по типу снарядов для зенитной установки, мин, гранат, фугасов, всех типов взрывчатки, тратила и даже их компонентов. 
Это все хорошо, просто отлично, не считая того, что платить мне нечем. Жил все это время я не бедно. И почти все спустил, а что осталось развел в соде с уксусом и выпил. Я и подряд взял в том числе из-за возможности отсрочить платеж. 
Виду я, конечно, не подал. Поблагодарил девушку, сказал, что свяжусь с ней в течении двух дней и покинул здание. 
- Чем платить будешь? – насмешливо уставился на меня Воронцов, который частенько уговаривал меня быть экономней. Не тратить горох на бесполезный дар, не покупать машину и все прочее. 
- Есть пара вариантов. – туманно ответил я. – Поехали в отдел. Надо с Психом перетереть. 
Следователь нашелся у себя в кабинете. Он был глубоко погружен в чтение, даже свое фирменное приветствие пропустил, только кивнул как Якимура. Последний стоял у стены и разглядывал карту долины. На ней крестиками были отмечены места жертвоприношений сектантов.
- Любопытно. – сказал я. 
Почти все убийства были совершенны вдоль границ черноты, как раз там, где проходила зона отчуждения, в которую никто не совался. И мой случай вообще не вписывался в общую конву. Так как произошел почти у самой Цитадели за десятки километров от мест обычного обряда. 
- Что думаешь? – спросил вдруг Якимура.
- Похоже на то, что они ограждаю какую-то территорию. Словно обозначают границы. 
- Знаешь, что прячется в черноте? 
- Читал. Только его ведь ни разу здесь не видели. Только слухи. Туда даже толком не ходил никто. Даже те, кто пришли в долину через черноту ни слова о нем не сказали. Что если его там вообще нет? Вдруг эти россказни пустили сами сектанты, чтоб люди боялись зайти на их территорию.
- Я пришел к тем же выводам, говорил с вояками, они отказываются послать туда группу. 
- Почему? Если там живут люди, то определить это по развед признакам не составит большого труда.
- Боятся. Людей берегут. До этого они уже отправляли группу. Но никто не вернулся. 
- Как давно стало хватать данных, чтобы экстраполировать следующую точку ритуала? 
- Довольно давно. В том квадрате была развернута спец операция. Но место ритуала было перенесено. 
- Трахом с группой как раз возвращались с позиции и нашли меня по дороге. – догадался я.
- Да.
- Странно все это словно…
- Словно они всегда на шаг впереди. – продолжил за меня Якимура.
Псих наконец закончил возится с бумагами. 
- Чего пришли, бездельники? 
- Мне твое добро нужно на выход за периметр. – обратился я к следователю.
- Хер тебя кто выпустит пока на тебе долг висит. К тому же Клоп может запротестовать. Это не считая того, что за воротами ты станешь легкой добычей для сектантов. 
- Это как раз-таки навряд ли. Они хорошие конспираторы, раз их до сих пор не схватили. Но убийцы из них никудышные. Тут повсюду одни дилетанты. Если б они хоть каплю смыслили в военном деле, я бы давно был мертв. 
Псих задумался. 
- Зачем тебе туда?
- У меня деньги кончились. За периметром есть вариант их заработать. К тому же если не выйду в ближайшее время, то окончательно стану жертвой СМТ. А мне бы этого пока не хотелось. 
- Формально выйти я тебе запретить не могу. Долг погасишь, тогда приходи. Но не формально скажу, сидел бы ты лучше здесь. Убьют ведь.
- Пусть попробуют.
На том и попрощались. Я вышел на улицу и крепко задумался.
- Что делать будешь? – спросил напарник.
- Поехали в бар. Поговорить надо.
Мы за пару минут домчали до заведения Марли и, заказав по пиву, сели за стол в дальнем углу. 
- Говори. – сказал Воронцов, отпив из кружки. 
- Я к тебе с первого дня присматриваюсь. – начал я из далека. – Потом что планов у меня громадье, да только сраные сектанты постоянно вмешиваются. Мне нужен надежный напарник в одном деле. Если все выгорит, будет стартовый капитал для будущего проекта. 
- В рейд собрался? 
- Да. 
- От меня что хочешь?
- Перекупи мой долг.
- Чего-о-о-о? – вытаращился на меня Воронцов.
- Пока на мне это бабло висит, я из Цитадели не ногой. Правильно?
- Правильно.
- А чтоб долг погасить мне отсюда надо выйти. 
- Тоже верно.
- Замкнутый круг получается. А мне что-то не улыбается полгода в отработке проторчать.
- И что ты такой охотник великий или может, места какие знаешь, где, чем поживиться можно? Куда ты собрался? Тебе даже местность не знакома. Без опыта, да еще и с таким хвостом тебя не в одну команду не возьмут, а сам ты сдохнешь за первым поворотом.
- Есть у меня одна захаронка. Дело верное. Дорогу знаю. Нужно только дойти до места и забрать кое-чего. Я тебе сразу же там все выплачу и еще за рейд накину. 
- Ты думаешь, я с тобой попрусь? – вскинулся он. Его брови поползли наверх еще больше прежнего.
- А кто еще? Я здесь почти никого больше и не знаю. Да и какая тебе разница? Тебе что так жалованье будет капать, что эдак. Там не все так просто, если это дело выгорит, есть еще одна денежная тема. Ты, можешь тут сидеть и куковать на довольствии. А можешь со мной один раз скататься и потом жить спокойно, не боясь, что тебя премии лишат, потому, что похер тебе будет на эту зарплату. – продолжил давить я. – Плохо тебе было что ли, когда мы барыгу вытрясли, или может собственная машина сильно мешает? 
- Машина моя только на пятьдесят процентов. 
- Да по боку. Сходишь со мной в рейд десять таких купишь. Там еще один вариант есть – ракетниц прорва. – решил я немного раскрыть карты. – Прикинь, какой арсенал получится, и за сколько мы его пихнем. А самое главное ввезти проще простого. Вот смотри. У вас же при въезде в город, машину осматривают на предмет огнестрела и всего прочего. 
- Если начальства рядом нет, никто осматривать не будет. Просто ментат спросит, есть ли не сертифицированное оружие, луки, арбалеты и далее по списку. Пробьет не спрятал ли чего в пространственный карман и прочие уловки.
- Тогда еще проще. – вскинулся я. – Мы ведь не оружие ввозить будем. А обычные ракетницы. Уже здесь вставыши наклепаем и все. Партия стволов готова. У меня там полный рюкзак этого добра. Целый год собирал, как знал, что пригодится. И ледорубов рюкзак. И биноклей. Это то, что гарантировано можно впарить. Еще есть лыжи там всякие, сноуборды, снегоступы, кошки. Но это добра и так хватает. Такое только до кучи брать будем, если техникой разживемся. Укладывать лыжи и сноуборды штабелями. Связывать и спускать с горы, пусть сами катятся. У меня все продумано. – сказал я.
- Никогда не говори эту фразу в Улье. – пригрозил мне пальцем Воронцов. – Он возьмет твой план, прожует и переварит. А тебе потом придется разбираться с получившимся дерьмом. Усек?
- Да я до мелочей все просчитал.
- Заткнись, дурак. Ты неплохой фантазер и профи самовнушения. Вот и все. Твой план фуфло. 
- Ты его еще не слышал. 
- Мне и не нужно. Ты ж не знаешь еще нихрена. Значит и дельного ничего придумать не мог. Это же криминал голимый. 
- Криминал это будет, если мы все стволы бандитам скинем. А мы к ним не пойдем. Есть в городе категория людей, которым нужны стволы для самообороны, но они не могут их получить. Потолкаться среди народа, поспрашивать и потом продать. Только не в отрытую. Инфа утечет. Надо как-то по тихой это сделать, чтоб никто нас не видел. Но над этим мы еще подумаем. Соглашайся.
- Черт с тобой, уговорил, что от меня нужно?
- Первоначальный вклад. Если беремся за дело, то надо сейчас у Кузнеца вставыши заказывать. Чтоб когда мы приехали, уже все готово было.
- А если в рейде, что случится?
- А если так думать, то лучше вообще из дома не выходить. А если машина собьет, а если бандиты зарежут. Мы либо делаем и начинаем сейчас, либо не делаем вовсе. Ты учти, я эту тему не оставлю. В любом случае реализую. Просто ты тогда пролетаешь. 
- Легко тебе говорить. Ты чем рискуешь? Правильно ничем. А вот потеряем мы твой рюкзак по дороге, и куда мне потом эти вставыши уперлись. 
- Ну хочешь, мы пополам все поделим и мою половину долга как-нибудь официально оформим, если тебе так спокойно будет, есть же тут какие-нибудь юристы. При ментате скажу, что беру у тебя в долг столько-то и обязуюсь вернуть тогда-то. Печать, подпись. Если что пойдет не так, я все расходы тебе в любом случае возмещу. 
Ты пойми, тем, кто хочет сорвать банк раз и навсегда, жизнь рано или поздно сорвет плеву. Посмотри даже на лидеров местных группировок им и то приходится работать. Причем, побольше, чем нам с тобой.
Отдыхают они, конечно, тоже лучше нас, этого не отнять, но тем не менее не бывает так, чтоб раз и навсегда в шоколаде оказался. А те, кто так думают, просто клинические идиоты, которых Улей сожрет и не подавится. Жизнь таких всегда миллионами в расход пускает, как кит планктон. 
Я тебе не обещаю золотых гор, а предлагаю нормальный вариант подлатать свои финансовые дыры. 
Ты не думай, что я вообще на нуле. У меня есть три грелки. Если их продать, нормально получится по деньгам. Я бы мог даже долг закрыть, но я лучше к рейду все закуплю на эти средства. 
- Уговорил красноречивый. Я в деле. – согласился Воронцов.
- Хорошо, тогда смотри, я думаю, долг лучше закрывать взрыв веществами. Выйдем на черный рынок через контакты, которые сдал Картежник и вытрясем с барыг, что сможем. Остальное можно докупить через магазин внешников. И перебить через Вима с чеком и всем прочим. Тогда дешевле получится. 
- Черный рынок? Не знаю, не знаю. Это вотчина блатных, они все перероют, могут на нас выйти. 
- Пусть выходят. Нас в городе уже не будет. А когда вернемся, как раз все уляжется. 
- Палево. Могут и пробить, что ты подряд этим делом сдавал. 
- А ты что предлагаешь?
- Лучше брать забор промзоновский. Тоже есть вариант сэкономить. Можем с отделом договориться. Выставят посты на время ремонтных работ. А по факту будет ведомость, в которой мы все это оплатили. Но башляем только начальнику. 
Рабочих возьмем по дешевке в зоопарке. Там такая голытьба есть, что за любую работу схватится. А там работы на сутки. Если народу много взять. Оплату опять же через юриста зафиксируем завышенную. А по факту будем платить на руки меньше. Дальше с техникой так же можно порешать. Посмотрим что там надо, кран или трактор платим начальнику одно, а в квитке сумма другая будет. Раза в два точно сэкономим и без лишнего риска. А те контакты пусть будут.  Мало ли как оно еще повернется. 
- Давай так. Ты прав. Лучше получится. 
Визит в Зоопарк оставил о себе неизгладимое впечатление. На грязных улицах меж обшарпанных домов сновали люди разной степени уродства. У одних не было видно изъянов. Другие же гораздо больше походили на зараженных или на животных, чем на людей. 
Особенно запомнилась женщина выгуливающая атамита с напрочь спекшимися мозгами. Уродец шел на поводке. Его движения были ломанные, как у киношных зомби. Он стонал и рвался обнюхать прохожих. Женщина с трудом удерживала его, а когда не могла совладать, била его по спине длинной тонкой палкой. Тогда мутант начинал слушаться. 
Зачем с такими возиться непонятно, он же уже не человек. 
- Слушай, я тут в умной книжке вычитал, что атомиты без радиации не могут. 
- Не могут.
- А как они тогда вообще в городе живут?
- Ну во-первых, многие из них через восточные ворота в рейды ходят. Есть на востоке группа кластеров, откуда полезное только с помощью таких ребят и можно вытащить. Во-вторых, батарейку им для радиоактивной подзарядки не трудно притащить, любую херню положи под койку, лишь бы фонила и все. В-третьих, откуда по твоему в городе электричество? 
- Не знаю. Я как-то и не задумывался.
- А ты попробуй. Полезно бывает.
- Погоди. Это получается…
- Получается. – не дал мне договорить Воронцов. – Прям здесь в районе и стоит, под землей разумеется. Здесь вообще развиты подземные коммуникации. 
Мы подъехали на местную биржу труда, где столпилась группа мутировавших уродцев. Объяснили одному из старших что нам нужно. Кривыми слипшимися в ласты пальцами он сделал пометку у себя в блокноте и сказал, что все будет в лучшем виде. 

Глава 24. Подготовка к рейду  ​

Сделали, так как и хотели, получилось все же дороже, чем рассчитывали, но в восемьдесят горошин уложились. Заранее загнали бульдозера по одному с каждой стороны забора, чтоб они снег расчистили. К ним пришлось нанять пару человек в охрану. На следующий день уже пригнали «камазы» с материалом и бригады рабочих. Служба безопасности выставила оцепление. 

Начали с рассветом. Работали быстро и без лишней суеты. Плиты поставили. Дыры заварили. Там где совсем ничего не осталось от заборов, выставили новую железную ограду. В общем, так как подготовились заранее, то за сутки все сделали. Со всеми рассчитались, собрали чеки и предоставили их в администрацию. Теперь запрет на выезд был снят.
На следующий день специально проехались посмотреть, что получилось. Во многих местах уже были видны следы попыток взлома. Все плиты оказались изрисованы граффити. А еще нашелся мертвый мужик с раздавленной в кашу головой. Мы вызвали наряд и с чистой совестью поехали в отдел.
Психа не было в кабинете. Пришлось прождать его несколько часов. 
- Здарова, бездельники. Чо напоследок по морде получить заехали? 
- Нет. – рассмеялся я. – Отпусти нас батенька за стены каменные на подвиги ратные. – сказал я, протягивая заполненный по шаблону бланк командировочного листа. 
- Вдвоем собрались? – вскинул он бровь.
- Угу.
- Я, конечно, свое добро даю. Только печать с подписью поставлю, после того как инструктаж пройдешь. – сказал он. – Но тут другая проблема. Я узнавал, ты у Клопа проходишь как подозреваемый, так что в стоп листах записан и за ворота тебя не выпустят. Это притом, что занести тебя туда можно и как ценного свидетеля по делу. 
- У тебя номер этого плешивого недоразумения есть?
- Есть. – сказал он, листая блокнот. – На, звони.
Я набрал нужные цифры поднес трубку к уху. На четвертый гудок следователь взял трубку.
- Здравствуйте, товарищ капитан, узнали?
- Господин Фарт. – мне показалось, что он улыбается.
- Он самый. Я вот по какому вопросу звоню. Я за город собрался. Надо, чтобы вы меня из стоп листов убрали. 
- С какой целью планируете выезд? Здесь не получается пересечься с агентурой сектантов, решили напрямую с ними на связь выйти.
- Я, конечно, безумно рад, что ваше психическое здоровье  осталось без изменений и пребывает на все том же печальном уровне. Но все же, мне бы хотелось выехать, поэтому либо предъявите обвинения и запускайте процесс, либо дайте мне возможность покинуть Цитадель.
- Господин Фарт, количество вопросов к вам постоянно увеличивается, я не стал проводить допрос по горячим следам, так как вы бы снова наврали с три короба и вывернулись, но мне жутко интересно, как это вы снова чудом умудрились выжить при взрыве.
- Меня…
- Не стоит подробностей. Я читал отчет. Опять крайне удачное стечение обстоятельств, словно кто-то специально рассчитал количество взрывчатого вещества, ваш подельник встал так, чтоб заблокировать основной урон от энергии взрыва, а вы отошли на достаточное расстояние, чтоб вас зацепило лишь краем. 
- Знаете, у меня есть один знакомый знахарь, могу переговорить с ним, чтобы он вас принял, может каких таблеточек пропишет. 
- Смейтесь, смейтесь, но из стоп-листа я вас не уберу. Ответьте еще на один вопрос, откуда у неработающего человека…
- У меня есть жалованье. – прервал я собеседника.
- Ага, и сколько оно?
Я промолчал, так как и понятия вообще не имел.
- Так вот откуда у неработающего человека взялись деньги на довольно безбедную жизнь, собственный автомобиль и прочее. Я уже молчу про оплату долга в сто десять споранов.
- Занял.
- У вашего товарища Воронцова, стажерской зарплаты которого едва хватит на существование? Дайте угадаю за периметр вы вместе с ним собрались? Пожалуй, и его тоже стоит внести в список.
- На каком основании?
- Как ценный свидетель, за периметром он может погибнуть и не дать показаний. 
- Идите к черту! – выругался я и бросил трубку.
- Полегче. Телефон сломаешь. Что теперь делать будешь? – спросил Псих. По глазам вижу, у тебя есть чем парировать. 
- Приступлю к плану Б. 
Мы поехали в Институт там встретились с профессором Пингвином. До этого мы с ним созванивались. Он сказал, что на ресурсную помощь с их стороны рассчитывать не стоит, но они заинтересованы в белебердынской литературе с «тарелки» и выкупят стылых пиявок, если у меня такие будут и даже могут встретить меня на обратном пути близ Цитадели, случись такая нужда. 
Я решил на полную катушку использовать этот контакт. Западные ворота контролировала охрана Рублевки. Как назывался здесь элитный поселок на западной окраине, через который и выезжали все экспедиции института. 
Я забрал у профессора документы, согласно которым мы будем проходить как сводная исследовательская группа. По факту нам помогут выехать за безопасный район границ Цитадели. А дальше мы уже своим ходом. Вот Клопу сюрприз будет. Хотел бы посмотреть на его рожу в момент, когда он узнает, что меня нет в городе, и я пропал со всех радаров.
Затем мы вернулись к Психу и поставили его в известность. 
- Ну, ты и хитрый жук. Это ж надо догадаться через институтских зайти. Страшно представить, на что тебе пришлось пойти ради этого. – сказал он.
- Все было в рамках приличий. – заверил я следователя. 
- Ну-ну. Воронцов проинструктируй его. 
- О чем? Я сам за периметром два раза был. 
- Тогда валите на инструктаж к Эскимосу. 
Мы синхронно кивнули и вышли из кабинета. 
- Это вообще что за наивный чукотский юноша. – спросил я напарника. 
- Как бы не так. Есть тут у нас один. Типо спеца по всякой херне. Рембо и Беар Гриллс по сравнению с ним два обгадившихся ребенка. Ходят слухи, что когда он сюда попал, то ноги отморозил, отпилил их себе и так и полз до цитадели на руках, питаясь собственными ногами.
- Бред. 
- Ну не знаю. Увидишь, сам поймешь. Кстати поедем на санях.
- А чего так?
- А ты адрес знаешь? У них там ни табличек не номеров домов, если не знаешь куда идти, то и не найдешь ничего. Лучше так. 
Пришлось прождать полчаса пока мимо не проедут сани. Мы остановили возницу, но он уже вез клиента. Тогда он по рации вызвал нам другого извозчика, который прибыл уже минут через пять. 
На Чукотке я еще не был. Представлял ее себе обычным городским кварталом, только разве что вместо высоток почему то воображение рисовало бараки и трехэтажные сталинки. Реальность оказалась другой.
Чукотка была обычным частным сектором. Кругом стояли деревянные дома. В основном с бревна, но встречались и двухэтажные коттеджи с бруса и даже кирпича и землянки, чем ближе к стене, тем чаще попадались обычные иглу и чумы. Поначалу мне даже не верилось, что я их вижу. 
Слева был огромный загон с оленями. Справа мужик, стуча молотком, чинил нарты. А в соседнем дворе парнишка лет двенадцати усаживал в санки годовалую девчонку. 
- Как это? – спросил я пораженный зрелищем.
- Мы северяне, чаще пробуем, – ответил возница, – есть те кому повезло. – сказал он это таким тоном, что не осталось сомнений, у него самого попытка не удалась. 
Мы въехали в огражденный забором круглый участок. Внутри которого был большой двор с избой и хозяйственными постройками. Из курятника вышла молодая на диву красивая девушка северной народности, одетая в платье и валенки. Увидев нас, она ойкнула и заскочила  в дом. Через минуту оттуда вышел обычный такой загорелый азиат среднего роста, одетый в легкую белую куртку и белую же шапку, на ногах были самодельные унты. 
- Кто такие? – спросил он.
- Стажеры на инструктаж. – пояснил Воронцов.
- А, знаю, звонили, предупреждали. 
Он спросил цель визита и состав планируемой группы, чтоб лучше подобрать материал для инструктажа. Я ему пояснил и тут началось.
- Первое, что стоит понять, это то, что дебилы здесь долго не живут. Тут тебе не там. Здесь все что угодно может случиться. Если хочешь жить, нужно постоянно учиться – старинная чукотская мудрость.
- Ага, ты его слушай больше. Он же казах. – смеясь шепнул мне на ухо Воронцов.
- От людей и зараженных я вас не смогу спасти, но вот от сил природы кое-какую базу могу дать. Лучше б, конечно, вам полноценные курсы выживания пройти, но вы ж не согласитесь. Вам все быстрее надо. А между прочим, местные рейдеры все поголовно в первую очередь учатся бороться со стихией, а уже потом с остальными опасностями этого мира. 
Есть две базовых вещи, которые нужно знать. Это разведения огня и создание укрытий от бури. Начнем со второго, так как с первым вы сами более менее справитесь. Пойдемте. – он махнул рукой и повел нас за дом. 
Там лежали напиленные снежные блоки. 
- У вас всегда должна быть с собой небольшая пила для снега. Это в критический момент может спасти вам жизнь. Иглу – это самое элементарное укрытие от бури. Оно возводится по спирали вверх. – инструктор взял блоки и начал их выкладывать в круг. 
- Все блоки облокачиваются друг на друга. Если снег правильный и людей хватает, можно иглу построить буквально в течении получаса. Если строишь один, то не считая заготовки блоков, уйдет час. Разрезы блоков всегда ведут к центру, как при нарезке торта. Каждый верхний блок должен стоять на двух нижних блоках. Швы не должны совпадать. – он выставил уже два яруса. 
- Принцип поняли?
Мы кивнули. 
- Теперь попробуйте сами. 
Мы подошли и стали класть блоки, как до этого делал Эскимос, который продолжал свою лекцию:
- При каждом новом ярусе блоки наклоняются все сильнее и сильнее. Внутреннюю часть блоков подрезайте так, чтоб не было выступающих углов. Так в случае повышения температуры стекающая вода не начнет капать на тебя, а будет сбегать по стенкам. 
Можно создать дополнительную воздушную прослойку из шкур. Но у вас такой возможности не будет. Последний блок ложится сверху и постепенно подрезается пока сам не сядет. Давайте покажу. – он вооружился пилой и начал по чуть-чуть срезать снег, пока блок не провалился и не встал как влитой. 
- Со временем иглу немного оседает из яйцевидной формы в круглую. Но вы опять же скорей всего этого не заметите, так как будет строить разовые укрытие. Но всякое бывает, в случае ранения, может придется и пару дней в нем провести. Щели между блоками забрасываются снегом изнутри, а снаружи нужно затереть перчаткой. Вот так. Если щелей не будет, излишки влаги лучше будут стекать по склону.
Температура может подняться до нуля или выше. Я бы посоветовал купить у местных спальники из оленьих шкур, в которых можно спать на снегу. Но это больше для больших групп и с техникой. 
Иглу – это отличное укрытие от бури и маскировка, если снегом занесет. Чем больше мороз снаружи, тем теплее можно сделать внутри. Главное не переборщить, чтоб не раскисла.
Можно делать с выходом под снегом. Можно с щелью для вылазки. Только блок заготовить, чтоб закрывать. Если делать тоннель. То нужно еще защиту туннеля делать, чтоб создавалась воздушная пробка. Чем меньше объем жилища, тем его легче прогреть. Если для одного человека, то лучше сделать как нору. 
Тогда температуры тела хватит, чтоб разогреть воздух до плюс пяти. Стены у иглу дышат, так что точно не задохнешься. Иногда надо сделать дыхло, чтоб теплый воздух выходил, и стены не плавились. Ну собственно по укрытиям все. Теперь давайте по всему остальному. 
Он рассказывал еще много всего интересного и даже невероятного. Как добыть огонь с помощью ложки из нержавейки. Как собрать снегоступы из говна и палок. Как сделать арбалет из резинки для волос и собственных ногтей. Как починить адронный колайдер с помощью селитры и использованного чайного пакетика. Сложилось впечатление, что сможет остановить орду набором зубочисток, куском сахара и пачкой презервативов. 
От такого количества информации голова пошла кругом. 
- Ну как тебе? – спросил Воронцов, когда мы вышли оттуда. 
- Эй, куда вы, – постарался я копировать голос Эскимоса. – Я еще не рассказал вам как собрать сани из обгрызенной кости, пластиковой бутылки и клыков дракона. – засмеялся я. Воронцов тоже заржал.
Мы шли по поселку, местные жители провожали нас изучающими взглядами, но что интересно не враждебными как тут бывает в любом другом районе. В некоторых дворах лаяли собаки. Вот мимо проехал мужик на снегоходе, в багажнике сидела лайка. 
- Интересно, откуда они здесь? – подумал я вслух. – До этого только один раз видел в рейдерском квартале. 
- Оттуда же откуда и олени. Они в рейды постоянно за ними ходят, иногда иммунные попадаются. Плюс тут же Якут живет. Он их и разводит. В первую очередь своим продает. Собака это статусная вещь. Причем не важно какой породы. Если есть пес – это показатель. Для рейдеров, конечно в первую очередь обученная собака нужна. 
Покупка собаки всегда окупится, так как она тебе в любом случае жизнь спасет, если в передрягу попал, то зараженные в первую очередь на нее кинутся. Если видишь человека с собакой, значит, он либо лучший из рейдеров, либо просто очень богат.
Бывает притащит какой-нибудь недалекий из рейда с собой псину, дак за ней потом такой кровавый след может тянуться. Если собаку или другую зверушку иммунную нашел, лучше сразу Якуту неси. Он и цену нормальную даст. Зверушка – это эксклюзив. Эксклюзив – это деньги. А деньги – это материальные блага.  А материальные блага – это зло. Потому за них и убивают.
Мы уже свернули на центральную улицу поселка, тянущуюся прямиком до Продольной, когда сзади послышался лай. Я обернулся, из-за поворота выбежал огромный хаски и несся по улице, за ним тянулась цепь. Раскрасневшийся круглолицый чукча выбежал ему наперерез и прыгнул, растянувшись в полете и ухватившись за цепь. 
Пес чуть сбавил тем, но все еще довольно резво чесал по улице. Еще двое азиатов выбежали из-за поворота и тоже прыгнули, растянувшись на снегу и уцепившись за ноги товарища. Хаски развернулся, уперся лапами и наклонил голову, пятясь назад. Ошейник соскочил с шеи, а пес побежал дальше. 
Еще один загорелый мужик с раскосыми глазами выскочил ему на встречу, собака повалила его, ухватив за ногу и снова рванула вперед. Во взгляде было столько злобы и решительности, что стало ясно, следующий кто встанет у нее на пути, будет валятся с разодранным горлом.
Пес несся на всех порах, и тут Воронцов совершил большую глупость. Он сделал шаг в сторону и расставил руки, преграждая зверю дорогу. Хаски одним прыжком преодолел разделявшее их двухметровое расстояние и впился товарищу в глотку. 
Я подбежал и лягнул собаку в бок. Зверь прекратил трепать Воронцова и, рыча, начал медленно двигаться в мою сторону. Я так же медленно отступал, попутно вспоминая рассказы Кузьмича, служившего в погран войсках кинологом. Глаза пса были налиты кровью, а из рта стекала слюна. 
Что с ним, бешенство или начал обращаться? Так для обращения масса тела давно перевалила, за нужную отметку. Хаски максимум тридцать кило весят. А этот на вид все сорок, если не пятьдесят. Или его только привезли и недоглядели, и он вырвался, когда оборачиваться начал?
Пес прыгнул. Я выставил вперед левое предплечье, и собака впилась в него, тисками сжимая руку и повалив меня на землю. Я просунул большой палец правой руки подверхнюю челюсть и потянул его вверх. Пес заскулил и пытался высвободиться, но не мог.
- Стой! Остановись! Прекрати! – заорал побежавший мужик и начал бить меня по рукам. Я с облегчением отпустил собаку. Взвизгнув, пес отскочил. Второй мужик накинул ему на шею палку-петлю. Третий уже помог Воронцову подняться. 
- Ты как? – спросил я напарника. 
- Жить буду, воротник и шарф прикрыли, но все равно кожу прокусил, сука. Кровью все уделал, куртку менять придется. 
- Это херня. Главное, что жив. Зачем ты вообще полез?
- Помочь хотел. – пожал плечами напарник.
Я подошел к четвертому самому рослому мужику, которого раньше не видел. Он материл троих других.
- Вы извините, что так получилось. – развернулся он, протягивая руку. – Якут. 
- Фарт. Часто у вас такое?
- Нет, только с этим.
- А что с ним? 
- Да этот вот проблемный. Уже три хозяина от него отказываются. Никого не признает вожаком. Кидается, сбегает. Любые цепи рвет, вольеры ломает, из клеток ходы сквозь лед прорывает. Он просто не такой как все. Здесь родился. Таких собак одна на тысячу. Были у меня периоды, когда и по два года иммунные щенки не рождались, а иногда в одном помете сразу двое. Тут не угадаешь. 
- А продай мне.
- Тебе? – удивленно уставился на меня мужик. У тебя столько денег нет. 
- А ты со скидкой в честь инцидента, а то нападение на следователей, как то некрасиво получается. Тем более он проблемный, кому он такой нужен? 
- Даже так у тебя столько не будет. 
- А в кредит продай. 
- Кредит тебе никто не даст. Только если через поручителя, через не выездного. 
- Откуда ты…
- Откуда. Да оттуда, у меня очередь на собак расписана на годы вперед и любой это знает, а если находится кто-то как ты, значит он явно тут недавно. Ты лучше кролика у меня купи.
- Какого еще кролика и нахрена?
- Какого хочешь, хоть белого, хоть черного. Рейдеры частенько берут. Когда тварь тебя догоняет, выбрасываешь крола, и она на него внимание переключает. Работает сто процентов у кого хочешь спроси. 
- Ладно, Якут. Мы к этому разговору еще вернемся. А ты собаку попридержи.
Воронцов лишь крутил пальцем у виска. 
- Тебе чего долгов мало? Кредит под поручителя. Нахрена ты в это дело полез? – сказал мне напарник, когда мы уже вышли с Чукотки. – Не хватайся за все и сразу. Ты здесь еще никто и звать тебя никак. Тебе бы тише воды, ниже травы сидеть и башки не высовывать. В расклады вникать. Запоминать, что да как. 
- А как я вникну, если никуда лезть не буду? Теория без практики мертва. Занимаясь онанизмом, женщину ублажать не научишься. 
- Я вот знаешь, как делал. – словно и не заметил моей реплики Воронцов. – Больше года уже здесь и все это время сидел почти тихо. Устроился к Виму и знакомства заводил. С людьми общался, с разными. – выделил он последнее слово.
Потом как решил в СБГ устроиться, всем об этом говорил. Пока проверка проходила, обычным патрульным служил, а не просто тупил в ожидании. И люди, которые в определенных ситуациях могли на меня надавить, этого не сделали. Потому, что думали на будущее. 
Сегодня они меня кинули, а завтра к ним СБГ с обыском нагрянет. А вот если у нас с ними все нормально пройдет, то у них потом будет человек, который может прикрыть в особо щекотливых ситуациях. Понимаешь? 
А у тебя гонора не по возможностям.  Меня тут Псих спрашивал, собираешься ли ты всерьез в структуре остаться или нет. Он вот думает, какие тебе условия выдвинуть. А ты ему даже никак свою заинтересованность не показал. 
Мог бы все решить спокойно и без лишних заморочек за стену выехать, даже долг уплачивать не пришлось бы. Одно дело помогать своему фактически человеку, коллеге, с которым, может, ни одно ведро еще выпить предстоит. И совсем другое залетному хлопцу, который исчезнет сразу, как только его перестанут пытаться убить. Понимаешь?
Зароешься ты и перемелет тебя система. – Воронцов плюнул и пошел, сгорбившись и убрав руки в карманы. 
- Ну и что это за нотация была? – озадаченно спросил я сам себя и догнал напарника. 
- Ты лекцию не в тему провел. Ты же не будешь у каратиста боксу учиться, а у тракториста самолет водить. У нас с тобой задачи разные были. Ты хотел найти постоянное стабильное место в системе. Работать на дядю, причем на самого сильного из всех дядь. А я сам на себя пахать собираюсь, и сам за себя отвечать буду. 
- Ой, да иди ты. Пахарь. 
Так молча и шли потом. Затем поймали возницу, заехали в отдел и отдали Психу бланк инструктажа, взамен он поставил свою печать и подпись на наших командировочных листах. Мы попрощались, следователь пожелал нам не помереть, на том и расстались. 

Глава 25. Сборы  ​

- Я, знаешь, чего не понял, - сказал я Воронцову, когда мы вышли из участка, - А что на Чукотке у всех такие имена: Нанаец, Якут, Эскимос?

- Да там у них черт ногу сломит. Якут вообще не якут, а калмык. Глава Чукотки Нанаец, на самом деле чукча. Его зам Эвенк, а по факту якут. Лепила у них хороший есть Башкир, который на самом деле татарин. Эскимос, сам помнишь, казах вообще. 
- Так, все стоп. Не грузи. Все равно через пять минут все перемешается и забудется.
- У них такие имена только у самых известных, типо как у боссов в игре. Остальных перекрещивают, когда те попадают в стаб, чтоб не ходил полный стаб Чукч, Самураев и прочих Джеки Чанов. Рейдеры вид народ простой. Подберет новичка и окрестит Чукча, ему задумываться некогда. 
- Нда уж. – только и выдал я.
Мы как раз добрались до магазина «Белкин глаз». Зашли, поздоровались с хозяином и Кузнецом. 
- За деньгами приехали? – сходу определил торговец.
- В том числе. – сказал я. – Еще прицениться надо, как, что по оружию. Как с реализацией? – спросил я, убирая во внутренний карман увесистый кулек со споранами и горохом.
- Да как обычно, некоторые образцы ушли, другие еще лежат. 
- У меня еще вот какой вопрос возник. Если надо пристрелять стволы, это куда лучше съездить, чтоб не у вояк?
Вим с Кузнецом переглянулись.
- Есть одно место. – сказал торговец. – Тебе когда надо? 
- Ну как все оружие подберу. Ну и потом, погонять личный состав, так сказать.
- Даже так. – удивился торговец. – Давай вот как сделаем. Как оружие выберешь, когда все комплекты на руках будут. Так приходи, чтобы все в раз опробовать. С этим стрельбищем еще не все бюрократические формальности соблюдены. Так что никому не слова. 
- Понял. – кивнул я. 
Мы с Воронцовым переглянулись, тот подал знак, мол, работай, и я отозвал Кузнеца в сторонку.
- Тема есть. В тихом месте обсудить надо. 
- Пошли. – махнул рукой Кузнец, приглашая спуститься в подвал. 
- Говори. – сказал он внизу.
- Надо пятьдесят втулок.
- Сколько? – опешил от такой новости оружейник. – У тебя личный ксер в подвале на цепи эти ракетницы штампует что ли? Или ты барыгу какого с самопалами обчистил?
- Нет. Просто будет пятьдесят ракетниц. 
- И куда ты их потом девать собрался?
- Это уже другой вопрос. Чтоб ты спокоен был, знай, мы не бандитам стволы скинем. А вообще, если есть контакты с ребятами, которые хотят заиметь огнестрельное, но не могут, то можно к ним будет потом подкатить. 
- Я без ведома Вима за такое не возьмусь.
- Я понимаю. Потому и решил с тобой сначала приватно обсудить. Вы ж с Воронцовым ему не чужие люди вдвоем как-то подход найдете. 
- Попытаемся. – тяжело вздохнул Кузнец. – Но расценки…
- Да это понятно, – перебил его я. – что тут уже дороже. Я еще подумал, можно не только под двенадцатый, но и под шестнадцатый калибр делать.
- Да. Еще вариант на некоторых, чуть длину ствола увеличить и рукоятку сделать. Типа как на заводских пистолетах под эти калибры. 
- Вообще шикарно будет. 
Мы поднялись наверх. Я кивнул Воронцову. Он вопросительно уставил на Кузнеца. А тот в свою очередь ему тоже кивнул, мол, начинай, я поддержу. 
- Вим. А что по поводу… – начал говорить Воронцов.
- Не хочу ничего знать. – отрезал торговец, скрестив руки на груди. – Мне своих проблем хватает. Товар вон залежалый  девать некуда. А ключи запасные я Кузнецу оставлю. Пусть работает парень и после закрытия, если желание имеется. 
Да, удивил торговец своей проницательностью. Я намек понял. Скупить все залежалое дерьмо не проблема. Тем более что идет оно со скидкой. Может, когда и пригодится. Я подошел и посмотрел на эти уцененные товары. Взгляд зацепился за РБ-12. Возможно самое худшее ружье в истории. 
Нет, такое вряд ли понадобится. Но сбыть, сбыть мы попробуем. Но не сейчас.
- Пусть пока у тебя лежит. – сказал я. – Позже заберу. Посчитай сколько там всего. Рассчитаюсь позже. 
Вот так. Одной проблемой меньше. Начало положено. 
Потом поехали в общагу, там я в первую очередь позвонил Салаге. Трубку взяла Маша и сказала, что передаст, о моем звонке. Затем я засел за карту и начал прокладывать окончательный маршрут. 
Идти старым путем не вариант. Вдруг сектанты узнают, что я вышел за стены и захотят меня встретить. Да и вообще одной и той же дорогой лучше не возвращаться, даже если до ветру от лагеря отошел. Надо добраться до мест, где я еще не пересекся со Старым. 
Когда я добрался до метеостанции декорированной под «тарелку» инопланетян меня словно током шибануло. Какой же я кретин. Как мог про это забыть? Я схватился за телефон и вызвонил Психа. Рассказал ему все про ключ от люка. Он сказал, что такой есть у них в вещь доках. Достался от одного из пленных. Его предназначение до сего дня оставалось загадкой. Следователь сказал, что попробует отследить эту ниточку.
На душе было гадко, а если б раньше об этом вспомнил, может кого-нибудь и пойма ли бы. Я плюнул на все и снова уселся за карту. Почти закончил, когда раздался телефонный звонок. Салага вернулся. Я пригласил его в гости, одного. Он намек понял, и даже по голосу было слышно, как оживился.
- Здарова, бандиты. – заулыбался парень, когда спустя пару минут поднялся к нам на этаж.
- А чо сразу бандиты? – приветствовал его я, крепко пожимая руку. 
- А у безработных не бандитов таких денег не бываете.
- И ты туда же. – притворно закатил я глаза. 
- Чо звали? – спросил он, усаживаясь на стул.
- Кофе вот угостить хотели. – сказал я, нажимая кнопку на машине. Электроника зажужжала, Воронцов уже подставлял чашки, по кухне разнесся приятный аромат.
- Кофе – это хорошо. Мне сахару побольше.
- Да, помню. – отозвался Воронцов и подал Салаге чашку. Он отхлебнул и с трудом сдержался, чтоб не выплюнуть содержимое обратно. Мы с Воронцовым заржали. Напарник подсунул ему мое мега крепкое эспрессо. Сосед постоянно покупался на этот фокус. 
- Достали вы уже. – выпалил он, когда отплевался и запил своим «кофейным сиропом». Сахару Салага клал столько, что на работу в шоколадной фабрике я бы его не брал. 
- Ты мне вот, что скажи, сладкожер. Насчет рейда не передумал?
- Нет. – сказал он немного подавшись вперед. А глазенки то вон как загорелись. Того и гляди вспыхнут. – Я уже готовиться начал. Читаю там всякое. В спорт зале на беговой дорожке бегаю. 
- Это хорошо. А зазноба твоя тебя отпустит?
- А куда она денется?
- Как куда? Встанет в позу – руки в боки. И скажет, если уйдешь, можешь не возвращаться. И все. Я б на ее месте так и сделал. А ну как помрешь там смертью храбрых. 
- Нормально все должно пройти, я думаю. Вас она знает. 
- В этом то и проблема. – хохотнул Воронцов.
- А с работой, как вопрос решишь? – спросил я.
- Легко. Я ж отпуск еще ни разу не брал за три года. – Тем более, Машка сама справится.
- Давай так. Сейчас идешь, с Машей точно решаешь – да, да, нет, нет. Потом приходи. Детали обсудим. 
- Понял. – сказал он, осушил одним махом чашку и вылетел из комнаты, забыв закрыть дверь и перелетая целые пролеты.
Воронцов только головой покачал. Не прошло и пяти минут, как Салага влетел обратно, захлопнув дверь. 
- Все решил. – выпалил он, плюхнувшись на стул.
- Как восприняла? – спросил я.
- Да нормально. – махнул он рукой. – Я ж говорю, готовился. И с этой стороны тоже. 
- Хорошо. Тогда надо номер твое паспорта, чтоб в документы тебя внести и с работой сегодня желательно, чтоб все решил. Завтра поедем за оружием и на стрельбище, и вообще теперь не теряйся, плотно готовиться будем. Я тут список накидал, что из снаряжения надо, без оружия пока, разумеется. 
Вот посмотрите, у кого, что есть и что докупить надо. С утра списки мне представите. Говорю сразу, бюджет у нас ограниченный, поэтому личные вклады приветствуются, по окончанию экспедиции вам воздастся. 
Мы еще посидели, обсуждая некоторые детали. Затем парни ушли спать, а я еще остался на кухне с записями. Так всю ночь сидел и ломал голову над тем, как с нашим бюджетом сделать легкую маневренную группу способную к длительным переходам и с возможностью отбиться и от людей и от тварей. 
Сначала подумал, что лучше сделать комбинацию из трех стрелков на дальнюю, среднюю и ближнюю дистанцию. Все стволы решил брать с глушителями. Тогда у меня выходило Воронцов со снайперкой, плюс пистолет. Я с винтовкой, плюс пистолет. И Салага с облегченным автоматическим дробовиком и каким-нибудь пистолетом пулеметом. 
Тогда вставал вопрос, кто будет за штатного гранатомётчика, кто за сапера? Как отбиться хотя бы от сугробника на близких дистанциях? Будь у нас чуть побольше денег, то купили бы «Шаг-12», а Воронцову ВССК «Выхлоп» и было бы все гораздо проще. Но эти монстры тут одни из самых дорогих пушек – не потянем. 
Тогда я прикинул другую комбинацию. Воронцов с Винторезом, ПП-2000 и любой пистолет на выбор, лишь бы к нему банка была. Я с АК-104 или AR-15 c глушителем, подствольником и прочими приспособами, ну и пистолет разумеется. Салага без изменений. 
И у каждого индивидуальный набор гранат и две мины. Одна «монка» и одна «зимняя ведьма» как ее тут зовут. ОЗМ 77, сверхмощная мина в белом корпусе из полимерных материалов. И один «гейм офер» на каждого. Умная спец мина против зараженных. Большего мы себе позволить не сможем. Это и так с учетом личных денег ребят получается. 
Разбудил меня Воронцов. 
- Вставай, великий рейдер. Кофе стынет. 
Я с трудом продрал глаза и протопал на кухню. Там в первую очередь позвонил в Институт. Продиктовал ответственному за наш выход безопаснику номера удостоверений и узнал, что выход планируется через три дня. То есть на подготовку вообще почти не остается времени. Осознание дедлайна сразу как-то прочистило мозги и придало бодрости. 
Это ощущение мне знакомо еще с университета. Когда откладываешь курсовую на последний день, а потом всю ночь сидишь над ней. Приходишь не спавший с красными глазами, но худо бедно защищаешься на четверку. С дипломом такая же фигня была. Написал за неделю, два раза показал научному руководителю, но защитился нормально, опять же на четверку. 
Только вот тут все по-другому. Тут нам твердая пять нужна, а лучше шесть. Ведь минус бал вполне может оказаться минус человек или минус хабар. А этого нам не надо. 
Я принял контрастный душ, чтоб окончательно прийти в себя. Залпом выпил чашку эспрессо, запил водой, подхватил пару бутербродов и взял кофе в стаканчике с крышкой с собой. Спустился вниз, по пути захватив Салагу. Воронцов сел за руль. 
- Куда? – спросил он.
- Сначала к Виму. – сказал я с набитым ртом.
В оружейном представил торговцу список. Во многом надеясь, что он сам мне еще чего посоветует. Но торговец лишь развел руками и сказал: «я ж не рейдер». В итоге обсудив с Воронцовым все за и против, внесли в мой список некоторые коррективы. 
Вместо «ПП-2000» у напарника будет «ПП-19. Бизон». Отличная машинка. А магазин на 64 патрона идеален при отражении атаки групп слабых зараженных. Тем более местные умельцы ставили на него приличный глушитель. 
Был у меня соблазн прихватить себе снайперский полуавтомат «AR-10» в 308 калибре. Но все же остановил свой выбор на «AR-15» всепогодке. 
За основной пистолет взял «ГШ-18» и все же ухватил еще и «ПП-2000». Между «Вепрем» и «Сайгой» выбор Салаги пал на последнюю. Воронцову, разумеется, дальномер купили. 
А еще я открыл для себя прекрасный мир северного тюнинга, как тут это звали. Институтские умельцы совместно с центром внешников создавали материалы для оружейников, с помощью которых те делали рукоятки с подогревом. 
Уж не знаю на каких принципах они работали, но заряд был не бесконечен. Поэтому подогрев рекомендовалось включать за минуту до использования. Но и это не давало гарантий, что батареи хватит на весь рейд. Стоил такой апгрейд не мало, но свои деньги отрабатывал. 
Еще одна прекрасная опция – это покраска оружия в белый цвет. Найти в снегу, если уронил это, конечно, помешает. Но зато и твой силуэт в маскхалате, теперь будет еще незаметней. И вообще, нехрен оружие ронять. 
Вим сказал, что сам дозакажет через знакомых торговцев нужное оружие, которого у него нет в наличии, и будет ждать нас вечером на стрельбище. Мы поблагодарили торговца и отчалили на следующую станцию нашего маршрута.
- А я даже не знал, что Институт такие полезные штуки делает. – сказал я парням на выходе. 
- Беда в том, – ответил Воронцов, – что простому рейдеру до всего этого новомодного дерьма нет дела. Он думает, как бы ему валенки подлатать, выплавить из рыбацких грузил пару пуль, да споранов на опохмел раздобыть. Остальное для элитных трейсеров и богатых горожан, которые на профилактику трясучки выезжают за город поохотится. Ну и для нас с вами понятное дело. Можем себе позволить кое-что.
Потом поехали в магазин в рейдерском квартале, который назывался «От патрона до гандона». Там сурового вида бородатый детина лет под сорок на вид сразу взял нас в оборот. Но я его осадил, показав список, того, что нужно. 
Но все же торговец мастер своего дела. Впарил нам куртки с подогревом. Батарея в них была помощнее, чем в оружии, и ее можно было включать, когда захочешь. Мне такое было ни к чему, а вот парням апгрейд пришелся по вкусу, зато обувку с подогревом взяли все трое. 
Еще большим открытием стало, что в выборе средств передвижения местная инженерная мысль тоже не хило так извернулась. Если в старом мире умельцы додумались только до сплитборда – лыж, которые можно соединить в сноуборд. То тут сноуборд сворачивался в три раза как лист бумаги и цеплялся к рюкзаку. Такие мы и взяли на всех. Был еще совсем трансформер, который и в лыжи и в снегоступы и в сноуборд превращался, но это уже нам не по карману. 
Ну разумеется снежное царство не избежало классической войны между лыжниками и сноубордистами. Это мы поняли, когда двое рейдеров начали спорить, что лучше, и в итоге подрались. Нам пришлось их разнимать и выкидывать из магазина, где они продолжили мутузить друг друга, пока не подъехал патруль.
Чуть было не купили пуленепробиваемый шлем «Devtac North Ronin». Понятно, что приставку «норд» он получил уже здесь, и вся суть его была в белом цвете и все том же подогреве. Но вот шлем-визер из поликарбоната с бронистелклом все же взяли. Я помню, как мне даже обычный горнолыжный шлемак жизнь спас. А это и подавно должен уберечь. 
Еще не удержались и купили тройку легких жилетов «Северный воин». По весу всего кило по два каждый, но держит картечь и пулю и даже винтовочный на средних дистанциях. Между двумя слоями кевлара был какой-то мягкий слой для подавления вибраций. В общем технологии будущего. 
Вдобавок нам чуть не впарили импульсные гранаты внешников. Эффект прям как в «фолауте», если верить видеоролику показанному продавцом. Но это уже слишком дорогие игрушки. Позиционируется как универсальные против людей и тварей. Да только выкидывать такие деньги пока не увидишь, как она стопорит хотя бы сугробника, это через чур.
Еще взяли спасательное одеяло и так называемое «гибкое стекло». Те и другие пойдут, как чехол для тела из плотного термобарьерного материала, сверху обшитый белой тканью для маскировки, если нужно быстро согреться или переждать несильную бурю.
До кучи загребли спальные мешки. Продавец попытался впарить нам сборные модульные палатки с дугообразным каркасом, которые еще и соединяются между собой при желании. Но такое нам было без нужны. Итак перебор по весу. 
В итоге все же разорились больше, чем хотели. Парни все свои заначки выгребли. Зато теперь чувствовали себя гораздо безопаснее. Деньги, это херня. Главное, чтоб живые вернулись. 
Далее заглянули в другой магазин, где я взял альпинистское снаряжение на парней. Они удивленно на меня посмотрели, но вопросов задавать не стали. И последняя торговая точка на очереди называлась «Сытый рейдер». 
Там мы взяли провизии в дорогу. Кучу аварийных плиток, пимиканов, батончиков, сушенного и вяленного мяса, сух пая и китайские пакеты для разогрева, которые просто достаточно залить водой, чтоб они начали выделять тепло. 
Я с удивлением обнаружил там шоколад «Scho-ka-kola» и сразу сгреб столько банок, сколько поместилось в руки. Парни снова удивленно на меня вытаращились.
- Четыре кусочка такого шоколада равны по содержанию одной кружке экспрессо. – начал я и им объяснять. – В ста граммах пятьсот двадцать три килокалории. Давно хотел из такого живец сделать, да все забывал поискать его. 
Когда с покупками было покончено, мы поймали Салаге такси. 
- Сейчас поедешь в «ИнститутАйсТур». Там возьмешь у них три вот таких ламинированных распечатки карты. – я отдал ему свой образец. – И надо будет еще что-то вроде планшетов с собой взять. Чтоб в электронном варианте дубляж был.
- Это я на себя возьму. – сказал Салага. 
- Встречаемся у Вима. 
- Понял. – сказал он и сел в машину.
Сами мы с Воронцовым поехали в больницу. Он остался на входе попрощаться с Милой, а я пошел искать Алису для этих же целей. Пропустили меня без вопросов и даже подсказали, что Алиса сейчас на обходе. 
Я нашел ее на третьем этаже в одной из палат. Она вводила спек в капельницу замотанному в бинт с ног до головы рейдеру, который находился без сознания. 
- Привет. – сказал я, прокравшись в палату. 
Алиса немного вздрогнула, но не подала виду, что я вообще существую.
- Я в рейд ухожу. – начал я из далека. – Лиса, ты меня извини, я тогда не подумав, ляпнул. Я ж год на одном и том же кластере провел. Чтоб не свихнутся, все шутки шутил. Это защитная реакция такая в привычку перешедшая. Она мою психику от реальности ограждает.
Я если остановлюсь, если стану серьезным и перестану шутить, меня сразу накроет. Как будто стекло скафандра треснет, и меня мигом разорвет от давления нахлынувшей воды. Пусть даже убивать будут, а я чего-нибудь ляпну все равно. Проверено уже. – горько усмехнулся я. – Так что прости. А зубки твои мне понравились. Ничего так – симпатично смотрятся. – так и не дождавшись никакого ответа, я развернулся и собрался уходить но сзади раздалось робкое «Подожди».
- Да. – обернулся я.
Она выудила ручку и листок из нагрудного кармана халата и, что-то быстро начеркав, передала его мне.
- Позвони, когда вернешься. Это мой домашний номер.
Я слегка прикусил губу, чтоб скрыть улыбку. 
- Пока. 
- Пока. – тихо донеслось в ответ. 
Я вышел из кабинета и выдал беззвучное «Йехохоу!». Сзади раздался знакомый смех. Алиса выглядывала из палаты и улыбалась мне. Я подмигнул ей и, как ни в чем не бывало, пошел по коридору. 
- Как прошло? – спросил меня в машине Воронцов. 
- Отлично. А у тебя?
- Сказала, если выживу, то поужинаем. 
Довольные собой мы поехали в «белкин глаз». Вим махнул нам на подвал и поднял прилавок, а сам повесил табличку «технический перерыв» и запер входную дверь на ключ.                    
- Во кузнице, во кузнице. – заголосил я с Воронцовым спускаясь вниз.
- Во кузнице молодые кузнецы,
Во кузнице молодые кузнецы! – мы заржали, а стоящий сидящий в подвале Кузнец только заулыбался и покачал головой. Салага уже тоже был внизу, вместе со всем нашим оружием. 
Кузнец поднялся и, отодвинув один из шкафов, ударил плечом в стену. Она чуток вмялась внутрь с одного края и выперла с другого. Он упер ломик в выпирающий край и надавил, открывая тайный проход.
- Механизм еще не отлажен. – пояснил он.
Мы прошли в длинное узкое помещение, в котором пахло сыростью и застарелой гарью. Зажегся свет.
- Еще вытяжку надо поставить. – раздался за спиной голос Вима. Мы все синхронно обернулись.
- Эксклюзив для вип-клиентов будет, когда все бумаги оформим. А пока пользуйтесь на здоровье. 
- Спасибо. – хором выдали мы. 
- Оружие разбираем. – скомандовал я, когда торговец нас покинул. Вдоль стены стояла сплошная стойка для разборки оружия. Мест для стрельбы всего было два, так что стрелять придется по очереди. Выбор мишеней небольшой. Так что мы просто повесили обычные ростовые фигуры. 
- В движении. Тоже пока не работает. – пояснил Кузнец. Глядя на то, как я жму кнопки на пульте. 
- Сколько здесь? – я махнул стволом «арки» в сторону стрельбища. 
- Тридцать метров.
- Нормально. Сойдет. – сказал я. – На дальние дистанции потом на холодную пристреляем. 
- Значит так, бойцы. – начал я, обращаясь к парням. Кузнец оперся на стену и с интересом за нами наблюдал. – Сначала сдаете мне неполную сборку разборку, только потом идете к стенду. 
- Опа. Гляди ка в нем командир проснулся. – пихнул Воронцов в бок Салагу.
- Отставить разговорчики. – улыбнулся я. 
Как и ожидалось, Воронцов справился на ура. Все-таки не брехал, когда говорил, что служил. А вот Салага, явно силен был в теории, знал, как называется каждая деталь, но практики ему категорически не хватало. 
Отстрелялись ребята на ура. Кузнец тоже не удержался и продемонстрировал нам свои навыки. И я в свою очередь немало времени провел у рубежа, стараясь больше привыкнуть к оружию. Со стабилизацией и компенсацией отдачи у «АR-15» как и ожидалось, все было в порядке. 
Мы немного постреляли с глушителями и без. По уму бы каждый день так тринироваться, да хотя бы по десятку магазинов и на разные дистанции. Да только, где столько патронов взять. И так уже в долг стреляем. 
Кстати, машину мы нашли куда пристроить. Кузнец любезно согласился за ней присмотреть, попутно катая свою задницу. Еще я купил себе в качестве запасного пистолета «Glock 26» и к нему нагрудную кобуру.
Покинули мы магазин довольные. В общаге я объяснил парням, как пользоваться альпинистким снаряжением. Дал домашнее задание изучить маршрут и подогнать снаряжение, а Воронцову еще дополнительно заучить баллистические таблицы. На том и разошлись по койкам.
Вся эти покатушки немного утомили, но уснуть я не мог, слишком уж был взволнован, мало того, что сам за периметр иду, так еще и парней за собой потащил, а если что не так пойдет, как потом в зеркало смотреть самому себе в глаза, или того хуже Маше? 
Все думал о том, что мы могли упустить и продумывал предстоящий рейд. Листал книги на планшете в поисках чего-то, что раньше не знал, в общем, уснул только часа в четыре, прям с планшетом в руках.

Глава 26. За стеной  ​

Оставшиеся дни мы провели в подготовке к рейду. Хотя возможностей было не особо много. По уму бы выехать за периметр, потренироваться. Пострелять по движущимся мишеням. Отработать взаимодействие в тройке. Но как говорится, имеем, что имеем. Поэтому веселили всю общагу своими тренировками по зачистке помещений, учась не перекрывать друг другу сектора обстрела. 

А еще много ели и спали. Нужно было набираться сил, неизвестно как оно там все пойдет. Так что пусть организм отдыхает, чтобы потом легче переносил нагрузки. 
Кролика у Якута купили. Мало ли вдруг реально жизнь спасет. Да только жил он у Салаги и, конечно, же Маша к нему привязалась, так что пришлось брать еще одного и держать уже у себя. 
Ниточка с ключом от станции никуда не привела. Выяснилось, что раньше среди рейдеров про нее ходили слухи, но те, кто туда хаживал, уже давно все погибли. Вариант купить «открывашку» для тарелки отпадал. Но зато у нас в команде был невидимка, поэтому мы наглым образом выкрали образец из вещь доков. 
Будильник в день экспедиции поставили на четыре тридцать утра. Так как в шесть сорок пять уже должны были покинуть территорию города. Мы быстро умылись и позавтракали. Спустились вниз, где подобрали Салагу и попрощались с Машей. На первом этаже тот же ритуал провели с Кузьмичом. Комендант пожал нам всем руки и пожелал удачи. 
С таксистом договорились заранее, и он уже ждал нас. Я с Воронцовым вышел через черный ход, а Салага заскочил уже с основного. Сонный город только-только начал оживать. Люди ежились, сгорбив плечи и спрятав подбородки в вороты курток, плелись по своим делам. 
Мы проехали по Поперечной прямиком к Рублевке. На крыльце Института дворник с метлой гнался за Туретом, пока не отогнал его до самой обочины. Безумец проводил машину взглядом и что-то крикнул в след. Казалось, он смотрел мне прямо в глаза через тонированные стекла машины. 
- Что он крикнул? – спросил я.
- Чувак? – предположил таксист.
- Мертвяк. – откликнулся Воронцов.
- Мерзляк. – уверенно заявил Салага.
А ведь я привык к этому городу. Пусть видел пока только малую его часть и не живал в самых трущобах. Пусть еще совсем не знаю, что такое эта Цитадель на самом деле. Но я еще вернусь и обязательно узнаю. 
Несмотря на все то дерьмо, которое случилось со мной здесь, мне очень не хотелось покидать это место. Я все-таки обрел здесь дом и друзей. У меня есть женщина, в которую я по уши влюблен. 
Машина остановилась, вырвав меня из плена раздумий. Мы вышли и забрали рюкзаки. Всю территорию ограждал двухметровый кирпичный забор. Ворота на проходной были из расписного черного метала. Я подошел к ним и постучал по железу, привлекая внимания охраны в темной форме. 
Здоровенный детина с «ксюхой» на груди, не торопясь и вразвалочку, подошел.
- Ну? – вперил он в меня взгляд маленьких злобных глаз из-под массивных надбровных дуг.
- Баранки гну. – буркнул я. – Фарт меня звать. Предупредить должны были. 
Охранник доложил по рации, затем проверил наши документы и открыл ворота, пропуская внутрь. 
- Здесь стойте. – сказал он. – Сейчас за вами заедут.
Через пять минут подъехал черный внедорожник неизвестной мне модели, но смахивающий на китайскую реплику знаменитого «раптора». Мы загрузились внутрь и покатили по поселку, залипнув на вид из окна. 
Молчаливый водитель лыбился, глядя на нашу реакцию. Рублевка была словно другим миром и больше всего напоминала пригород какого-нибудь благополучного американского городка. 
Отчищенные от снега улочки и тротуары. Коттеджи с большими участками, верандами и мангалами, а иногда еще и солнечными панелями на крышах. Кирпичные особняки, похожие на замки. Дорогие авто. 
- Вот ведь буржуи. – поразился Воронцов.
- И не говори. – поддакнул я. 
Ближе к стене домики становились помельче. По бокам от самого выезда стояли два вытянутых административных корпуса. Четыре машины тарахтели движками. Головным стоял «БТР». А одна из них была совсем уж необычного вида. На небольшой гусеничной платформе стояла зенитная установка. 
- Это чо хрень? – спросил Воронцов, вытаскивая рюкзаки. 
- На гусянку от «Бука[1]» похожа. Только без башни. 
Мы выгрузились. Я обошел по кругу странное творение неизвестных мастеров. Ну точно, буковская машинка. 
- Это ж от третьего. – обратился я к матерящемуся мехводу, похлопав ладошкой по железному корпусу. 
- От него. – Недовольно буркнул водитель, похожий на грузина. – Приходилось сталкиваться? – спросил он в свою очередь, залезая внутрь. 
- Не то слово. Что, тоже ломается, не выезжая с ангара? 
- Угу. Дерьмо на гусеницах. 
Я заулыбался, прям, как кусочек старой жизни увидел. Заглянул внутрь. Всю аппаратуру, кроме навигационной, демонтировали, оставили лишь два кресла для расчета зенитки. А изнутри корпус усилили листами брони. Наверх к «зэушке[2]» вела лесенка. 
- А нахрен она вам такая нужна?
- Да тут особо выбирать не приходится. Любое дерьмо тащат, если оно на гусеницах. Что дали, на том и ездим. – он защелкал тумблерами, выставляя их в исходное положение. – Будь другом, посмотри, закрыт или нет аккумуляторный отсек. 
Я подошел к люку и увидел, что замки в открытом положении. 
- Люкач дай. – сказал я механу. Он протянул мне люковый ключ. Я опустил крышку люка и немного подправил один из аккумуляторов. Закрыл крышку, провернул замки и вернул люкач.
Воронцов меня окликнул и замахал рукой. Он уже закидывал наши пожитки в бронированный кунг «Урала». Я попрощался с мехводом, которого звали Болт. 
Я залез в «Урал» и уселся рядом с Воронцовым поближе к задней двери. Проверил, открывалась дверь без лишних усилий. Вот оно – у меня уже включился режим паранойи. Впрочем, это очень даже хорошо.
- Так, все, переходим в боевой режим. Экипируемся по полной. – скомандовал я. Похоже мое волнение передалось и парням. Они начали увешиваться оружием, подтягивать ремни и проверять содержимое карманов быстрого доступа. 
Когда с этим было законченно я решил дать парням последние напутствие. 
- Интуиция – это весь наш пережитой опыт, плюс уже обработанная, но еще не сформулированная подсознанием информация. Поэтому, если заметили или почувствовали хоть что-то странное, не бойтесь об этом рассказать – сразу подавайте сигнал. Мы все разные и то, что пропустил один, может заметить другой.
- Кто здесь Фарт? – заглянул в салон высокий крепкого телосложений мужик в белой военной форме и капитанскими погонами. Он был лысый и держал шапку подмышкой. На плече у него болталась двуствольная «AR-15».
- Я.
- На, в тэбэшке распишитесь. – протянул он мне планшет. Я пробежался глазами по тексту, где подтверждал, что меня проинструктировали и что перехожу под командование к этому самому капитану по имени Камень, чиркнул подпись за всех троих и вернул планшет. 
Через пять минут к нам подсели еще двое бойцов и сам кэп. Пришлось со всеми перездороваться. Наконец рация на груди Камня зашипела, и нам дали сигнал к движению. Машины тронулись с места. Колона остановилась у самых ворот. 
Выезд внушал уважение. Две массивные обледенелые створки поползли в стороны, открыв коридор метров пять длинной с бойницами в стенах. За ними еще одна дверь ушла вниз, открыв новый проход, за которым уже была ползущая вверх створка. Затем опустился подвесной мост, и транспорт выехал, а у нас начали снимать пломбы с оружия. 
А я так надеялся, что удастся избежать момента пешего выхода за периметр. Невольно вспомнил все, что знал про СТМ и ощутил на себе все его симптомы. Караульные на воротах смотрели на меня, а я как идиот пялился на открывшийся проход и не мог заставить себя сдвинуться с места. 
Переглянулся с парнями, они чувствовали тоже, самое, даже сильнее. Если у меня просто было смятение и ступор, то у них явственно читался страх. Я уже приготовился услышать от одного из них красноречивое: «Ну его нахер!». 
Солдаты уже начали посмеиваться, а требовательно рыкавший движком «Урал» сдал задом и заехал обратно. Дверца приглашающе распахнулась. Я подбежал, ухватился за протянутую руку и залез внутрь. Развернулся и помог забраться парням. Мы плюхнулись на сиденье и синхронно выдохнули. 
На удивленье насмешливых взглядов на себе не поймали. Остальные бойцы тоже были на стороже и напряженно поглядывали в оттаянные ладошками щелочки на покрытых изморосью окнах. Похоже, выезд за периметр стресс для любого. 
Я последовал примеру бойцов и приложил ладошку к стеклу, открывая пространство для обзора. Висящий справа от основного входа обогреватель еще не успел раскочегарить температуру до нужной отметки. Наконец, проталина стала диаметром с футбольный мяч, и я уставился на удаляющуюся Цитадель.
От ее величия у меня даже дух захватило, а шок и восхищение перебили чувство тревоги. С этой стороны она представала совсем в другом свете. Стена была полностью покрыта толстым слоем льда, который поблескивал в первых, подглядывающих из-за горизонта солнечных лучах. Ледяным великаном она возвышалась над белоснежной пустошью, подавляя все вокруг своей неоспоримой мощью. 
Мы удалились примерно на полкилометра и колонна остановилась. 
- Если вам пристреляться надо, то лучше сделать это сейчас в безопасной зоне. – сказал Кремень. 
Мы выскочили и увидели, что несколько бойцов из других машин уже целились в стоящие на разных дистанциях посреди поля стальные черные мишени изрядно пострадавшие от пуль. Воронцов посмотрел в дальномер.
- Пятьдесят, сто, двести, триста, четыреста и пятьсот. 
- Отлично. Тогда за дело. 
Пристреливались аккуратно, экономя боезапас. Остальные же бойцы палили, не считая патронов. Закончив, снова загрузились в машины. 
Ехали уже около часа, когда наконец тягучая атмосфера общего напряжения рассеялась. Мы начали переговариваться с институтскими наемниками, не забывая при этом поглядывать в окна. Я, конечно, сразу накинулся на капитана, выпытывая у него все про его винтовку. 
- Слушай, – обратился ко мне Камень, – а вам боезапас лишний не нужен? 
- Он лишним не бывает. – сказал я. 
- Давай за дешево подкинем вам.
- А давай. – легко согласился я и достал последнюю мелочевку, даже не глядя, сунул капитану горсть пластика и забрал у него два магазина. Салага столько же принял от одного из бойцов для своей «Сайги». А вот на Воронцова ничего не нашлось. Еще каждому досталось по одной гранате. 
Очень выгодно, знать бы раньше, вообще бы ничего не закупали. Им то пофиг, в отчете напишут, что имели контакт с группой зараженных вследствие чего потратили весь БК, и все.
Спустя еще несколько часов. Рация капитана снова зашипела. Он дал добро на остановку. Мы выгрузились. Бойцы тут же рассредоточились, занимая позиции. А в гнезде на зенитной установке возникли стрелок и наводчик. 
Камень пожелал нам удачи, мы согласовали частоты на случай близкого появления возле Цитадели. Капитан вручил нам средство для дальней связи по названием «ПШ», то есть последний шанс. Устройство представляло из себя небольшой цилиндр с двумя диодами и всего тремя кнопками: «Вкл-выкл», «Принял» и «SOS».
Как Камень объяснил еще в дороге, оно работало на тех же принципах, что и порталы внешников и посылало не радиоволны, а какие-то более мощные импульсы сквозь пространство, а то и время. За счет этого увеличивалась дальность передачи в среднем от семи до пятнадцати километров. 
Я включил прибор и послал сигнал «SOS». Диод загорелся красным. Камень принял сигнал. ПШ сменил окрас на зеленый. Проще некуда. Попрощавшись с капитаном, мы отправились в путь по ответвлению от дороги, а колона снялась с позиции и поехала прямо по своим только им ведомым задачам, оставив на память о себе вонь выхлопных газов. 
Мы не сговариваясь дослали патроны и поставили оружие на предохранитель. Проверили связь и рассредоточившись, поспешили убраться подальше. Понятно, что сейчас на себя все внимание перетянула колона, но все же, лучше перебздеть. 
- До леса идем на юг. – скомандовал я.
- Нам же в другую сторону. – подал голос Салага. 
- Угу. Только никому об этом больше знать не надо. – сказал я, кивнув вслед неспешно удаляющейся колоны. Вот так вот. Пусть привыкают к моей паранойе. 
Задача на сегодня была одна – добраться до перевалочного пункта на северо-западе. Последнему оплоту спокойствия в нашем путешествии. 
До леса добежали довольно быстро. Запас сил был еще полон. А беспокойство и нежелание находиться на открытой местности подгоняли лучше любой плети. 
- Стойте. – сказал Салага, когда тайга уже надежно укрыла нас в своих объятиях. – У меня для вас сюрприз. 
Он достал из своего дополнительного рюкзака маленький белый дрон, подобные мне видеть не доводилось. Затем выудил планшет и провел диагностику летательного аппарата. 
- Знакомитесь, это Сокол – наши глаза и уши. – представил он свое творение. 
У прибора имелось большое количество подвижных манипуляторов и камер, что позволяло снимать картинку с разных ракурсов. Снизу что-то вроде лап, которые могли сжиматься и разжиматься. К тому же он обладал функцией маскировки, мог спрятаться на ели или зарыться в снег. А самое главное, звука работы пропеллеров почти не слышно. 
- Я над ним работал уже очень давно. А когда с тобой познакомился, то всерьез принялся его улучшать, последние три дня тестировал. Я думаю, он сильно нам поможет.
- Выглядит впечатляюще, а батареи насколько хватит?
- Там стоит «молния» от внешников и на крышке небольшая зарядная полоска, то есть пока он летает, он заряжается от солнечных лучей. Но на всякий случай я взял крохотную солнечную батарейку. 
- А ты воякам его предлагал?
- Нет. – даже удивился такому вопросу парень. – Я сам-то им еще не пользовался.
- Короче, если он себя проявит, пойдем гранд на него выбивать.
- Кто о чем, а тебе лишь бы бабок срубить. – усмехнулся Воронцов. 
Я пропустил подкол мимо ушей. 
- Колонну сможешь отследить? 
- Вряд ли. У меня передатчик крохотный. В реальном времени следить получится лишь на пару километров. Но зато в режиме записи сколько угодно. Он запоминает маршрут и может летать согласно указаниям. 
- Давай его за вояками пусти. А мы пока направление сменим и к опушке двинем.
Так и поступили. Повернули на запад, а затем на север. Дрон догнал нас у самой опушки. Колонна ушла по дороге, никуда не сворачивая и никого не высаживая. Это хорошо. 
- Так, давайте груз тогда перераспределим. – сказал я.
Мы с Воронцовым взяли на себя часть вещей Салаги, так как изначально все укладывали без учета дрона. Штуковина безусловно полезная, но все же лучше б он о ней сообщил заранее. Так что я его и похвалил, и поругал. 
Наш маршрут лежал меж скал и холмов. А со временем и вовсе дорога превратилась в один сплошной подъем. Радовало только то, что после него должен начаться спуск. 
Дрон был у нас за головной дозор и оправдал свое существование в первые же часы, неоднократно предупреждая об опасности. С флангов и тыла группу по-прежнему можно было застать врасплох, но по крайней мере одно направление возможной атаки мы неплохо перекрыли. Ай да Салага, ай да молодец!
Периодически я сверялся с картой и корректировал наш маршрут. Но в целом пока двигались без происшествий, не считая вечных спотыканий на торчащих из снега скальных выступах. Но вскоре и они исчезли и мы лезли вверх цепляясь за молодые сосенки. 
Когда достигли вершины сопки, то разом попадали.  Я прильнул к биноклю, Воронцов к прицелу, а Салага к планшету. Каждой твари по паре, в смысле, каждому члену группы по оптическому прибору.
Я наблюдал за ребятами всю дорогу. Держались они неплохо. Все же опыт походов по пересеченной местности сказывался. Хотя мы все, конечно, засиделись в стабе, но мышечная память делала свое дело. Вся загвоздка пока была только в выносливости. Но ничего, через пару дней организмы окончательно привыкнут, и преодолеть аналогичный подъем для нас будет плевым делом. 
- Доски в походное положение. – скомандовал я. 
Мы отцепили от рюкзаков борды и собрали их. На все про все ушло минут пять. 
- Я иду первым. Через минуту Салага. Воронцов замыкающий. Глядите в оба. И шлемы наденьте. 
Попутчики синхронно кивнули.
Я перекинул рюкзак на грудь. Так проще будет удерживать баланс. Проверил снаряжение и крепление борда. Чуть подтолкнул доску вперед и устремился вниз. Меня снова накрыло это захватывающее чувство полета. Спуск был не крутой, но все равно прекрасный. 
Из-за пьянящего ощущения скольжения, концентрация и бдительность были утеряны, поэтому когда снег передо мной вдруг взорвался, и из него вынырнула крупная мохнатая тварь, свернуть я не успел. Влетел со всего маху в зараженного и сбил его с ног. 
Спасла подушка безопасности в виде рюкзака и, конечно, шлем. Борд разлетелся в дребезги от него на ногах остались только крепления. Я сразу высвободился из лямок рюкзака и вскочил на ноги. Тварь не разорвала меня лишь по той причине, что Воронцов методично вбивал ей в живот пуля за пулей. Благо сто метров с «винтореза» для него не дистанция. 
Этой выигранной паузы хватило, чтоб снять с плеча винтовку и открыть огонь почти с упора, при этом отступая назад. Тварь пригнулась и, закрыв голову руками, бросилась на меня. Шагов через пять она дернулась как от удара током и рухнула мне под ноги, обдав запахом крови и грязной шерсти. В споровом мешке было видно входное отверстие от пули. Вот это снайпер! Воронцов однозначно заслужил от меня проставу. 
Я не успел понять, что случилось, и адреналиновый отходняк, еще вытирал ножки о коврик и лишь готовился зайти в гости. Салага тут же скатился ко мне и уставился на тварь. 
- Ух ты. Ахренеть. Ну и уродина! – скакал он вокруг поверженного чудовища, даже пасть ей дулом автомата приоткрыл, чтоб клыки разглядеть. Детский сад, ей богу. 
- Харош. – прервал я парня. – Не на прогулке. Дрона назад варачивай и вдоль всего спуска его прогони над самой землей. Только не маячь тут. 
Салага нырнул за ель, а я вскрыл споровый мешок, не глядя ссыпал в карман его содержимое, затем закидал обломком своей доски тело зараженного. И улегся за ним как за окопом. 
- Тритон Ворону. Как принимаешь? – раздался в ухе голос Воронцова. У него и в армии такой же радиопозывной был. Поэтому тут ничего менять не стали, а вот надо мной пришлось подумать. Потом я все же согласился на Тритона, так как ящерица эта тоже впадает в анабиоз. Салага у нас проходит как Студент.
- Чисто. 
- Указания? 
- Работаем по плану. Ждем когда птичка доразведает. 
- Принял. Конец связи.
Вот так. По плану, это значит, что Воронцов должен занять самую удобную на вершине позицию и прикрывать нас, пока я не дам команду сняться и двигаться дальше. 
Тем временем дрон вернулся к нам и прошел вдоль всего спуска зигзагами, чтоб уж наверняка спровоцировать всех, кто мог еще прятаться. Надо было сразу так сделать, да только вот умная мысля приходят опосля. Эта ошибка чуть не стоила мне жизни. 
Затем я запросил Салагу по рации и сказал погонять птичку по округе в поисках разъяренных зараженных. Спустя полчаса он доложил, что кроме пары лотерейщиков, пытающихся слева штурмовать сопку, никого нет. 
- Студент Тритону. 
- Тритон. – отозвался я. – Вниз давай на доске. Там занимай позицию. 
- Понял.
- Гхм. 
- В смысле есть, принял. 
Я тяжело вздохнул. Еще учить и учить. Салага скатился до самого подножия и там укрылся за одним из множества скальных выступов. 
- Ворон Тритону. 
- На связи. 
- Санки передай. Идешь последний. 
- Принял. 
Воронцов спустил мне свой борд. Я съехал вниз уже без всяких там наслаждений спуском, а наоборот держа «арку» наготове и объезжая каждую неровность на спуске. У подножия дождались Воронцова. 
- Вот она снайперская доля. Все своими ногами. – притворно пожаловался он. 
Похоже лимит невезения на сегодня мы исчерпали. Или просто аккуратней стали. Но на серьезных зараженных больше не нарывались. Лишь один раз пришлось вступить в схватку со стаей мутировавших волков из четырех особей. Но «ПП 2000» с глушителем отработали отлично, и мы нейтрализовали тварей без лишнего шума. 
Благодаря дрону успели добраться до перевалочного пункта засветло. Если б не вышло, вряд ли бы парням удалось уснуть в иглу или ледяной пещере. Они еще только привыкали к атмосфере рейда и, как мне казалось, до конца не осознали, что Цитадель осталась далеко позади, а впереди только снега и неизвестность. 
Я последний раз сверился с картой и припал к биноклю. Глаза меня не обманывали и в низине впереди виднелась расселина, образованная в результате стыков кластеров. Мне уже доводилось видеть такую и даже пролететь над этой пропастью. 
Согласно имеющейся у меня информации, оказавшись возле нее нужно было опознаться по рации, если была такая возможность. Я запросил перевалочный пункт на их частоте.
- Пункт ответьте рейдеру. Прием.
- Да. – донеслось в ответ. Я даже смутился от такого простецкого ответа. 
- Запрашиваю разрешение войти. Прием.
- Количество человек и направление в часах от севера?
- Трое. На пять часов. 
- Выдвигайтесь. Мы прикроем. 
Мы с Салагой выдвинулись в сторону расщелины. Дрон парень предусмотрительно упаковал в сумку. Не зачем кому-то его видеть. Воронцов остался на позиции прикрывать нас. Над краем пропасти показалась голова, а затем пулемет, кажется «Печенег». Еще двое бойцов вылезли и заняли позиции, целясь в разные стороны. 
Мы ускорили шаг. 
- Где третий? – издали крикнул хрипловатый мужик с нетипично бледным для этих мест лицом. Он был маленький и круглолицый. Хитрые бегающие глазки уже пробежались по всему нашему снаряжению. 
- Прикрывает. 
Я вызвал Воронцова по рации, и он пошел следом за нами. Вышедшие для прикрытия бойцы скрылись. Я подошел к краю пропасти и удивленно присвистнул. Расщелина была не глубокая всего метров десять. Вниз вели выдолбленные во льду ступеньки. 
Мы дождались нашего снайпера и начали спускаться. Проход был узкий и рюкзаки приходилось нести в руках. Внизу в стене наличествовал тоннель, который вел к толстой бункерной двери, один в один как в подземелье Сидоровича из известной всем игры. 
Мы зашли внутрь. Круглолицый закрыл за нами дверь и закрутил засов. Ощущение сложилось, что я попал в вагон поезда, все такое же сжатое. Мы миновали еще одну дверь и я еще больше окреп в своих предчуствиях. По бокам узкого коридора были дверцы ведущие в купе по четыре человека каждое. Изначально это явно не было поездом, но конструкцию очень ловко и умело переделали под похожую планировку. 
- Народу сегодня много. Падайте, где свободно. Если койку будете снимать, то два спорана с человека, если целое купе, то восемь за все. Ужин, еще споран с носа. Связь с Цитаделью десятка. Если нужны какие товары подруливайте в дальний угол. Там лавка есть. Душ пятёра. Но вода только пять минут идет. Если чо в схроне оставить пятьдесят рублей день.
Девка десятка. Хоть за массаж, хоть за подрочить, хоть за анал. Сразу предупреждаю, кто ее отлупасит ночевать будет на улице. Меня, кстати, Сторож зовут. 
- Да у тебя прям пятизвездочный отель. – усмехнулся я. – Меня Фермером звать. – представился я, заранее выдуманным именем. – Нам президентский люкс. 

[1] Зенитно ракетный комплекс средней и малой дальности
[2] Зенитная установка

Глава 27. Старые враги  ​

Когда управляющий говорил, что народу много, я подумал, что все забито битком. Оказалось помимо нас на перевалочном пункте остановилось только девять человек. Две группы по четыре и пять бойцов соответственно. Один из них заглянул к нам в купе и пригласил на общие посиделки.

Мы отказываться не стали. Только разделись, разделили добро с убитой твари и отнесли обувь в сушилку. Я протер ноги влажными салфетками, надел чистые носки и обулся в теплые тапки, которые были в каждом номере. Затем мы перекусили едой из собственных запасов, благо каждое купе оказалось оснащено грелкой. А вот чай пить отправились уже к рейдерам. 
Они заседали в помещении всего раза в три больше, чем обычная комната здесь. Находилось оно прям по середине «вагона», как все называли это место. И представляло из себя большой круглый стол с кучей стульев. Вот и весь зал для собраний. 
Двое из охраны, что выходили нас встречать, сидели тут же. Сторожа видно не было. Анфиса, ярко накрашенная потасканная худая баба с крючковатым носом и большими аккуратными губами, была единственной девушкой на базе. Она здесь и за официантку и за проститутку, в общем, человек-оркестр. Где-то на кухне еще был повар. Получается всего пять человек персонала. 
- О, первоходки. Ноги ставлю! – воскликнул низенький коренастый обладатель черной бороды, как только завидел нас. Остальные закивали, соглашаясь. 
- Ну и чо? – уставился я на него. – Сам что ли сразу с десятого рейда начал? 
Мужик рассмеялся. 
- Да не. Я ж без подвоха. Просто, сильно видно по вам.
Мы уселись за стол, как оказалось, как раз меж двух групп. Бородача звали Черныш, и он был командиром команды побольше. Отправлялись они далеко на запад. А кто был лидером во втором отряде, я так и не смог понять. Все вели себя одинаково. 
Вообще приняли нас радушно. И начали наперебой пичкать рейдерской наукой. А мы внимательно слушали и на ус мотали. Как ни странно, на алкоголь никто не налегал, чего я совсем не ожидал от этой публики. Так пропускали по пиву, но не больше.
Четверка по очереди ходила пользовать Анфиску, передавая ее друг другу как эстафетную палочку. Как так можно? Они ж наверно еще и без резинки ее снашают. Ну да ладно, не мне судить. 
Все их профессиональные анекдоты были для нас в новинку. Так что мы искренне смеялись с грубого, но жизненного юмора. Даже как-то совестно стало, что представились липовыми именами и держались в рамках легенды. 
Речь бродяг Улья была полна жаргонизмов. В процессе разговора удалось понять происхождение фразы «ноги ставлю». Обморожение ног у рейдеров – самая распространённая травма. И тех, кто не пострадал от этого, было не так уж и много. Собственно, я это еще в Цитадели заметил. 
В 22:45 Черныш скомандовал своим расходиться, и мы последовали его примеру. Вставать завтра рано, надо успеть отдохнуть. Ушли в купе, я запер дверь на щеколду. Паранойя – мой лучший друг.
- Так бойцы. Постреляли, пора и стволы почистить. 
Все согласно покивали и достали свое оружие. 
- Ну как вам первый день? – спросил я у парней, распаковывая набор для чистки. 
- На сопке ложанулись, конечно, – сказал Салага. – а так, прикольно. Хотя в башке до сих пор не укладывается, что я за стеной. Кажется, вот проснусь завтра и обратно к Машке в общагу. 
- Вот и надо, чтоб это ощущение поскорее из вас выветрилось. – сказал я. –Завтра уже так с комфортом переночевать не получится. 
- Вот завтрашняя ночь меня пугает. – признался Воронцов. 
- Это нормально. Ночлег с вечера искать будем. Есть на карте пару мест подходящих. Кстати, спасибо за меткий выстрел. – я пожал Воронцову руку. Конечно, в рейде это простой рабочий момент, сегодня он меня, завтра я его. Но за такое все равно всегда нужно благодарить. 
- Да не за что, дружище. 
- Кстати, Салага. Ты нашего мохнатого друга проверь, он может уже помер. 
- Ничего с ним не будет. Рейдеры вон вообще неделями бывают их таскают.
Салага достал из своего рюкзака крольчонка в подгузниках и покормил его. Зверя решили оставить на полу, пока не начнет шуметь. Он туже забился в угол под кроватью. 
Я занял верхнюю койку. Парни соответственно расположились снизу. Спальники были раскатаны заранее, так что мы просто запихали в них свои тела и синхронно зажужжали молниями. 
Я уставился в потолок, где тускло светил крохотный диод ночной лампы. 
Для первого дня все прошло не плохо. Все-таки, мы еще только учимся взаимодействовать. В слаженных группах иногда даже команды не нужны. Каждый член отряда интуитивно знает, что и в какой ситуации ему делать. И тогда получается эффект синхронности, когда подразделение действует как единый организм. Нам до такого еще далеко, но мы на верном пути. 
***
Проснулись в 5:45. Утренние сборы прошли как в тумане. Что-то ели. О чем-то говорили. Когда вышли в общий зал, узнали, что в меньшей группе уже отбыли трое из четырех. А ребята Черныша тоже потихоньку готовились на выход.
Мы договорились выйти вместе. Так будет безопасней. Тем более, что по легенде мы идем на север. Так что наши пути в любом случае должны разойтись.
Черныш, предложил подбросить нас пару километров, на снегоходах. Мы, конечно же, согласились. Вышли из бункера, разбились на две четверки и побежали к ближайшему лесу, до которого было метров двести. Оказалось, у парней там были припрятаны снегоходы.
- Цепляйте тросы. – сказал Черныш. 
Я недоумевающе посмотрел на него. 
- Понятно. – ответил он смерив меня взглядом. И достал из багажника тканевый ленточный трос и зацепил за нижнюю часть снегохода. А второй конец, с креплением как на водных лыжах вручил мне. 
- Теперь вкурил? – спросил рейдер.
- Угу. – только и осталось сказать мне. Воронцов уселся вторым пассажиром к одному из бойцов. А мы с Салагой разложили сноуборды и поехали на буксире. Насколько это безопасно даже думать не хотелось. Ну, раз они с собой специально для этого даже тросы возят, то, наверно, все же безопасно.
Так мы двигались по ущелью километров пять на север. Лишь один раз остановившись, чтоб в девять стволов расстрелять начинающего сугробника. Затем, нам открылась просторная равнина с пролесками, сопками и парочкой крохотных озер вдали. Долго проехать не удалось, Салага налетел доской на спрятавшийся под снегом пень, и это событие посчитали знаковым. 
Я отдал Чернышу последний живой борд в знак благодарности. На том и попрощались. Они свернули налево, а мы пошли прямо, укрывшись в мелком сосняке. 
- Запускай дрон. – тут же скомандовал я. – Держи высоко. Сначала за этими полетай, потом весь путь по которому сюда ехали просканируй. И даже дальше чуток, туда, куда следы вышедшей перед нами группы ведут.
- Дальности не хватит. – заявил Салага.
- Значит, в режиме записи пусть слетает.
- В чем дело? – спросил Воронцов. 
- У второй группы четыре человека было, – начал изъяснять я свои подозрения, – почему ушли только трое? 
- Да мало ли. Может они и не вместе были. А так чисто до перевалочного дошли. 
- Может. Только почему их следы уходили на юг, если они только вчера от Цитадели добрались сюда. Зачем обратно возвращаются?
- Без понятия. – развел руками Воронцов. 
Салага тем временем уже запустил дрон. Мы углубились в лес. Повсюду были мышиные и заячьи следы. Испуганная сова вспорхнула с ветки, демаскировав нашу позицию. Наконец мы нашли удобное место в низине, между двумя поваленными деревьями. Воронцов вообще залез на гигантскую ель.
Так и прождали наш летательный аппарат минут сорок. Потом еще полчаса просматривали запись, след уходил на юг, насколько хватило дальности полета дрона. Эх, надо было у ребят в бункере спросить во сколько та тройка ушла. Похоже, ложная тревога. 
- Давай ка еще его по округе погоняй на пределе действия связи и по маршруту. В него бы еще тепловизер. Тогда за такую технику оплату в горохе можно брать по весу. – сказал я.
Прождали еще полчаса. Я внимательно смотрел экран планшета и иногда давал команду подкорректировать курс. Следы все же были. Далеко впереди, мы не стали опускать дрон слишком низко, чтоб не привлечь внимание возможного противника, поэтому разглядывать пришлось увеличенную картинку, естественно потеряв в четкости. 
- Тут не понятно человеческие это или зараженного. – сказал Салага. 
- Угу. Но все равно держимся на стороже. 
Мы снялись с позиции и прошли еще несколько километров пока не укрылись в очередном пролеске и решили устроить небольшой привал, заняв почти аналогичную прошлой позицию. 
Воронцов вызвал меня по рации.
- На приеме. – отозвался я.
- Меня в дороге предчувствия мучали. Сейчас только дошло, что это было. Ощущение чужого глаза давило. 
- Тогда еще пять минут сидим и выходим. Действуем по первой схеме. 
Это значит, что мы сейчас разделимся. Если противник есть, то он наблюдает за лесом, в котором мы укрылись, с сопки примерно в полукилометре впереди. И на ней же он и попытается нас перехватить. Потому, что, через нее единственный путь на север. По бокам горы. С востока сплошные скалы, а с запада слишком открытая равнина, почти без пролесков. 
Как бы я поступил, если б сам на себя готовил засаду? Оставил бы стрелка на вершине сопки. Дождался бы, когда мы начнем подниматься, затем двоих бы пустил к нам в тыл, чтоб отрезать путь к отступлению. И все – мы под перекрестным огнем. Это если учесть, что их трое, а не больше. А вдруг четвертый с базы ушел. И сейчас где-то позади нас. 
- Ворон Тритону. Как принимаешь? 
- На пятерку. Прием.
- Давай к нам. Прием.
- Есть. 
- Конец связи.
Воронцов спустился, и я изложил парням свой план. На случай если нас все же ждут. 
- Не ну ты параноик. – сказал Салага. – Если так дело пойдет. Мы к вечеру и пяти километров не осилим. 
- Не бухти. Тиши едешь, живым будешь. – чуток подкорректировал я поговорку. – Насколько у твоей птички манипуляторы подвижны?
***
Рюкзаки, мы освободили, а все добро оставили в лесу и выдвинулись с Салагой вдвоем. Пересекли открытый участок и начали подниматься по поросшей сосенками сопке. Держались на приличном расстоянии друг от друга. Как я не вглядывался, никаких следов не заметил. Хорошо, если это просто паранойя, но с другой стороны плохо. Придется за пожитками возвращаться. 
До вершины оставалось метров сто, когда смарт-часы на руке Салаги пискнули. Это камера дрона сработала на движение. Напарник тут же ушел в скрыт, а я под треск автоматной очереди откуда-то сверху прыгнул за сосну. Но слишком поздно. От попадания пули воздух из легких вышибло, а из глаз хлынули слезы, словно ударили молотком под дых. 
Я вжался, как мог, и пытался вдохнуть. Чертовы легкие не хотели раскрываться, и я корчился, невольно вместе с воздухом захватывая снег ртом. Спереди громыхнул гранатный взрыв. Слева застучал «Бизон» Салаги. Сзади грохотали автоматы. Наконец мне удалось вдохнуть. В сосну за которой я укрылся спереди начали вгрызаться пули. Одна вскользь коснулась шлема. 
- Салага. Вторую давай. – крикнул я в рацию. На вершине громыхнул еще один взрыв, а я вынырнул из-за сосны и бросился к следующей, которая была гораздо толще. 
Стрельба стихла и воцарилась тишина. 
- Студент, Ворон. Доложить статус. – прохрипел я. 
- Зеленый.
- Зеленый. – почти хором прозвучало два доклада. Значит, оба живы и без ранений. 
- Противник?
- Два двухсотых. – сказал Воронцов. 
- Студент. Отправляю подарок. Ты идешь проверять доставку. Как принял?
- Принял. 
Я высунулся из-за дерева и выпустил гранату из подствольника. Она полетела по дуге, оставляя дымный след, и грохнула, чуток не долетев до вершины. Спустя минуту в рации раздался голос Салаги: 
- Упаковал клиента. Поднимайтесь. 
Мы с Воронцовым обшарили двух мертвецов. Забрали все, что у них было, включая небольшие рюкзаки. А где-то еще должен быть схрон с большими. Поднялись на гору. Салага держал на прицеле, находящегося без сознания мужика. Всех троих мы вчера видели в бункере. 
- На контроль. – скомандовал я парням. Они разошлись и заняли позиции, каждый на свой склон сопки. – А сам вооружился пистолетом и начал будить пленного. Он был в изорванной и окровавленной куртке. Видимо все же зацепило осколками одной из гранат. Руки за спиной стянуты пластиковыми наручниками. Лицо заостренное с азиатскими чертами, кожа характерного желтоватого оттенка. Ему только тонких монгольских усиков не хватает, вылитый кочевник. 
Через пять грубых пощечин он пришел в себя. 
- Ну что, говнодав, рассказывай. – обратился я к нему, когда его глаза перестали бегать и сфокусировались на мне. Он презрительно сплюнул кровью в мою сторону, попав на штанину. Я не обиделся, схватил его за волосы и вытер плевок его же лицом. 
- Я тебе сейчас начну тебя по кускам нарезать, а потом спек вколю. Ты позавидуешь своим мертвым дружкам. А скоро сюда заявятся зараженные и доедят то, что от тебя осталось, но ты еще жив будешь, уже поверь мне. Ты меня понял, гнида?
- Да пошел ты! – брезгливо бросил он. Вдруг его руки высвободились, и с кончиков пальцев начало срываться пламя. Пистолет коротко плюнул ему в лицо. Голова запрокинулась, а волна огня взметнуласьвверх обдав меня жаром. 
Пуля вошла под углом снизу, раздробив скулу, пройдя через глаз и развалив темечко, выплеснув содержимое черепной коробки на снег. Словно кто-то забродивший компот разлил. Кровь пенилась и растапливала снег, из дырки в башке шел пар.
- Ублюдок! – выругался я.
- Фарт! – окликнул меня Салага взволнованным голосом. – По нашим следам кто-то идет. 
Я выхватил у него планшет и вгляделся в картинку с дрона. Снеговик, лотерейщик и пара керамбитников, шли точь в точь по следу и почти добрались до подножия сопки. 
- Воронцов дуй вниз, лица тех двоих сфотографируй и гранаты под них. Салага маршрут пробей справа по дуге, в обход скал. Идем за вещами. – быстро скомандовал я и, достав из разгрузки гранату, отжал усики, вырвал кольцо и сунул под тело убитого бандита. Будет тварям сюрприз. 
- Все. Ходу! – сказал я. Свою первую боевую задачу мы выполнили. Осталось унести ноги. 
А что же в итоге произошло? Произошла военная хитрость. Я надел на себя сразу два бронежилета так как предполагал, что ввиду моей высокой популярности в среде сектантов скорей всего стану приоритетной целью. Это и спасло мне жизнь. В очередной раз спасибо Воронцову. Надо будет не забыть вернуть его снаряжение.
Затем мы с Салагой пошли в ловушку созданную противником. Воронцов дождался, когда мы дойдем до точки невозврата – то есть начнем подъем на сопку. И только тогда пополз следом. Шли мы не торопясь. Давая ему возможность подкрасться. 
В нужный момент высоко над вершиной сопки завис наш дрон. В его лапах были зажаты гранаты. Которые позже и упали одна за другой на позицию одинокого стрелка. На летательном аппарате был на максимум вывернут зум. Погода стояли безветренная, потому датчик движения сработал безукоризненно, когда бандит изготовился к стрельбе. 
А дальше выстрел. Салага сразу же ушел в невидимость и атаковал бойцов, что вошли к нам в тыл. Воронцов в свою очередь зашел им за спину. В общем, разыграли как по нотам. Не считая, что у меня теперь броня пробита. А, может, и обе. 
Мы уже спустились к подножию сопки, когда до нас донесся взрыв. Ловушка сработала. Салага смотревший в планшет, вдруг вскинул руку и мы попадали там, где стояли. Из-за дальней скалы вынырнул сугробник. И несся на всех порах. 
Я уже хотел дать команду огонь, когда раздался еще один взрыв. Тварь словно плетью по спине ударили. Он дико заурчал и мохнатым гоночным болидом промчался мимо нас, с треском ломая молодые деревца. Вскоре прозвучал третий взрыв. Когда мы поднялись, то рванули оттуда с такой скоростью, что могли побить мировой рекорд по бегу в снегоступах. 
Добравшись до старой позиции запыхались. Обнаружили, что поверх нашего следа прошелся какой-то зараженный. Скорей всего он уже далеко. Может дерется за искалеченные взрывом тела бандитов. Но все же надо быть повнимательней. 
Мы свалили в одну кучу все смарадеренное добро. Получалось не мало. Три рации. Двадцать восемь горошин, семьдесят пять споранов и куча рублей, которую никто не стал считать. Три РГД. Столько же светошумовых «Заря-2М». Один «Абакан» и два сто четвертых «калаша». «P-90» с глушителем, три пистолета разных моделей. Ну и приличный БК ко всему этому. Вишенкой на торте стали три шприц-тюбика спека.
Перегруз получался конкретный, а бросать жалко. 
- Ну, командир, чего предлагаешь? – обратился ко мне Воронцов.
Я задумался. Последний из четверки скорей всего был еще на перевалочном пункте. Так как выполнял функции связиста. Только одно мне не давало покоя. Допустим, он по рации доложил о нашем уходе. И должен был принять сигнал об уничтожении группы и отрапортовать своему контакту в Цитадель или ее окрестности об успешном завершении операции. 
Но как они отслеживали наше передвижение в дальнейшем? Мы же преодолели пять километров на снегоходах до выезда из ущелья. Но как они засекали нас в лесу, учитывая, что все время были впереди, а не шли по нашим следам?
Есть такое умение позволяющее ставить метку, но никто из нас не помнил прикосновений ни одного из четверки. Или, может, у них был сверхмощный сенс, который засекал нас на расстоянии в километр? Нет – опять не сходится. Тогда бы вряд ли Воронцов подобрался незамеченным. 
- Идем на перевалочный пункт. Будем брать последнего. – уверенно заявил я. Вот у него все и узнаем. 

Глава 28. Снежный плен  ​

Мы добрались до точки, где группа Черныша прятала снегоходы. Сложили там все лишнее. На себе только оружие и БК к нему. 

- Готов? – спросил Воронцов. 
Я кивнул и нажал кнопку передачи на рации.
- Как… как слышно? – прокричал я, стараясь изображать запыхавшийся голос, вдобавок скреб ногтем по динамику имитируя помехи. Мощность намеренно была выставлена на минимум, плюс Салага еще что-то потыкал, чтоб сигнал точно шел с перебоем.
- На тройку. – донеслось в ответ.
- Кли…ов ис…лнили. – хрипел я как загнанный зверь. – Есть раненный. Мы минут чере… пятна…ть подхо…м. – на этой фразе и отрубил рацию. 
В памяти трофейных раций было всего две частоты. На одной бандиты держали связь между собой, а на другой со связистом. Мы рванули к бункеру, чтоб успеть до того, как дверь откроется. Слетели по ступеням, чуть не переломав ноги, и замерли, заняв позиции и восстанавливая дыхание. 
Пришлось прождать около десяти минут, прежде чем раздался скрип запорного механизма, а затем звук тяжело открывающейся бункерной двери. Первый вылетел боец с ручным пулеметом. Я схватил его за ствол, который появился в проходе раньше самого владельца и дернул на себя, а затем резко остановил и толкнул в обратную сторону. Пулеметчик получил в морду своим же орудием и упал. 
Шедшие следом наверно подумали, что он поскользнулся, так как уже не могли видеть его из-за ледяной стены. Следующий высунувшегося охранника Воронцов со спины дернул на себя за ремень пулемета, Салага навалился сверху.
Я нырнул в проход и наставил пистолет на Сторожа. 
- Присел резко! – заорал я. – Сел, или мозги вышибу! 
Сторож играть в супер героя не стал, сел на корточки и поднял вверх руки. Лицо его при этом оставалось спокойным, даже чуть заинтересованным. 
Шедший следом четвертый бандит замер в растерянности и прежде, чем он успел что-то предпринять, я выстрелил ему в плечо, а когда он упал, добавил по пуле в каждую ногу. 
- Это не гопстоп. – обратился я к Сторожу. – К вам претензий нет.  Просто объясняться нам некогда, а уговаривать кого-то не хочется. Вдруг бы ты на его сторону встал. Поднимайся, руки держи, чтоб я видел. Глупостей не наделаешь – разойдемся нормально. Я бы даже сказал, ты в плюсе будешь. Пошли внутрь. 
Сторож переступил через корчившегося бандита и открыл дверь, я пошел за ним, по пути приложив раненого ботинком по лицу, чтоб он отключился. 
- Пленка есть какая, чтоб он тебе все тут не заляпал кровью? – спросил я управляющего.
- Найдем.
Воронцов и Салага впихнули внутрь охранников, руки которых были перехвачены за спиной пластиковыми наручниками. Их заперли в одном из купе, нашего хакера, оставили за караульного. Я, Сторож и Воронцов собрались в комнате напротив. Бандиту перетянули раны жгутом и привязали его к стулу. 
Напарник выписал ему пару пощечин. Но тот не приходил в себя. Тогда он напоил его живцов. Это помогло. Бандит затряс башкой, а потом застонал от боли. 
- Чо за беспредел, внатуре? – хрипло спросил он, а когда поднял голову и увидел Сторожа, то запел еще громче, видимо ожидая поддержки. – Сторож чо за дела? Я себя здесь в понятиях вел. Почему какие-то уроды в твоем заведении свободного человека пытают?
Тут я не выдержал и влепил ему звонкую пощечину. А затем расстегнул куртку и показал дыру в бронежилете. Пробитие было чистым, пуля остановилась только во второй броне, которая сейчас была на Воронцове. 
- Смотри, твои дружки постарались. Что скажешь? 
- Не понимаю о чем ты. У меня свои дела, у них свои. Если у вас какие терки случились, я здесь каким боком? 
- Сторож он твоей радейкой пользовался? 
- Да, буквально перед тем, как мы вышли вас встречать.
Я взял планшет и включил запись разговора по рации.
- Он сразу доложил, о том, что нас минусанули. – пояснил я Сторожу. 
Пленный смотрел изподлобья и облизывал запекшуюся на губах кровь. На его лице отражалась напряженная работа мозга. Бандит старался что-то придумать, но не мог и от этого злился. Наконец он просто заорал:
- Чо фуфло ты толкаешь? Там вообще из-за помех толком не разобрать было, что вы там прокудахтали. Я звонил по своим делам. Ждал корешей, чтоб отправится дальше.
- Заткнись! – шикнул я на него. – Даже не пытайся, крайне неубедительно. 
- Пошли выйдем. – сказал Сторож. – Что ты с ним дальше делать будешь? – спросил он.
Стойло нам выйти, как раздался звук падающего стула, мы синхронно обернулись. Бандит стоял возле Воронцова. Потом стук падения чего-то увесистого об пол. Напарник захлопнул дверь купе. А мы со Сторожем отпрыгнули в разные стороны. Я закрыл уши руками и открыл рот. 
Громыхнуло так, что меня отбросило. Зубы щелкнули. В ушах зазвенело, а рот наполнился кровью и чем-то твердым. Песком или землей? Вот дерьмо! Это же зубное крошево!
Картинка плыла. Я с трудом приподнялся на локтях и увидел, как размытый силуэт Воронцова вывалился из купе. Он кашлял и старался уползти от стелящегося за ним серо-черного дыма. 
Дверь напротив распахнулась, и оттуда вылетел один из охранников с пистолетом в руках и вместо того, чтоб бежать за огнетушителем, он с размаху впечатал мне ботинок в лицо. Все – занавес.

С тех пор как я покинул родной кластер мне множество раз приходилось просыпаться в больничной палате, но этот получает почетное второе место в рейтинге самых хреновых пробуждений. Первое по-прежнему у момента, когда меня начали оттаивать. Я тогда был в полубреду, но до сих пор помню это ощущение, будто горю заживо.
Меня тошнило и, судя по привкусу желудочной кислоты во рту, уже вырвало. В ушах все еще звенело, но не сильно, а словно где-то вдалеке. Внутренности словно пропустили через блендер и засунули обратно. Голова была как чугунная. Открыть удалось только правый глаз. Я находился в сидячем положении в одном из купе. В помещении воняло гарью. 
Салага с пластырем на носу и слегка заплывшими глазами сидел напротив и в дальнем углу и что-то тыкал в планшете, увидев, что я пришел в себя, он оторвался и тут же поднес мне флягу к губам. Живец был мой собственный на шоколаде и кофе. 
- Что случилось? – еле выдавил я из себя, когда напился. 
- Когда громыхнуло, я растерялся и отвлекся, а эти быки на меня вдвоем накинулись, один головой в живот дал, второй уже по лицу лбом впечатал и я отрубился.
- С Воронцовым что? 
- Нормально все с ним. Дар у него четкий. Дыма только глотнул, а так как огурчик. 
- Мы тут в каком статусе?
- Как отдыхающие. Нормально все разрулили. Все равно сегодня уже никуда не пойдем. Ты выглядишь как человек в одиночку пытавшийся разнять две фирмы околофутбольщиков.
Я рассмеялся и тут же пожалел об этом. Отдало сразу везде, но больше всего в голову. С трудом удалось сдержать рвотный позыв. Пришлось еще раз приложится к фляжке с живцом. 
- А Воронцов где?
- Сейчас он рюкзаки наши потихоньку перетаскивает.
Я провел кончиком языка по зубам и чуть не порезал его. Зубы раскрошились знатно, словно пьяный вдрызг стоматолог хорошенько поработал над ними маленькой зубной болгаркой. На конкурсе улыбок мне теперь долго первого места не видать. 
Интересно, сколько времени зубы отрастать будут? Сейчас резцы острые на местах сколов. Главное перетерпеть первые пару дней, пока они не затупятся. А до этого момента у меня будет навязчивая идея проверять их кончиком языка каждые пару минут. 
Воронцов пришел спустя четверть часа, и в последнюю ходку они с Салагой пошли уже вместе, так как я пришел в себя, и помощь мне была не нужна. Когда напарники вернулись, то поведали мне подробности. 
Оказывается, бандит был клокстопером, он в одно мгновенье оказался возле Воронцова и сорвал с его разгрузки гранату. Приятель не растерялся и успел захлопнуть дверь комнаты, это спасло меня и Сторожа. Хорошо, что каркас комнат из железа. Это не позволило ударной волне и осколкам разнести все к чертям. Но зато вибрация от взрыва была такая, что мне все внутренности взболтало и черепную коробку. 
Воронцов уже вышел на связь с Цитаделью, а точнее с Психом и доложил о случившимся. Он оставил фото трупов Сторожу, а тот уже передаст их курьеру, который прибудет из города. Может что-то удастся раскопать.
Лицо у меня было опухшее, на левой стороне от удара охранника красовалась гематома размером с теннисный мяч. Белок у правого глаза пронизан паутиной красных капилляров. Ну и зубы. Как же бесит, когда они острые. Не перестаю трогать их языком.
Весь ПП провонял гарью и наша одежда в особенности. Хорошо, что в местной лавке нашлась достойная замена. Все трофейное оружие сбагрили Сторожу. А выручку с него и смародеренные горошины оставили в ячейке. Их должен будет забрать курьер и передать Психу. Незачем с собой лишнее таскать. От зараженных в случае чего ими не откупимся. 
Надеюсь, что к завтрашнему утру я приду в себя. Не хочется терять еще одни сутки.  
На утро мне все еще было хреново, но разбавленный спековый раствор и повышенная норма потребления живца в купе с обычным набором колес все же возымели эффект. Я мог передвигаться, хотя спринт не потяну. Командир из меня сегодня тоже никакой, так что переложил эти обязанности на Воронцова. Пусть теперь у него за наше выживание голова болит.
Одна мысль не давала мне покоя. Как все же они нас вычисляли? Озарение пришло, когда мы уже собирались выходить и проверяли снаряжение. 
- Салага? – обратился я к парню.
- Да? – поднял он голову.
- Где у тебя магазины, которые мы у вояк выкупили?
- В рюкзаке. 
- Выгребай. 
Я вывалил все свои магазины и начал искать нужные. Благо их легко было отличить по отсутствию логотипа белки. Я вынул первый патрон и быстро выщелкнул им все остальные в лыжную шапочку. У меня через один были заряжены бронебойные с зеленным наконечником. Тоже самое проделал со вторым. 
Салага понял мой замысел и повторял за мной процедуру. У него картечь чередовалась с пулей. Я снял крышку и вынул пружину. Посвятил фонариком внутрь. Пусто в обоих. Что за дерьмо? Я думал, маячок был спрятан в магазинах, но этот вариант отпадает. 
А что если…
Я начал перебирать все шестьдесят патронов один за другим, но тоже ничего, Салага повторял все за мной.
- Странно. – наконец сказал он. – Вот, сравни. – парень бросил мне два патрона с красной пластиковой гильзой. По состоянию звездочки, можно было определить, что перезаряжались они не в первый раз. Впрочем, в этом как раз таки ничего странного нет.
- Ну и? – не понял я.
- Взвесь. – подсказал Салага.
Я прикинул на ладонях патроны, потом поменял их местами. 
- Один вроде легче другого.
- Ну как дай. – заинтересовался Воронцов. Тоже взвесил их по очереди. – Ну да, есть такое дело. 
Мы тут же расковыряли эти патроны, как и ожидалось, в одном из них обнаружился маяк. Салага тут же начал копаться в нем и авторитетным тоном заявил, что это обычный пассивный маяк откликающийся на запрос, при создании использовались технологии внешников. Так как наши «земные» вне Цитадели не смогли бы передавать сигнал достаточно далеко. 
- Сможешь повторить? – спросил я.
- Не знаю. Тут без аппаратуры трудно сказать наверняка. 
В моей голове тут же родился хитрый бизнес план. Маячок мы тоже убрали на хранение. Курьер передаст его Психу, а тот уже отдаст Маше. Та проведет диагностику, и когда мы вернемся, станет понятно, удастся ли нам повторить технологию. 
Я же говорил, что у меня на Салагу большие планы. Теперь они стали еще больше. Его мозги и моя жажда наживы сделают нас богачами. Это все пока в мечтах, а в реальности, я закинул очередную порцию колес и постарался не упасть от приступа головокружения. Впереди был чертовски трудный день.
Сторож с облегчением выпроводил нас и пригрозил, что больше не пустит. Но это он не в серьез. Будем надеяться.  Вчерашний путь решили не повторять, поэтому проверили связь и сначала двинулись на запад. Бандит успел передать сигнал, так что была надежда, что заказчик решит, что мы мертвы, и нас больше не попытаются убить.
Погода стояла не самая приятная. Поднялся подлый ветер, так и норовящий скинуть с ели снега за шиворот. А мне и без того идти было нелегко, но виду я не подавал. Воронцов вполне справлялся с обязанностями командира отряда. 
Группа держалась лесных участков. Пока все было без происшествий. Хотя мы то и дело натыкались на следы зараженных. Один раз нашли обглоданный костяк косули.  Дрон своевременно предупреждал нас об опасности. В общем, все напоминало обычную прогулку с друзьями по лесу. Это меня и напрягало. 
В обед наткнулись на свежий след снегохода. Может группа Черныша каким-то боком сюда свернула или еще кто. В любом случае Воронцов скомандовал повысить бдительность. И как позже оказалось, не зря.
Мы начали потихоньку забирать на север. По пути километров через десять нам как раз должна была попасться пара редко перезагружающихся кластеров. Надо будет их разведать и подобрать место для ночевки. Хоть до вечера еще было далеко. 
Когда Салага доложил, о зараженных в полукилометре впереди, мы как раз проходили мимо озерца, где вообще не было ни одной нормальной позиции. Мы еще больше подвернули направо.
- Смотрите! – вдруг выкрикнул Салага. Мы подбежали к нему и уставились в экран планшета. 
- Дерьмо! – высказался я.
- Ходу, ходу! – скомандовал Воронцов. 
С Запада в нашу сторону ехал человек на снегоходе, а за ним неслась толпа тварей особей в десять. Чуть отстав от нее бежал крупный зараженный. С камеры не удалось разобрать сугробник или элитник. Но это было не важно. Мы драпанули со всех ног. 
- Стой! – заорал я. – Вперед нельзя. 
Там раскинулась область под название песочные часы. Проход между двух гор действительно очень напоминал эту фигуру. Только было одно но. Изучая материалы, я хорошо запомнил этот участок, так как там высокая вероятность схода лавин. Причем сразу с двух сторон. То есть в два раза хуже, чем просто лавина. 
- Выбора нет. – закричал Воронцов. – В обход не успеем. А там, может хоть, позиции нормальные подберем. 
Я вынужден был согласиться. От бега закружилась голова. Я замер на секунду, чтоб вколоть себе спек и тут же догнал и даже немного перегнал парней. Мы уже слышали приближающийся рев снегохода. 
Может вальнуть это гонщика? Пока твари его жрут, мы успеем уйти. Да и не доберутся они тогда до нас. Есть шанс, что обратно повернут и не дойдут до наших следов. 
Дорога пошла под гору. Мы уже втянулись в проход и подобно песчинкам перетекали из одной чаши в другую. Только бы лавина не пошла, подумал я. Скорость схода снега с горного склона порой достигает от двадцати до тысячи метров в секунду. А ударная сила, может даже бетонные здания смести как картон. Снег и правду был через чур пухлый. При езде на сноуборде такой обычно захлестывает доску, словно морская волна. 
Есть шанс, что неизвестный рейдер проскочит мимо нас перпендикулярным курсом и тогда, нам останется только переждать, когда стая удалится. А потом мы окажемся за горами и получим приличную фору. 
Так и случилось. Мы попадали в снег и развернулись лицом к проходу. Снегоход проезжал мимо. Его скорость падала. В гору машинка шла тяжело. Самая резвая тварь, вероятней всего произошедшая от волка или росомахи почти догнала незнакомца. 
Молниеносный прыжок, зараженный цепляется когтями за гусеницу, ему перемалывает пальцы, и он кубарем катится по снегу, разбрызгивая кровь.  А рейдер развернулся на сиденье и выстрелил по нему из дробовика с пистолетной рукоятью. 
Гонщик скрылся из виду, уехав за гору. Зараженные один за другим проскочили следом. Вожак бежал последним, и мне удалось подробно разглядеть его в бинокль. Он явно был элитником. Такие массивные наплечные шипы бывают только у них. На ходу жемчужник подхватил раненного подчиненного, разорвал его на части, занес руки над головой, чтоб насадить на плечи, и вдруг замер как вкопанный. 
Он разглядел цепочку наших следов уходящих вверх в проход меж гор. Нас разделяло около пятисот метров, для него не расстояние, догонит за две минуты. А узостей, в которых его можно подловить на мине нет. 
- К бою! – синхронно скомандовали мы с Воронцовым и расползись веером. 
Тварь принюхивалась к следу. Потом раскрыла рот, вероятно, проурчала и неторопливо засеменила в нашу сторону. Она не могла разглядеть нас на таком расстоянии, но уже видела, где обрывается след. Ума сложить дважды два ей хватило. 
Тихонько плюнул «Винторез» Воронцова, затем еще раз и еще. Тварь раздраженно заурчала и рванула к нам вдвое быстрее. Напарник уже стрелял без перебоя. Я тоже подключился к нему. Но это была капля в море. Такую тварь с нашими пушками не остановить, вся надежда была на гранаты. 
Я прицелился с подствольника и выжал спуск. Светозвуковой снаряд упал метра за два до твари. Раздался взрыв и вспышка. Тварь сбилась с шага и свернула вправо. Неистово тряся головой. Следующий выстрел был термобарическим. Он попал зараженному в правую лапу, и она вспыхнула. Элитник сунул руку в снег. 
Тогда я зарядил кумулятивный, он разорвался метрах в десяти от твари. Следующих приземлился в шаге от нее, но не сработал. Последний лежавший в разгрузке снаряд взорвался в воздухе, не долетев до цели несколько метров. Тварь откинуло ударной волной. Взрыв эхом отразился от гор и горы ответили ему. 
Со всех сторон начал доносится нарастающий гул и грохот, словно мы разгневали самих создателей Улья. За этим ужасающим ревом, я не сразу различил надрывающийся в наушнике голос Воронцова.
- Фарт, мать твою! Сюда, ко мне. Быстро!
Я вспрыгнул и бросился бежать. Снежная лавина неслась на нас с неотвратимостью смерти. Я как завороженный бежал, но не мог оторвать глаз от накатывающих снежных волн. Сейчас меня просто раздавит. Сама природа решила стереть нас из этого мира. И навсегда заключить в своих снежных объятьях. 
Я не смотрел под ноги, а потому просто запнулся за Салагу и перелет через Воронцова, зарывшись мордой в снег. 
- Встаньте на колени. Прижмитесь ко мне, как можно плотнее. – сказал Воронцов. 
Мы обхватили его с двух сторон и ударились шлемами. Последнее что я разглядел, это как снежная волна подхватила элитника словно игрушку и засосала в свои недра. А потом гул стал не выносим. Две волны столкнулись и поглотили нас с диким грохотом, словно огромные снежные челюсти. 

Глава 29. Кровь на снегу  ​

Как понять, что ты еще жив? Самый простой способ убедится в этом – почувствовать боль. Боль всегда неотъемлемая часть жизни, особенно здесь в Улье. Боль также естественна как сама жизнь и так неизбежна как смерть. 

Все тело затекло и замерзло. Я пошевелился. Миллионы маленьких сосулек закололи под кожей сразу во всех конечностях. Откуда-то доносился стук. Я не сразу сообразил, что мне барабанят по шлему. А еще я решил, что забыл открыть глаза, в голове никак не укладывалось, что вокруг просто непроглядная мгла. 
Я нащупал рукой фонарик, и яркий свет ударил по глазам. Он отразился от снега и осветил пространство вокруг. Впрочем, того пространства было всего нечего. Вся наша тройка оказалась в овальном воздушном пузыре размером чуть шире, чем нам нужно было, чтоб развести руки в стороны. 
Я поднял вверх забрало шлема и уставился на Воронцова. 
- Жив? – спросил напарник.
- Вроде да. 
Я перевел взгляд на Салагу. Он изломанной куклой валялся у наших ног. 
- С этим что? – спросил я.
- Жив, но в себя не приходит.
- Твоя заслуга? – обвел я пальцем вокруг, указывая на яйцевидный кокон окружающий нас.
- Да, похоже, дар немного усилился. Область защитного поля стала шире. 
- Знал бы раньше, что ты столько раз нас выручишь, весь горох бы в тебя вбухал. 
Если б не его дар, то мы скорей всего не выжили. Лавинный вынос смерзается за несколько секунд после остановки из-за молекулярного слоя воды на всех крупинках снега и отрицательной температура внутри – жертвы оказывается словно «забетонированы» в снегу. Заперты в снежном саркофаге.
Так что большинство попавших под лавину, оказываются в полной неподвижности. Они не могут смочить палец слюной и проверить в каком положении оказались. Хотя, если ты вдруг можешь шевелиться, то все равно не выйдет, так как вокруг полная темнота. 
Так что все эти сказочки, от «эспертов» по выживанию, как выбраться из такой ситуации не стоят и обгрызенного спорана. Так как придуманы людьми, которые никогда не попадали под лавину. 
- Давай нашего кибер-гения поднимать, а то он там во сне уже до восьмидесятого левела прокачался. 
Мы с трудом привели Салагу в чувства. Потом просто сидели и молча попивали живец, переваривая случившееся. По часам получалось, что на улице сейчас уже вечер. Так что решили перекусить и начать откапываться. Как раз к рассвету должны успеть. Все-таки втроем работать будем. 
- Что с дроном? – спросил я у Салаги. 
- Сейчас проверю. Я его за выходом из песочных часов на дереве припарковал. – сказал он, быстро перебирая пальцами по экрану планшета. – Сигнала нет. Он сейчас в спячку впал, надеюсь отзовется. 
Похоже, он за него переживал как за любимого питомца. 
Копать решили вверх под небольшим углом, чтоб можно было спокойно пробраться ползком. Я взял ледоруб и начал крошить смерзшийся снег. Проход старался сделать в ширину таким, чтоб можно было спокойно работать локтями и коленями, пока ползешь. 
Менялиськаждый час. Как и планировали откопались к рассвету. Правда, к рассвету следующего дня. Переоценили мы свои силы. Проход получился метров пятнадцать в длину. Я полез первым. Прицепил к поясу веревку и, ловко работая всем телом, добрался до выхода.
Последний слой снега, через который уже немного пробивался лунный свет, снимать не стали. Поэтому я ударил ледорубом и пробил выход наружу. Орудуя инструментом, расширил проход и осторожно высунул голову. 
Гора заслоняла низину от восходящего на востоке солнца. Поэтому вокруг еще было темно. Я выбрался по пояс и осмотрел округу в бинокль. Ни одного следа не было. Снежинки кружились, налипали на линзы и таяли, мешая обзору. 
Надо быстрее сваливать отсюда. Тогда снегопад скроет наши следы. Я полностью выбрался и дернул шнур два раза. Прошло несколько секунд, затем дернули в ответ. Я начал тянуть веревку на себя и быстро вытащил свой рюкзак. После чего спустил ее снова и поднял остальное имущество группы. 
Я сканировал округу, пока парни выбирались. Когда Воронцов поднялся, я передал ему бинокль и начал экипироваться, рассовывая по отделениям разгрузки магазины и цепляя гранаты. Когда оружие было заряжено и поставлено на предохранитель, я снова перенял эстафету наблюдающего. В то время как вооружались Салага с Воронцовым. 
Мы выстроились в походную цепь во главе со мной и пошли к выходу из Песочных Часов, где уже были видны отражающееся от снега солнечные лучи. Второй раз за рейд мы обманули смерть и ускользнули из ее лап. Сколько еще таких ситуаций впереди и будет ли нам также везти – вот, что волновало всех нас. 
Салага беспрестанно пытался вызвать дрон, наконец, аппарат откликнулся и вспорхнул с ели, вспугнув сидевшего на ней ворона и вызвав осыпь снега с ветки. Я проводил взглядом черную птицу, которая приковывал к себе внимание контрастом на фоне всеобщей белизны. 
До обеда мы шли спокойно. Нам не попадалось никого, кто бы не умирал от пистолетного выстрела. Впереди был последний спуск и дальше начинались сплошные лесистые равнины с вкраплениями городских кластеров. Самый опасный участок будущего маршрута. Тут частенько можно было встретить диких или рейдеров с Цитадели, про зараженных и говорить нечего. 
Все что издали напоминало строения, мы обходили десятой дорогой. В тишину, разбавляемую хрустом снега под ногами, иногда вмешивались далекие выстрелы. Наша группа двигалась к заброшенному кластеру, где надеялась найти место для ночёвки.
Спустя два часа искомый был найден. Он ловко укрылся в лесном массиве и, если верить отметкам на карте, перезагружался раз в три месяца. Обычный городской район хрущевской застройки. Мы осмотрели территорию с дрона и не обнаружили свежих следов. Погоняли летательный аппарат по улицам города. Разбили им пару стекол и гремели железом. Но никто так и не вышел на шум. 
Место было признанно пригодным. И хорошо. До следующего еще километров пять пилить. 
- Пусть твой Сокол по округе полетает и по нашему следу пусти. Вдруг кто увязался. – скомандовал я.
Мы прошли по лесу и остановились у самой городской черты. Здание в котором решили укрыться выбрали заранее. И сейчас как раз таки смотрели на него. Именно у этой пятиэтажки пожарная лестница выглядела самой надежной, а первичный оборонный рубеж в виде подъездной двери не имел домофона, а был укомплектована штатным массивным засовом, надежно приваренным к двери еще лет тридцать назад.
Вся группа сбросила рюкзаки и замерла в готовности действовать. 
- Первый пошел. – скомандовал я.
Салага дополз до угла здания и замер. Заглянул за угол и дал сигнал. Я пошел следующий. Добежал до его позиции, он сдвинулся с места и подобралсяк подъезду. Щелкнул фонарем на стволе пистолета-пулемета и зашел внутрь.
- Чисто. – донеслось по рации. 
Я сменил «арку» на «ПП-2000» и зашел следом. Так как дверь была открыта, в подъезд намело снега. Все-таки в том, что мы живем в морозном климате есть свои плюсы. Обглоданные кости валяющиеся под ногами не смердят. 
Дверей на каждом пролете было четыре. Я мигнул фонарем, указывая на самую правую из них железную дверь за номером «1».  Салага начал подниматься по ступенькам, стараясь не наступить на валяющийся мусор. Дернул ручку – заперто. 
Следующая дверь была деревянной. Она оказалась открыта. Салага вошел, и я последовал за ним. Мы проверили все комнаты. Окна были выбиты. Внутри царила полная разруха. Разбросанные вещи, битая посуда. И пахло скверно. 
Так мы поочередно проверили каждую открытую дверь во всем подъезде. И по всюду было одно и тоже: замерзшие исхудавшие тушки кошек, которые походили на чучела из которых вынули манекен, обгрызенные костяки, детские черепа. На одном из балконов нашли по пояс занесенного снегом замерзшего мужика. Судя по дырке в башке и пистолету в руках, умер он все же не от обморожения. 
Сказать, что картины покинутого дома угнетают, это как ляпнуть, что ты возмущен тем, что метеорит летит на землю. Нас с Салагой конкретно накрыло. Все это дерьмо навалилось и давило на психику. 
Мы проверили последнюю комнату, в которой и планировали заночевать. Затем осмотрели крышу и вызвали Вороцова. Он занял позицию, а мы пошли вниз за рюкзаками.    
Подняли их наверх, сложили в комнате вещи и решили немного обезопасить наше местопребывания. Как говорил Старый, следы нужно путать всегда, особенно перед ночевкой.
Вернулись к точке входа в город и начали путать следы. Мы крутили петли, сходились и расходились, плевали на деревья и по самому городу немало наплутали. Пока зараженные бродят по этим следам мы успеем либо уйти, либо придумать как их убить. 
Вернулись в квартиру, прихватив пару подходящих для следующего дела полешков, и вызвали Воронцова. Он зашел в комнату и занялся перекусом. Салага установил дрон на задранной вверх стреле строительного крана и мог контролировать всю округу. А я выстругал из захваченных деревяшек клинья. 
Затем спустился на первый этаж, запер засов и поставил растяжку на дверь. Еще пару установил на этажах и все имеющиеся мины замаскировал притащенным из квартир мусором. Потом вернулся в комнату, для ночлежки и забил под дверь клинья. 
- Теперь осталось последнее. – сказал я.
- Что именно? – спросил Салага. 
- Оборудовать путь к отступлению. Вызывай дрон. 
Эту квартиру я выбрал именно из-за того, что одно из окон у нее было недалеко от пожарной лестницы. С помощью дрона мы обернули репшнур вокруг ступеньки и зацепили за батарею. Теперь в случае чего, можно будет спокойно перейти на крышу или наоборот спуститься вниз. 
- Ну ты параноик! – на этот раз уже восхитился Воронцов. 
- А то. Учись.
Все, теперь моя душа спокойна. Если б еще зубы не были такими острыми. Я уже язык об них смозолил. 
На часах было уже девять вечера. Запертый на кухне кролик чем-то гремел. Воронцов выпросил у Салаги планшет и игрался с летательным аппаратом, в последний раз осматривая округу. Наш хакер уже расправил спальник. Наружного наблюдателя решили не выставлять. Зачем он нужен, если есть дрон? График дежурств разбили по два часа сорок пять минут. Я заступал вторым. Надо дать парням нормально отдохнуть.
Салага разбудил меня ровно в двадцать три сорок пять. Мое дежурство прошло без происшествий. Мне даже понравилось. Я пил крепкий кофе и закусывал горьким шоколадом. Все такие есть в этом некая походная романтика. Пусть я вздрагивал, когда подъездная дверь вибрировала от порывов ветра, но зато тут все было просто. 
С тобой друзья.Вы втроем против всего этого безумного мира. Надеяться можно только на себя и на того, кто рядом. Вы присматриваетесь к друг другу, запоминая мельчащие детали, чтоб в случае чего успеть прийти на помощь или понять, что опасность рядом лишь по выражению глаз, еще до того, как товарищ даст команду.
Каждый день я становлюсь лучше. Учусь чему-то новому. Развиваю выносливость. Лучше отдаю приказы. Улучшаю тактическое мышление. Постоянно придумываю что-то. Мозг нагружен, он двадцать четыре на семь сканирует пространство в поисках опасностей. 
Так происходит с каждым из нас и с индивидуальным прогрессом растет общий уровень команды. Может это глупо, но сейчас я был рад, что попал в Улей. Рад, что мне пришлось выбраться за стены. 
Здесь ты радуешься таким мелочам, что воспоминания о прошлой жизни кажутся до жути скучными. Словно включили черно-белое немое кино с субтитрами на незнаком тебе языке, после того как ты смотрел киноновинку с хорошим сюжетом и качественными спецэффектами. 
Моя смена подошла к концу, и я разбудил Воронцова. Он потер лицо руками, приходя в себя. Я вручил ему кружку с горячим кофе и улегся спать. Очередной день позади. Зубы, кажется, немного сточились и теперь не были такими острыми. Или это у меня уже на языке кожа загрубела? 
Разбудил меня Воронцов. Он выглядел обеспокоенным. 
- Доклад. – сразу потребовал я. 
- Возможно, есть противник.
 - Не понял.
Я выскочил из спальника, Салага протянул мне планшет, а Воронцов кружку с кофе. Я отхлебнул живца, запил его кофе и уставился в экран. Дрон снимал с крыши этого дома и на первый взгляд ничего не было. Лес как лес, разве что пробежался ночью какой-то зверек, но лапы маленькие, либо собачонка, либо кто-то еще меньше и безобидней.
- Вот. – ткнул Воронцов пальцем в нужное место у самой опушке леса, где была небольшая возвышенность. 
- Когда я вчера на крыше был, то смотрел на лес, – пояснил он. – Не помню этого бугорка. По логике он там должен быть, так всегда на опушках. Плюс с ели в этом месте снег сдувает, и он туда падает. Может, ты меня просто своей паранойей заразил.  
- Может и так, но проверить не помешает. Сейчас поедим и за дело. 
Прошло около получаса, а мы уже были на крыше здания. Проверить подозрительный бугор решили самым простым способом. Воронцов прицелился в него с винтореза и выстрелил. 
Пуля прошила снег и впилась в ствол ели, отчего тот прыснул щепками. Наш снайпер прицелился еще раз и выстрелил чуть ниже. Тот же эффект, разве что пуля не выскочила наружу, наверно в землю зарылась.
- Похоже, ложная тревога. – объявил Воронцов. 
- Похоже на то, –согласился я. – Сворачиваемся. Салага, дрон на маршрут. Я пошел подъезд разминирую. 
Спустя пятнадцать минут мы уже вышли на улицу и перебежками направились к углудома. Нырнули за угол и махнули в сторону леса. И все же такие вещи не укладываются в голове. Вот стоит дом, а через сто метров от него уже лес. 
- Твою мать. – выругался я. – Веревку, которую к лестнице привязывали не сняли. 
- Да и хрен с ней. – сказал Воронцов.
- Да это понятно. Но на будущее, такие вещи забывать нельзя. Сегодня веревку, завтра гранату и далее по списку. Сатана кроется в деталях. Все начинается с малого и тому подобное. 
Парни покивали в знак согласия. А дьявол и правда в деталях, подумал я, ведь если б мы раньше обратили внимание на то, что под тем, углом под которым выстрелил Воронцов, пуля не должна была зарыться в землю, то внезапно оживший сугроб не стал бы для нас таким сюрпризом.
Салага тут же ушел в невидимость, а я с Воронцовым кинулись в разные стороны. Он побежал в соседний дом, а я в тот, из которого мы только что ушли. Белая тварь на четвереньках скачками рванула в нашу сторону. Перед тем, как залететь в подъезд, я переключился на подствольник и замер, высунув ствол на улицу. 
Когда из-за дома показалась спина монстра, я выстрелил. Раздался хлопок пускового запала и граната ударили зараженного в поясницу. Тварь перекатилась. Жаль снаряд был осколочный. Но кто ж знал, что так все обернется? Слегка прихрамывая на заднюю лапу, монстр развернулся в мою сторону. 
Я кинулся в подъезд, закрывшись на засов, словно он мог спасти меня от этой туши. Трезвое мышление не было утеряно, и я вытащил из рюкзака «гейм овер», воткнул ее прям посреди лестницы и побежал вверх. 
Спустя пару секунд раздался звон от удара в подъездную дверь, затем скрежет сменяемого метала. Я в этот момент уже влетел в нашу квартиру. Внизу оглушительно громыхнуло. Но вопреки ожиданиям, я не услышал как монстр в агонии скребет когтями по ступеням. 
Тварь поднималась наверх, хоть и не так резво как в начале. Я зарядил последнюю подствольную гранату, но стрелять побоялся, так как снаряд был осколочный. Могло и самого зацепить рикошетом. 
Вместо этого, установил растяжку на дверь. И выбрался на крышу по пожарной лестнице. Когда внизу еще раз громыхнуло, я сбросил рюкзак, спустился вниз, уже по подъездной лестнице, поставил в дверной проход «ОЗМ», закинул в квартиру светошумовую «зарю», и влетел обратно накрышу. 
Было слышно, как оглушенная тварь мечется по квартире и сносит стены, потом раздался еще один взрыв. Я не глядя высунул дуло винтовки в щель люка и нажал на спуск. Снова громыхнуло. Крышку подбросило, а по подъезду со свистом заметались осколки. 
Сквозь череду нескончаемых взрывов до меня наконец дошло, что рация в ухе беспрестанно надрывается. 
- На приеме. – поймав паузу между вздохами, прохрипел я. 
Ноги несли меня к пожарной лестнице, когда окровавленная и закопченная лапа показалась из люка. 
- Подрывник, ты как? 
Я не мог разобрать, кто из парней говорит. А еще не видел, но слышал, как тварь ломает бетон и лезет на крышу и потому развернулся, одновременно с этим припал на одно коленно и короткими очередями опустошил весь магазин высунувшегося уже по пояс зараженного. 
- Установите мины на первом пролете и на выходе из подъезда. – скомандовал я. Затем перезарядился и начал спускаться вниз. Наверно сначала надо было спросить, где они. Да как-то не сообразил. 
Лестница предательски скрипела и шаталась. Глупо будет выжить в схватке с элитником и умереть от падения с пятого этажа. Нога соскользнула со ступеньки, и я чуть не улетел вниз. Сердце забилось еще быстрее, хотя казалось это уже не возможно, оно и так работало на пределе, того и гляди не выдержит. Да, умереть от сердечного приступа еще глупее, чем упасть с высоты. 
Следующая ступенька с хрустом сломалась, и я снова чуть не упал. Но осторожничать было некогда, вдруг тварь догадается вырвать лестницу из стены. Я был уже на втором этаже, когда жемчужник взглянул на меня сверху. Тело сработало само, я просто развернулся отталкиваясь и группируясь в полете. Снег смягчил падение, но ноги все равно отбил. 
Лестница со скрежетом была вырвана из стены и начала падать. 
- Как у вас? – спросил я по рации.
- Сделали. – Донеслось в ответ. 
- Прячьтесь! – крикнул я на бегу, и сам рванул к той пятиэтажке в которой должен был укрываться Воронцов. За спиной раздался очередной взрыв. А следом еще один. Элитник вывалился из подъезда, окутанный облаками дыма и рухнул на асфальт. 
Правая задняя лапа болталась на сухожилиях и волочилась следом окрашивая снег в алый цвет, а из рваной раны на в брюхе, вываливалась склизкая каша и словно связка сосисок висели потроха. Шкура твари была испещрена обгорелыми проплешинами, а в некоторых местах просто болталась, побрякивая пластинами брони о землю, осколки торчали повсюду. 
Монстр попытался подняться, но лапы подломились и он упал. Неужели все? Но нет, рано радоваться. Элитник предпринял новую попытку и уверенно встал на три лапы. Тут под его тушку закатилась граната. Громыхнуло. Тварь запрокинуло на спину. Снег разлетелся во все стороны. Засвистели осколки. 
Элитник снова перевернулся. Глаз не было видно из-за слежавшейся и пригоревшей алой шерсти, но я почувствовал, как тварь посмотрела на меня. И тогда раздался выстрел потом еще один и еще и еще. Это громыхала «Сайга» Салаги. Самого его не было видно. Всего двадцать раскатистых «БУХ!».
Неизвестно смог ли карабин вскрыть защиту спорового мешка, так как на твари живого места не было, чтоб что-то рассмотреть. Но все же элитник замер и не подавал признаков жизни. На всякий случай, я прицелился и выдал пару очередей примерно туда, где должно быть его самое уязвимое место. Воронцов со своего «ВСС» тоже присоединился и сделал пару выстрелов с крыши здания. 
Нашумели мы так, что наверно весь Улей соберется посмотреть, кто это тут развлекается. В наушниках звучали шокированные и одновременно радостные голоса парней. Я на автомате что-то им отвечал. Но не помню что. Мне просто не верилось в произошедшее. 

Глава 30. Минус один  ​

Какие выводы можно сделать из всего, что случилось? 

Во-первых, если сугроб поглотил пулю и ничего в ответ не выскочило, значит, тварь просто попалась очень хитрая и терпеливая. 
Во-вторых, дрон – это хорошо, но может подвести, так как мы решили, что скорей всего по нему она нас и вычислила. Ведь ее след не пересекался с нашим, а выписывал причудливые полукруги подозрительно похожие на траекторию полета летательного аппарата. 
В-третьих, если сканируешь местность над лесом, нужно опускаться до самых крон, а то и ниже, твари попадаются очень хитрые. 
В-четвертых, если ты ведешь себя крайне вызывающе и много всего взрываешь, то даже превосходящий тебя по силам противник может испугаться и отступить. По крайней мере, так говорит картинка с дрона. Там как раз группа рейдеров спешно прыгала на снегоходы и сваливала с другого конца города. 
В-пятых, если за стенами группа людей, пыталась выйти с тобой на тесный контакт, то навести с помощью дрона стаю зараженных на их след не считается дурным тоном. 
В-шестых, всегда продумывайте пути отступления. Если не та веревка, ведущая к пожарной лестнице, то все могло накрыться медным тазом, а точнее снежным гробом. 
В-седьмых, гранат много не бывает. 
В-восьмых, если ты не чувствуешь, что ранен, еще не значит, что ты ничего себе не рассадил и не словил пару осколков. 
И, наконец, в-девятых, отдавайте жемчужину самому полезному члену отряда, у нас в группе на данный момент таковым является Воронцов. 
Обо всем этом я подумал, пока бежал по лесу. Мы разделились и двигались поодиночке, чтоб сбить тварей со следа, если такие найдутся. Через час я поднялся на холм и издали увидел ориентир. Низину похожую на огромную воронку от метеорита, от которой поднимался пар. 
Это место зовется Сковородка Великана или Долина Вялых Гейзеров. Вялых потому, что этот кластер перезагружается каждую неделю. Гейзеры бьют лишь в первые день-два, а потом лава начинает остывать и уже не может вытолкнуть воду вверх. 
Поэтому остальные шесть дней просто идет пар. Зараженные обычно обходят это место стороной, им не хватает ума понять, когда гейзер ударит, и они частенько становятся его жертвами. Иногда даже погибают при этом, и тогда их тушка гниет здесь, распространяя зловоние по округе и зазывая еще больше сородичей, которые в свою очередь тоже дохнул и так до бесконечности, пока кластер не перезагрузится. 
- Ворон, Студент. – запросил я друзей по рации. В ответ тишина. Повторил вызов. И снова ничего. Значит, прибыл первым. 
Я спустился в низину. Принюхался. Тухлятиной не воняло, да и не разглядел в бинокль мертвых тел. Зато слегка попахивало сероводородом. Сразу стало жарко. Очки запотели и пришлось убрать их на лоб. Тут и там шипели воронки в земле, некоторые из них плевались небольшими струями, другие же просто кипели или просто пускали облака пара как утюг.
Обходя большие лужи, забрался в пересохший кратер, расстегнул курку и устроился поудобней в ожидании радиосигнала. Минусом этого места было то, что при относительной его спокойности из-за постоянного пара, ты рискуешь не учуять и не увидеть кисляк в преддверье перезагрузки. Но и зараженные, если вдруг заберутся сюда, не смогут вычислить тебя по запаху, а следов на местной каменистой почве почти не остается. 
- Тритон, Студент ответьте Ворону. – донеслось из рации примерно через полчаса. 
- Тритон на приеме. Статус?
- Зеленый. Хвоста нет.
- Принял. Жду. 
Я вылез из своего удобного и теплого укрытия и, вооружившись биноклем, начал прочесывать округу по секторам, пытаясь найти Воронцова. Поймал его крадущийся силуэт. Без оптики и не заметил бы.
- Как прошло? – запыхаясь выпалил он, скидывая рюкзак. 
- Нормально, а у тебя? 
- Пришлось побегать. – Воронцов уселся, опершись спиной на камень, и снял шапку, под ней обнаружились слипшиеся от пота волосы. – Где Салага? – спросил напарник, отпив живца.
- Еще не прибыл. 
- Хреново. У него же самый короткий маршрут был. Плюс дрон под рукой.
- Угу. – хмуро согласился я. – Давай еще немного подождем. Можешь пока ванну принять. – указал я на глубокую лужу справа от нас. 
- Что, варенной человеченки захотелось? – улыбнулся Воронцов. 
- Нет, я бы от варенной сгущенки не отказался. 
Воронцов согласился, и мы воспользовались паузой, чтоб перекусить. 
Прошло два часа, а Салаги все еще не было.
- Да где он? – нервничая, спросил напарник. 
- Пошли за ним. 
- А если ему пришлось маршрут изменить, и он сюда придет, когда мы уйдем?
- Послание ему из камней оставим. Догадается, что мы здесь были. 
Так и поступили. Нам не пришло в голову ничего умнее, как выложить из булыжников мужское достоинство, указывающее в ту сторону, куда мы пойдем. Салага не дурак, должен понять, что на его поиски ушли. 
Я перевалил через край низины и тут же съежился от холода. Разница температур была большая. Мы разошлись друг от друга метров на сто пятьдесят и двинулись в путь. 
Через час Воронцов вызвал меня по рации. 
- Тебе надо это видеть. 
Я дошел до него. Он указал на явные следы посадки дрона. Самого аппарата нигде не было, как и его владельца. Мы решили обшарить весь район. Вскоре я наткнулся на лотерейщика, который усердно пытался взобраться на сосну, но раз за разом слетал вниз. Белку что ли он там ловит. 
Его куртка уже вся порвалась и свисала рванными клочьями. Волосатые ноги по колено утопали в снегу. Он был так увлечен процессом, что не заметил, как я подкрался. ПП плюнул короткой очередью, и затылок твари разлетелся как пиньята. Правда разметал во все стороны отнюдь не конфеты. 
Я аккуратно, чтоб не заляпаться вскрыл споровый мешок, но нашел там лишь пару споранов. На это раз не повезло в лотереи. Сверху доносилось жужжание. Дрон запутался в ветках и никак не мог взлететь. 
Я вызвал Воронцова, и пока он прикрывал меня, соорудил примитивную кошку из ледоруба и мотка веревки. Будем надеяться, что наш разведчик не разлетится в дребезги во время падения. 
С пятой попытки ледоруб удалось забросить как надо. Инструмент зацепился за ветку, я начал раскачивать и трясти ее, пока аппарат не слетел с дерева. Механическая птичка вырвалась из клетки и упала в снег, провалившись в него сантиметров на тридцать. 
Воронцов вытащил ее и отряхнул. Видимых повреждений не было, но дрон не мог взлететь. Лишь бессильно подвывал лопастями. 
- Салага, где-то в районе километра. – сказал напарник. 
Этот участок мы могли сканировать еще долго, но хитрый Салага решил облегчить нам задачу. Если мы шли не в ту сторону, то винты летательного аппараты, начинали стрекотать. Если б не эта методика, то боюсь мы бы его вообще не нашли, ведь могли спокойно пройти в десяти шагах и не заметить его, так как он провалился в яму.
Такие я уже видел на горнолыжном курорте, до того как провалился сюда. Парень, ехавший на лыжах впереди меня, просто исчез. Пришлось даже вызывать спасателей. Ведь веревки ни у кого с собой не оказалась. Они потом оградили опасный участок. Но все равно находились умники, которые продолжали там спускаться. 
Салага висел вниз головой на глубине метров в пять и заткнул собой проход как пробка. 
- Не ранен? – спросил я.
- Нет. – крикнул он в ответ. Звук вышел очень странный, так как распространялся по подземный галереям внизу, но до нас почти не доходил. 
Я установил два ледобура, а Воронцов спустил ему веревку, с самозатягивающейся петлей на конце. Под нашим чутким руководством Салага просунул туда ногу, затем туже процедуру повторили и со второй. Немалыми усилиями нам удалось его выдернуть. Тогда он сам вкрутил ледобур и смог перевернуться. После чего подцепил веревку к страховочной системе, и мы его вытянули. 
Я с удивлением уставился на труп снеговика на дне ямы. Оказалось, Салага бежал от твари, когда она провалилась в разлом. Он обрадовался и расслабился и потому сам угодил в точно такую же ловушку. Только вот не упал, а так и застрял. Шевелится он боялся, так как улететь вниз головой никому не улыбается, а установить страховку никак не мог.
Зараженный добрался до него по подземный тоннелям и пытался допрыгнуть. В один прекрасный момент Салага не выдержал и рискнул выстрелить. Опустошил почти весь двадцатизарядный магазин, прежде чем тварь окончательно сдохла. Хорошо, что из-под земли звук выстрелов почти не выходил наружу. 
Я как самый опытный альпинист, спустился вниз и выпотрошил тварь. Затем мы направились обратно в Долину Вялых Гейзеров, так как найти другое укрытие до вечера уже не успевали. Когда добрались до места у меня уже созрел план, как обезопасить нашу ночевку. Просто нужно выставить одного наблюдателя за границей кластера. 
Находясь внутри, мы не поймем, если начнется перезагрузка, а вот со сторонним караульным, сможем заметить опасность. Хотя поспим, конечно, таким образом поменьше, но жизнь дороже сна. Меняться решили по часу, чтоб часовой сильно не мерз. 
Вскоре мы привыкли к легкому запаху серы, постоянному хлюпанью и шипенью, и это совершено не мешало нам спать. Все же прекрасно вот так лежать в огромной воронке и смотреть на звезды и луну. 
Салага весь вечер и половину ночи провозился с дроном,  и как настоящий кибер-айболит все-таки починил птичку. Не знаю, сколько он поспал, но синяки под глазами говорили, что не очень много. Я влил в себя очередную порцию кофе и скомандовал выдвигаться. 
Салага запустил дрон на маршрут, и мы потихоньку пошли следом. Через несколько часов, когда группа остановилась на очередной привал, наш разведчик перестал передавать картинку. 
- Что случилось? – спросил я.
- Не знаю. – сказал Салага. – Просто разом потухло все. Сигнал о местоположении есть, но он не двигается, когда я пытаюсь им управлять. Надо было вчера еще раз все проверить.
- Ладно. Сейчас доберемся до него, и посмотришь, что случилось. 
Дрон лежал в лесу посреди поляны, глубоко зарывшись в снег. Салага жал на экран, но ничего не происходило. Либо слой наста глушил звук, либо ни один из манипуляторов не отвечал на сигнал. 
- Пойду заберу. – сказал наш хакер.
- Стой. – остановил его я. – Ползком давай. Мы прикроем. 
Воронцов занял позицию в корневище огромного пня, а я двинулся в обход, заходя справа. Салага полз к дрону и чем ближе он подбирался, тем сильнее нарастало мое беспокойство. 
- Студент, стой. Давай назад. – скомандовал я. Салага замер на секунду, словно обдумывая выполнять ли приказ, но потом все же начал разворачиваться, в этот момент дрон разлетелся, взметнув вверх облако снега. Салага тут же исчез. В то место, где он был секунду назад, поднимая фонтанчики снега, ударили пули с противоположной стороны поляны. 
Вот тебе и дрон, столько раз нас спасал, а теперь снова навел беду. 
Я побежал от дерева к дереву, стараясь обойти противника с фланга. 
- Студент. Статус. – запросил я его по рации.
- Желтый. – хреново, это значит легкое ранение. – Засек двух противников. На час и на одиннадцать.
- На час уже минус. – подал голос Воронцов. 
Я продолжал двигаться перебежками, сильно забирая по дуге, и тут же рухнул вниз, когда сосна рядом со мной сыпанула во все стороны щепками от попаданий. Судя по звуку выстрела и урону, стреляли картечью. 
- Контакт на три часа. – сообщил я товарищам. 
- Не вижу. – отозвался Воронцов. – Деревья обзор закрывают. 
Я тоже не видел противника, но все же метнул «зарю» и дал пару очередей, прежде чем громыхнул взрыв. Вне помещений ее использовать почти бесполезно, но не в моем случае. Мне все же удалось напугать врага и благодаря этому сменить позицию. Теперь я оказался за поваленным деревом и нападавший скорей всего не видел моего маневра. 
- Минус один с левого фланга. – доложился по рации Салага. Хорошо быть невидимкой подумал я. И тут же сзади слева раздался взрыв. Как раз у позиции Воронцова. 
- Я зеленый. – тут же отозвался он. 
Мой противник тем временем попробовал сменить позицию и на ходу дал несколько выстрелов туда, где видел меня в прошлый раз.  Я выстрели ему в середину корпуса, пули оплавленными каплями попадали вниз, а другие скосили молодую березку. Боец укрылся за деревом. Вдали слева прогремело несколько гранатных взрывов. 
- Минус один. – снова доложился Салага. 
На позиции Воронцова снова что-то рвануло. 
- Минус один. – отрапортовал он. 
Они там воюют, а я забуксовал. Впрочем, если вспомнить, что у них есть запас гранат и полезные для боя дары, ничего удивительного. Ищи возможности, а не оправдания – приказал я сам себе и выстрелил последним осколочным из подствольника. 
Раздался взрыв. Осколки сыпанули во все стороны. Парочка даже впилась в дерево, за которым я укрылся. Но как только я попробовал высунуться противник открыл пальбу. Сука, опять его дар прикрыл, но бесконечно же ты так сможешь делать.
С вражеских позиций донеслось урчание, а затем крики и заполошная беспорядочная стрельба. Но я пока не обращал на это внимание. У меня свой противник. 
А если мы вот так? Я перезарядил «арку». Метнул полупустой магазин. И побежал на противника, стреляя на ходу и не давая ему высунутся. Когда магазин опустел, я тут же взялся за «ПП-2000». 
Боец выстрелил. Половину картечин угадила в дерево, остальные словил кевлар и, кажется, правая нога. Но пока на адреналине, могу позволить себе не обращать внимания на такие вещи.
Я бил короткими очередями, правая рука еще жала на спусковой крючок, в то время как левая уже тянула из кобуры пистолет, и когда раздался щелчок, оповещающий об опустошении магазина, «ГШ-18» уже снова плевал свинцом в сторону врага. 
До него осталось метра два, когда пистолет умолк и затворная рама встала на задержку. Противник высунул ствол из-за дерева, но я уже всадил ледоруб ему в плечо и дернул на себя. Что сука, не ожидал? Карабин дважды громко бахнул и боец вскрикнул, так как попал себе в ступню. 
Он начал заваливаться, и ледоруб вырвало из рук, а я уже выхватил нож и навалился сверху. Противник закрылся от меня «сайгой», и я сломал лезвие ножа при очередном ударе о корпус оружия. Тут же получил магазином в голову, он лишь соскользнул от шлема. Осколок ножа в руке ударил бойца в грудь и бессильно брякнул о пластины бронежилета. Еще удар на этот раз под углом снизу вверх, и, наконец, клинок достиг цели. 
Руки, держащие карабин опустились, и боец задергался в конвульсиях, силясь сбросить человека, который проворачивает холодное лезвие ножа у него в горле. Я же всеми силами навалился на него, стараясь удержать, норовящую выскользнуть окровавленную рукоять ножа, словно поймал акулу за плавник и пытаюсь совладать с ней. 
Наконец сопротивление ослабло. Я обессиленно откинулся на снег и, отдышавшись, выдал победное:
- Минус один. 

Глава 31. Знакомые места

Салага был мрачнее тучи, словно не дрон взорвали, а одного из нас. Пуля угодила ему в плечо, а осколки от взрыва птички располосовали все лицо. То, что он исчез с поля боя, спутало врагам все карты. А то, как Воронцов ловко прижал их снайперским огнем, переломило исход боя в нашу сторону. 

Когда вражеский невидимка проник к нему в тыл, то нарвался на «белую ведьму». Небрежно воткнутая впопыхах «ОЗМка» отработала на ура, нашпиговав противника десятками смертоносных осколков. 
Разгневанный утратой любимой игрушки раненный Салага в стелс режиме героически продолжал наводить шорох на вражеских позициях. А когда на шум заявилась парочка йети, то противник счел потери критическими и спешно ретировался с поля боя. А вскоре до нас донеслись удаляющиеся звуки работы двигателя. 
Вот так мы втроем отбились от целого творческого коллектива злобных негодяев. Кто они такие и чего вообще хотели, было не ясно, скорей всего просто банда промышляющая гоп стопом. Второпях обшманали тела, запрятали трофейное оружие и поспешили удалиться вслед за отступившими бойцами. Нет, отнюдь не с целью дать убегающим пинка под зад. Просто противник понес потери, а, значит, могла остаться лишняя техника. 
Так оно и оказалось. Пять снегоходов, были хаотично расставлены по поляне и накрыты белой маскировочной тканью, поэтому напоминали кучу сугробов. Любой нормальный рейдер, увидев такое издали, решит, что в одном из них непременно спрятался зараженный и обойдет стороной. Крайне ловко придумано, а потому будет взято на вооружение. 
Не желая рисковать, я очень аккуратно заглянул под белое полотно, покрытое тканевыми ворсинками на манер снежинок. Все же перестраховался и, держась на расстоянии, стянул маскировку с помощью все той же кошки из ледоруба. 
Осмотрел один снегоход, второй, третий. Потом поглядел на Салагу. Ему становилось плохо. Он привалился спиной на одну из машин, а Воронцов тем временем оказывал ему медицинскую помощь. 
- Пронесло. Сквозное. – доложил он через несколько минут. 
Я запустил двигатели двух снегоходов, перекидал в багажник запасные канистры с топливом и пометил место у себя на карте. Мало ли, когда еще пригодится. Воронцов закончил с бинтовкой Салаги и помог ему усесться ко мне на пассажирское место. Затем подцепил его карабином к моему поясу. 
Сзади раздался треск ломаемых деревьев. Что-то очень крупное проламывалось через чащу. Мы не оглядываясь рванули с места. Салага навалился на меня как на подушку и схватился руками за страховочную подвязку сзади. Снегоходы надрывно рычали движками, мы не давали им толком набрать оборотов и сразу переключали на следующую скорость. 
Я посмотрел в зеркальце заднего вида. Тварь преследовавшая нас явно была элитником. Огромные мышцы выпирали даже сквозь шерсть. Она бежала легко, не напрягаясь, словно ни капли не сомневалась, что догонит. 
- Салага. – вызвал я соседа по рации. Так было проще, чем пытаться докричаться до него сквозь шум ветра и гул мотора.
- Да. – устало откликнулся он, и я почувствовал, как его голова оторвалась от моей спины. – Последний шанс!
- Принял. – четко откликнулся он, наконец осознал, какая опасность нам грозит. Он развернулся на сиденье и полез в свой рюкзак, что находился в багажнике. Выудил от туда кролика и бросил его на снег. Зверек рванул как гоночный болид и мигом исчез из видимости моего зеркала заднего вида. 
Элитник сбился с курса и начал гоняться за ним по полю, словно кошка за красной точкой лазерной указки. Петляя, кролик нырнул в лес. Жемчужник вломился следом, снося деревья. Будем надеяться, что наша хитрость займет его надолго. 
***
Трюк с кроликом все-таки сработал. И того элитника мы больше не видели. На снегоходах быстро домчали до Бельма. А там следующие два дня с нами ничего интересного не происходило. Твари почти не попадались, люди тем более. 
Ночевали, где придется. Порой просто строили иглу в укромном месте. Наука Эскимоса нам все-таки пригодилась. А когда местность была не подходящая или непригодный снег, то мы просто накрывались маскировочными накидкам и становились кучкой сугробов. Кофе с каждым днем я заваривал все крепче.
Когда до той самой «тарелки» осталось несколько часов пути. Мы решили разделиться. Мне почему-то казалось, что меня там непременно ждут. Паранойя знаете ли, она такая. Я спешился и отправился на разведку. Парни же укрылись в лесу.
Тарелка даже через бинокль виделась маленькой черной точкой. Мне начало казаться, что на меня смотрят со всех сторон. Я понимал, что это скорей всего просто приступ паники. Но ничего не мог с этим поделать. Повсюду мерещились залегшие в снегу силуэты. 
Еще постоянно приходилось оглядывать и проверять, не увязался ли за мной кто из парней. С этих станется устроить мне тайное прикрытие. 
Начался снегопад. Крупные белые хлопья падали на стекло шлема, таяли и стекали вниз шустрыми ручейками. Затем ветер усилился. Начиналась буря. Это хорошо. Пусть скроет мои следы. Я не боялся замерзнуть как в прошлый раз. Во-первых, ботинки с подогревом. Во-вторых, дар анабиозника все же внушает уверенность выживания в любых холодах. 
Когда осталось идти примерно с километр, я решил не рисковать и просто полз несколько часов. Глупо. Скорей всего. Но если я все-таки хотел подловить сам себя, то усадил бы снайпера на вершине этой «тарелки» и приказал бы ему стрелять в любой мелькнувший вдали силуэт. А там проверить можно, свой или чужой попал под раздачу. Если ошиблись, ничего страшного – трупы не просят извинений.
А ползущего человека в бурю не так-то просто разглядеть. Не доползая метров ста пятидесяти, я замер и долго изучал округу в поисках следов пребывания человека. Разглядел в бинокль остов сгоревшего снегохода. Еще часа полтора ползал вокруг, но ничего не было. Похоже, пора рискнуть. 
Я не стал возвращаться и вызывать парней, как мы договорились. Вдруг все же меня внутри поджидает ловушка. Не хочется их подставлять. Если засада грамотная, то всех положат с гарантией. Только я от них грамотных действий еще не видел. 
Не считая, конечно, фокуса с датчиком в магазине Салаги. Это был сильный ход, но недостаточно эффективный, раз я все же топчу этот снег, впитавший в себя крови в миллион раз больше, чем песок на арене Колизея. 
Я плюнул на все и пошел в полный рост. Нашел место, где Старый в прошлый раз откапывал вход и начал руками отбрасывать снег. Отрыл люк и, вставив ключ, провернул. Сунул ледоруб в щель и надавил приподнимая. Когда крышка чуть приоткрылась, пропихнул внутрь еще и сам ключ, а то все же ледоруб не гвоздодер, может и сломаться. 
Посветил в щелку фонариком. Поблескивающих нитей растяжек не обнаружил. Поднатужился и поднял крышку. Тяжелая, зараза. Осветил проход. Залез внутрь. Закрыл люк и начал подниматься. 
Все здесь было как в прошлый раз. Разве что теперь я вооружен «ПП-2000» и старался ступать тихо, просвечивая фонарем все темные места. Глупо было вообще сюда лезть, но я пообещал профессору Пингвину, что притащу ему чертовых стылых пиявок. 
- Некрасиво так поступать. – раздался в ухе голос Воронцова. Я аж подпрыгнул от неожиданности.
- Нахер ты за мной поперся?! – тут же выдал я в ответ. 
- Потому, что просчитал тебя, придурка, заранее. Только вот нагнать не успел из-за бури. 
- Жди там. Связь каждые пять минут. Если пропаду из эфира, внутрь не лезь. – отрезал я.
- Разберусь. – буркнул в ответ Воронцов. 
Вот тебе и дисциплина связи, блин. Защитничек херов, ну вот на кой ляд он за мной поперся? Хотя мне даже стало немного легче. Напряжение чуть отпустило. Теперь я хотя бы знаю, что в случае чего буду отмщен. 
Да и злился я больше на то, что не заметил слежку. Если б сразу увидел Воронцова, то отправил бы обратно. А теперь уже поздно что-то менять. Сам бы также на его месте поступил. Я тяжело вдохнул и прошел в очередной поворот.
Сразу вспомнилось, как в первый раз отправился за дровами по этим темным тоннелям. Все ждал, как на меня какой-нибудь чужой из-за поворота выпрыгнет. Как же давно это было, словно в другой жизни. 
Я снова свернул и оказался в комнате, в которой ночевал. Здесь явно кто-то побывал. Все лежит не так как мы оставили. Дров и бумаги поубавилось.
- Ворон.
- На приме. 
- Тут после меня были. 
- И?
- И ничего. Просто как факт. Конец связи.
Я взял из ящика железную тарелку и бросил в нее три таблетки сухого горючего. Ловись пиявка большая и маленькая. Идем дальше. Через столовую и в библиотеку. Луч фонаря по стенам. В каждый закуток. Пройтись между всех шкафов. Вроде чисто. Тогда за дело. 
Начал открывать все ящички и просматривать документацию. Отрывал только первые страницы, где была обложка с названием, а иногда еще и рисунок или чертеж. Потом разберутся, надо им все это или нет. Думаю, здесь может найтись полезная научно-техническая литература. 
Вернулся в комнату. Черные камушки уже набились в тарелку и впитывали тепло от последней догорающей таблетки. Я подбросил еще одну и подождал минут десять. Пиявок набралось достаточно. Начал перекладывать их в тряпичный мешок. Некоторые уже нагрелись до такой степени, что обжигали пальцы, другие же были еле теплые или совсем холодные. 
Отлично, все дела сделаны. Пора сваливать. 
- Ворон. Доложи обстановку.
- Все чисто. Прием. 
- Встречай. Как принял?
- Принял. Встречаю.
- Конец связи.
Я выбрался из тарелки и пополз к Воронцову. Потом мы вдвоем добрались до Салаги. Опознались по рации и вошли в наш маленький лагерь посреди леса. Теперь осталось только добраться до «сокровищ» под горой, из-за которых собственно все это и затевалось. 
Маршрут я выбирал по одному принципу, он не должен пересекаться с моей траекторией движения из родного кластера. Забирать решил западнее по дуге. Главное не пролететь и к самому Пеклу не выйти. 
Вьюга успокоилась, словно намекая, что нам пора в путь. Так и поступили. Ехали, пока впереди не показался городской кластер. Топливо было на исходе. Хочешь не хочешь, а придется заехать. Но все получилось куда хуже. Снегоход Воронцова начал терять обороты и заглох. Так что мы слили с него остатки бензина, и поехали дальше. А Воронцов пешком пошел следом, передав нам свою рюкзак. С увеличением нагрузки моя машинка начала жрать больше и тоже заглохла. 
Изначально мы хотели остановиться, не доезжая до города километра полтора. Но в итоге встали примерно в двух, пристроили снегоход в пролеске, накрыли сетью, дождались отставшего Воронцова и отправились пешком. Да, без дрона, конечно, хреново. Сейчас бы пролетели  над кластером и посмотрели, что там да как. 
Следов ведущих в город не было, вообще никаких. Я смотрел в бинокль на мертвый кусок старого мира, но никакого движения там не наблюдалось. Дома зияли провалами окон. Машины занесены снегом по самую крышу. Местный климат хорошо консервирует строения. Но создавалось впечатление, что это место было покинуто лет тридцать назад. 
Вряд ли здесь удастся разжиться бензином. Длительное хранение крайне отрицательно отражается на его качестве. Образуется большое количество смол из-за окисления углеводородов. Соответственно снижается октановое число. 
В теории залить такое, конечно можно, особенно, если разбавить свежим топливом. Но долго на таком наши машинки не пробегают. Эффект будет меньше, а нагара больше. 
Воронцов, как обычно, остался прикрывать, заняв позицию возле одной из множества брошенных у города машин. Я и Салага поползли, петляя в автомобильном лабиринте, и вошли в город. Надо было осмотреть ближайшее здание, чтоб наш снайпер мог расположиться на крыше. А мы бы под его чутким надзором продолжили бы рыскать по кластеру в поисках заправки или бензовоза. 
С центрального проспекта сразу нырнули во двор. Прошли к примеченному издали шестнадцатиэтажному дому. Есть в кластере здания и повыше, но не в ближайшей паре кварталов. 
Чем дальше мы шли, тем больше у меня складывалось впечатление, что город вымер очень давно. Хотя, могу и ошибаться. Может подобное запустение приходит всего за пару месяцев. 
Поодаль скрипел, раскачиваясь на ветру гнутый и ржавый дорожный знак. Из выбитых окон домов на нас поглядывали призраки поглощенного Ульем города. На одном из балконов болтался повешенный человек. Он задубел и загорел на солнце до черноты и напоминал дурацкую деревянную куклу-вуду. 
В этой тишине наши шаги по снегу звучали как раскаты грома. Хоть бы ворон какой гаркнул или мышка пробежала. Но ничего подобного. Абсолютное запустение. Здесь застыло само время. 
Поначалу проверяли каждую комнату, но потом расслабились и просто поднялись на крышу, вызвав Воронцова. С высоты увидели автосервис. С него, пожалуй, и начнем. Мы с Салагой спустились вниз и дворами пошли в нужном направлении. 
Ворота сервиса были заперты на цепь со звеньями толщиной в полсантиметра и навесной замок. Делать нечего, пришлось стрелять. В фильмах главный герой обычно на бегу отстреливать толстенную цепь из девяти миллиметрового пистолета. 
В реальности же мне пришлось выпустить пять пуль. Сложно было попадать по одному и тому же звену. Тем более стрелять пришлось с расстояния, чтоб не сыграл рикошет от металлических створок. 
Ворота отказывались открываться. Приходилось сдвигать их точками. Наконец получилась щель шириной в полметра. Внутри стояла белая семерка. Я остался контролировать улицу. А Салага зашел внутрь, светя фонарем. Потом чем-то долго гремел. После послышался удар и треск дерева. Это он выломал какую-то дверь в подсобку. Затем все же вынес двадцатилитровую алюминиевую канистру. 
Нда, и как с этим по полю тащиться до снегоходов? И будет ли вообще двигатель на этом работать? 
Мы только высунулись из сервиса, когда в канистру ударила пуля. Салага бросил тару, и я дернул его за шиворот, затянув обратно в ангар. Похоже какой-то идиот, пересмотрел блокбастеров и думал, что мы красиво взорвемся, а он потом соберет оружие с наших жаренных тушек. 
- Ищи запасной выход. – сказал я Салаге и тут же вызвал нашего снайпера по рации. – Ворон. Контакт с неизвестным противником. Стреляли откуда-то с крыши. Сектор с девяти до часу. 
- Принял. Не вижу его. 
Судя по всему там какой-то кретин. Иначе бы просто выстрелил мне в грудь, а затем Салаге в спину, когда бы он попытался заскочить в сервис, где я разлегся посреди узкого прохода. А на лоха попробуем ка мы одну бородатую как рейдер уловку.
Я подобрал спецовку и слегка выснул ее, держа ломиком за шиворот. Тут же громыхнул выстрел. Пуля прошила куртку и выбила бетонное крошево от пола, срикошетив в бампер машины. 
- Минус один. – донеслось в наушнике через несколько секунд.
Вот так – знай наших. 
- Есть выход. – крикнул Салага. 
- Бронник свой давай. И невидимкой в то здание, откуда стреляли. Я пока на себя внимание отвлеку, если там кто-то еще был.
Салага ушел через черный ход. А я обошел «ладу» и пристроился за ее задницей так, чтоб видеть здание в щель ворот. Установил на богажник «арку» и прицелился. В окне на седьмом этаже торчало, задрав нос вверх, дуло неизвестной винтовки убитого стрелка. 
Палец плавно потянул на спуск, «AR-15» еле ощутимо толкнула в плечо. Я дал еще несколько выстрелов по той позиции. 
- Вижу движение в том же здании. – вышел на связь Воронцов. – Отсюда не достать. 
- На точке. – тут же доложился Салага. 
- Принял. – ответил я. – Ворон. Я выхожу. 
- Принял. 
Я вышел через задний ход и, обойдя здание по кругу, шмыгнул за машину. Сверху раздалась долгая очередь, раскрошив окна и прошив автомобиль. Я укрылся за мотором, но одна из пуль удачно обошла преграду и легонько ткнула меня в грудь. Часть энергии она потеряла, пройдя через две переборки, так что, мне кажется, застряла в верхних слоях кевлара первого бронника.  
- Промазал. – доложил Воронцов.
Прострекотал «ПП-2000». Затем еще раз, но уже короче. 
- Минус один. – доложил Салага, в рации послышалась какая-то возня. – Есть пленный. Говорит их только трое было. 
- Ворон, на позиции. – сказал я. Хотя это он и так знал.  – Салага встречай. Будь добрым копом. 
Злой уже в пути. Сейчас пообщаемся. 

Глава 32. Непростой выбор

Салага отработал на ура. Убил одного и прострелил плечо другому. В трофеях у нас оказалось три пистолета «беретта» в крайне плачевном состоянии, один «калашовский» укорот, «мосинка» и охотничья переделка под СВД неизвестной модели. 

Также нам перепало семь горошин и споранов без меры. Самым интересным из списка подарков был какой-то современный потомок РПГ-40. Более компактный и с корпусом из полимерным материалов. 
Сейчас пленный сидел привязанный к стулу, вдобавок ему еще и руки перехватили пластиковыми наручниками. Незнакомец был через чур загорелым даже по местным меркам. Одет в посеревший замызганный полушубок, на ворот которого с носа и губ медленно стекала вязкая кровь. Это были последствия нашего экспресс допроса. 
Звали его Сурок. На вид мужику было лет тридцать. Весь какой-то плюгавый. Его до сих пор колотило, хотя уже минут пятнадцать его никто не трогал. Наоборот перевязали и дали выпить живца. Я не верил, что он реально такой зашуганный. Хотя судя по дилетантской боевой подготовке, вполне может быть, что он не обстрелянный.  
Мужик рассказал что из «Снежного прайда». Местного поселения диких. Инициатива стрельбы принадлежала их старшему, которого Воронцов и снял первым. Сюда они зашли за припасами. А вот в это дерьмо совершенно не верилось. 
Все что могли, отсюда уже давно выгребли. Мы же проверили несколько квартир, там бы даже самый опытный таракан не нашел и крошки. И теперь я обдумывал, как бы его еще допросить, чтоб при этом совсем палачом не стать. Времени на долгую подготовку пленного к допросу у нас не было. 
- Тритон Ворону. 
- На приеме. 
- Слышу моторы. Прием.
- Понял тебя. Меняй позицию. Прием.
Я обернулся к пленному, вытаскивая пистолет. 
- Убивать тебя я не хочу, но все же легко вышибу тебе мозги, если почувствую, что ты врешь, понял?
- Угу. – кивнул пленный.
- Кто сюда едет?
- Остальные наши.
- Сколько их? 
Он замешкался. Я снял пистолет с предохранителя. 
- Семь. Должно быть семь. 
- Молись, чтоб это было правдой. – сказал я, убрал пистолет в кобуру и отправил пленного в нокаут. 
- Давай за мной. – скомандовал я. – Возьми что-нибудь на дальнюю дистанцию. Салага подхватил винтовку Мосина. Собственно из всего, что есть, у меня бы тоже на нее выбор пал. 
Спустя пять минут мы уже заняли позиции. Каждый на своей крыше здания. Я в бинокль наблюдал на стремительно приближающиеся к городу серые точки, коих насчитал, аж пятнадцать штук. Захотелось вернуться к пленному и выпотрошить ублюдка. 
Но когда расстояние сократилось и силуэты стали более четкими, ситуация изменилась. Пятерка ехавших впереди снегоходов инстинктивно сбивалась в кучу, образуя что-то вроде клина. А преследующие их десять, держались подковой, пытаясь взять впереди идущих в клещи. 
Они еще и умудрялись стрелять на ходу в спину убегавшим. Конечно, не попадали, но страху нагоняли изрядно. Я мысленно поделил их на «десятчиков» и «пятёрочников».
Так и что нам делать? Варианта всего два. Либо сидим тихо, а потом уходим. Либо атакуем, поддерживаем одну из сторон. Но к кому из них принадлежала обезвреженная нами тройка не ясно. 
Как там было у Макиавелли? Не выбравший не одну из сторон проиграет в любом случае. Что-то вроде этого. Так, и кому нам помочь? Если поможем десяти гонщикам, то они возможно будут нам благодарны. Так как мы зажмем противника с двух сторон. И легко перестреляем беглецов. Но их все еще останется десять, а нас все еще трое. 
Но если мы поможем пятерым, они точно будут нам благодарны. Но вот нахрен они едут в город? А все очень просто, ведут в засаду «десятчиков». Ведь думают, что их поддержат товарищи. Возможно, даже вызывают их по рации, которую мы не нашли. А собственно, что я туплю? 
Я вытащил радиостанцию и запусти режим сканирования частот. 
Снегоходы были уже метрах в ста от нас. 
- Так, всем приготовится. – скомандовал я. – Впускаем пятерых. Их не трогаем. Огонь по команде. Машинки стараемся не зацепить. 
- Принял.
- Принял. – посыпались доклады. 
Пятерка въехала в город и тут же разделилась. Каждый выбрал себе по повороту и свернул туда. Затем некоторые из них затаились за машинами и в подъездах. Я разглядел, как один из бойцов, с крохотной рацией, пытается выйти на связь.
Ну, давай же. Я смотрел на сменяющиеся частоты на экране радиостанции. Наконец, она пиликнула и послышался искаженный помехами голос.
- ... Мать вашу! Сука, выпотрошу!
- Хар… Сурок на приеме. – отозвался я. Чуть было не ляпнул Харек вместо Сурка. 
- Какого черта! Вы ублюдки! Я ваших матерей…
- Заткнись! – оборвал я лишнее сейчас словоблудство. – Проблемы были. Принимаем гостей. Как принял? Огонь только после нас.
Мужик от такого явно опешил. 
- Принял. – удивленно выдал он. 
Пятерка уже заняла позиции. Тем временем в город въезжали «десятчики». Они остановили снегоходы боком, образовав полукруг, и рассредоточились по улице, укрываясь за машинами. Двигались почти грамотно. Были видно, что какое-то представление о движении группой в условиях БД в городе они имеют. 
Но вот именно что какое-то. Словно лекцию прослушали, что-то запомнили, но никогда в жизни это не отрабатывали. Хотя по местным меркам, это уже можно считать достижением. 
- Воронцов, на тебе пулеметчик и снайпер. Я беру двойку справа. Салага, вступаешь последним. А то твоя арта нас с потрохами выдаст. 
- Принял.
- Есть. – доложились оба. 
- Ну, все поехали! – скомандовал я сам себе. Поймал в перекрестие спину бойца с «АК-74» и выжал спуск. Винтовка чуть дернулась, но прицел остался почти на том же месте. Стрелок завалился, а идущий впереди обернулся на звук и тут же поймал две двойки в грудь. Еле слышно отработал ВСС Воронцова, и тут же бахнула «Мосинка».
«Пятерочники» ударили с фронта. «Десятчики» оказались зажаты и попали под перекрестный огонь. Один из них просто телепортировался к снегоходу и начал заводить машинку. Но далеко не уехал, кто-то достал его в спину. Он завалился на руль и врезался в здание, перевернувшись вместе со своей машинкой. 
Один из «десятчиков» ловко выпустил файербол прям в свод крыши, на моей позиции. Я только и успел отпрыгнуть. Кирпичный парапет разлетелся вдребезги. И как только срисовал меня, засранец? И тут бахнул взрыв, следом еще один. 
Я чуть отполз и высунулся с другого края. Но бой был окончен. Один из пятерочников уже собирал трофейное оружие в кучу.
- Командир ответь Сурку. 
- Слушаю. 
- Если этот гамадрил еще хоть шаг сделает, до того, как контрольный каждому в голову пустит, я ему лично что-нибудь прострелю в воспитательных целях. 
Мужик даже удивленно посмотрел на рацию, словно ожидал там увидеть лицо говорившего и что-то заорал через всю улицу. Но было уже поздно, одно из тел резко вскинулось. Раздалось несколько пистолетных выстрелов. Тут же чуть слышно хлопнул «Винторез» и «десятчик» дернул головой, разбрызгав содержимое черепной коробки. Нетерпеливый мародер еще дергался в судорогах на асфальте. Закономерный итог.
Теперь расклад три на четыре. Плюс мы на более выгодных позициях. Можем всех положить за пару секунд. Надо реализовать это преимущество в целях конструктивного диалога.
Я сменил канал связи и вышел в эфир со своими.
- Воронцов, главного держи на прицеле. Выстрелишь рядом по сигналу.
- Принял.
Я снова сменил канал.
- Командир Сурку.
- Да! – раздраженно буркнул тот.
- Вы все на прицеле. 
- Что? 
- Рот закрой, сука, и слушай! На замрешь на счет раз положим всех до одного. Дебилам своим прикажи, чтоб не дергались. 
- Ты там охренел? 
Я быстро щелкнул рацией, сменив канал связи. 
- Давай. 
«Винторез» тихонько хлопнул. Главный аж подпрыгнул от неожиданности. 
- Стволы побросали! Считаю до одного, потом всех в расход. 
Мужик бросил оружие и скомандовал своим бойцам, один повторил за ним. Остальные засомневались. Но когда земля у них под ногами вспухла фонтанчиками, то быстро последовали примеру своего предводителя. 
- Пистолеты и гранаты тоже на землю, кроме тебя. Ты пробегаешь и всем убитым контрольный в голову. Не промахнись.
Я дождался, когда прозвучат десять хлопков. Воронцов с Салагой успели за это время сменить позицию. 
- Теперь слушай внимательно. Если глупостей делать не будете, то разойдемся нормально, при своих стволах останетесь и с убитых заберете, все, что нам не пригодится. Понял?
- Понял. – недовольно буркнул он в ответ. – Кто ты? Что с моими людьми?
- Твои кретины без повода открыли по нам огонь. Два из трех мертвы. Один ранен. Ему оказали мед помощь. Если миром все решим, скажу, где он. 
- Лучше не говори. А то я его сам зарежу.
- Отправь одного, пусть оружие в кучу соберет и положит в центре двора. Только не надо ничего крысить. Мой снайпер очень нервный, как увидит, что он что-то в карман себе сует, так и отстрелит ему палец по самый локоть.
- Понял.
- Ворон Тритону. – снова сменил я канал.
- Ворон.
- Сходи к ребятам. Надо контакт наладить. Ты у нас самый пуленепробиваемый. 
В ответ послышался тяжелый вздох, а затем: 
- Прикрывайте там нормально. 
С включенной рацией Воронцов начал общаться с главным из пятерки. Он подробней изложил им ситуацию. Те вроде поняли. Тогда уже спустился я. Остальные четверо стояли кучкой поодаль. Один из них был на удивленье правильно сложенным квазом. Никаких тебе уродств, не считая морды. Просто двухметровый амбал с рожей, как у побритого йети. 
Главного у них звали Сугудай. Выпученные глаза и правда чем то напоминали рыбьи. Он носил длинные и тонкие запорожские усы, отчего становился похож на сома. 
- Надо быстрей все решать. – сказал я. – Бельмо бельмом, но сильно расслабляться тоже не стоит. 
- Не ссы у нас есть Проказа. Он свою глушилку включил. Еще час зараженные сюда точно не сунутся. Правда потом у него откат. И мы наоборот как маяк станем на несколько минут. 
- Интересный дар. 
- Вы случайно не из Цитадели? 
- Из нее.
- Дорогу не подскажете. 
- Карту дадим. Это вам типо компенсация за погибших. 
- А, –раздраженно махнул рукой Сугудай. – Такие долго не живут. Вряд ли бы они также хорошо нас прикрыли, как вы. 
Оказалось, что те, кто гнались за этими дикими, были их же бывшими соклановцами. В «прайде» давно назрели противоречия. Так как охотники управляли собирателями. Однажды они подобрали раненного рейдера, и он рассказал им про Цитадель. Некоторые захотели ее найти. 
Но главарь клана Чугун, не разрешил и убил рейдера, чтоб он не сманивал народ своими россказнями. А вдобавок,  еще и ранил крысолова. Так как он хотел сбежать больше всех. В итоге часть собирателей подготовила заговор и когда большинство охотниковотправились на охоту, выкрали нормальное оружие и бросились в бега. Кваз и Сугудай к слову тоже были из управляющие верхушки, но вместо того, чтоб подавить мятеж возглавили его. 
Этот кластер они использовали как перевалочную базу и оставили троих наблюдателей, а сами отправились в известный мне аэропорт, посмотреть не осталось ли там целых вертолетов, так как Сугудай был пилотом. Там-то они и нарвались, потеряли двух человек и бежали. 
- Сугуд, можно тебя? – крикнул один из бойцов.
- Я отойду? – обратился он ко мне. – Народ волнуется.
- Давай. 
Главный подошел к своим, и один из бойцов что-то ему сказал, указывая на меня. Оружие я держал наготове. Но им резону дергаться нет. И тут из подъезда вышел Сурок держа на прицеле Салагу. Я развернулся в его сторону, упирая «арку» в плечо. В этот момент Сугудай вскинул руки и все трофеи, лежавшее у меня за спиной полетели в его сторону. 
Я упал, целая пачка разнокалиберных стволов пронеслась прямо у меня над головой. Руки словно зажили своей жизнью и метнули гранату в сторону диких. Но она взлетела вверх. Я успел перекатится под машину. Бахнул взрыв. Засвистели осколки, зазвенело выбитое стекло и зашипела пробитая шина. 
Я увидел как защитное поле Воронцова вздрагивало от попаданий пуль, пока он не нырнул в подворотню. Одним движением выполз из-под машины. Мертвый Сурок валялся на асфальте. Кто-то уже начал стрелять по моему укрытию. 
Я опустил забрало шлема. До крыльца магазина слева было всего три метра. Плюс рядом стоит фонарь. Рискну, пожалуй. Вытащил последнюю гранату и метнул на звук выстрелов. Затем резко бросился к следующему укрытию. 
Громыхнул взрыв. Я нырнул за ступеньки. Тут же в них полетели пули, сшибая декоративную плитку и рикошетя от железных перил. Дождался, когда стрелок опустошит магазин и, выскочил и стреляя на бегу влетел в дверь. 
Врубил фонарь и тут же бросился к следующей двери. Плечом выбил почти игрушечную преграду и остановился у черного хода. Выпустил в замок две очереди, чтоб наверняка. Помещение заволокло пороховой гарью. Затем два раза долбанул ногой и лишь после удара плеча вывалился наружу. Вздохнув свежего воздуха. 
На ходу сменил магазин и побежал по проулку. Нырнул в подъезд. Влетел в первую попавшуюся квартиру. Выпрыгнул с балкона первого этажа и помчался дальше по улице. Нам сейчас их нужно разделить. Раздергать и по одному, мы их перестреляем. Придурки. Вот нахер дергаться было? Что такого сказали Сугудаю, что он в бой ринулся?
Почему от моих нет докладов? Остановился у угла дома и посмотрел на рацию. Сука, кретин. Канал другой. Переключился. 
- Студент, Ворон. Ответьте. 
Тишина. Что за дерьмо? 
- Студент, Ворон, ответьте Тритону. 
Я вынырнул из-за угла здания и забирая по дуге, решил вернуться обратно. Посмотреть, что там происходит. И тут над головой раздался звон стекла. Со второго этажа на меня выпрыгнул кваз. 
«АR-15» вырвало из рук. Сугудай сука, чертов кинетик. Я увернулся от приземлившегося кваза, закрываясь его силуэтом от главаря нырнул в подъезд, на ходу выхватив пистолет-пулемет. Захлопнул дверь и закрыл ее на засов. Едва успел забежать в квартиру, как зазвенели пули. Метал обзавелся рисунком из дырок, через которые начали просачиваться солнечные лучи. 
Я снова выпрыгнул через первый этаж в следующий двор. И побежал в арку, ведущую из коробки. А потом раздался взрыв. Все заволокло дымом, я за что-то запнулся и упал. Раздался чей-то мат. 
Ноги понесли меня вперед, и я врезался в огромное тело кваза. Как на стену наткнулся. «ПП-2000» вылетел из рук. А пистолет выхватить не успел. Кваз легким пинком отправил меня в полет. Кевлар чуть смягчил удар, но все равно ощущение были не из приятных. 
Вскочил на ноги. Кваз уже рывком приблизился ко мне. Не помню, как нож оказался у меня в руках. Кваз сделал выпад правой, я увернулся и всадил ему клинок в плечо. Нож надежно застрял, а противник отвесил мне легкую оплеуху. Картинка закружилась. Я с трудом удержал равновесие. 
Кваз ударил с левой, я пронырнул под руку и смачно вбил правый кулак ему в челюсть. Удар получился на удивление хорош, прям как по учебнику. В жизни обычно так точно никогда не получается попасть, только в кино такое видел. Любой другой бы свалился, но чертов мутант даже не покачнулся. 
Я провел ему серию в корпус. Вкладывался по полной в каждый выпад. А эта детина даже не сопротивлялась, лишь стоял и лыбился. У меня даже появилось ощущение, что я оказался в каком-нибудь дурацком боевике восьмидесятых девяностых годов. Там любили использовать такой прием. В итоге кваз просто меня вырубил. Надеюсь, что не щелбаном.  
В себя я пришел от пощечин. Оказалось, стою на коленях, со связанными сзади руками. Один из пятерки, тот, что подозвал Сугудая, запрокинул мне голову держа за волосы и разглядывал меня. 
- Да точно этот хмырь тогда с сектантом был. Я его запомнил. Меня ведь тогда наблюдателем поставили. Только у меня рация села, так что хреново все вышло. 
- Было дело. – не стал я отрицать. - У вас ментат есть, чтоб проверить правдивость моих слов. 
- Откуда? Нет у нас таких. – сказал Сугудай. 
- Я тогда можно сказать свежак зеленый был и знать, не знал, что он сектант. А потом они меня убить попытались, но у них не вышло. А потом они еще кучу раз покушения устраивали. 
- Поднимите его. – сказал Сугудай. – Он правду говорит. Я чую ложь. – обратился он уже ко мне. 
- Тогда слушай внимательно. Развяжи меня нахрен. Я знаю, где взять вертолет. 

Глава 33. Сокровища  ​

Чай приятно обжигал язык и небо, а провалившись в желудок, разливался теплом по всему телу. Накатила усталость. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть сидя. Переговоры выдались долгими, так как и ситуация была неоднозначная.

Воронцов и Салага взяли в плен Проказу. А я попал в руки к квазу, которого звали Танк, что собственно неудивительно, Сугудаю и третьему, опознавшему меня боецу по кличке Сокол. Главарь диких позадавал мне еще несколько вопросов и поверил, что в моем знакомстве с сектантами ничего криминального нет. 
За Сурка и тех двоих они остались в общем-то не в обиде, так как те нарвались сами, да и с душком людишки были, чего греха таить. В итоге мы все же договорились, что до Цитадели добираемся вместе, по средствам вертолета. 
Сейчас каждая из групп выставила часового, а все остальные собрались для ночевки в комнате одного из зданий. От нас пока заступил Салага, а от них Танк. Так как кваз почти не уставал и для сна ему требовалось в два раза меньше времени. 
Кстати, следы дикие путали так, что любой рейдер обзавидуется. Они действовали не по наитию, а придерживались какой-то хитрой техники. Мазали кровью умерших стены и попрятали тела, только по одной им ведомой закономерности. 
А еще они носили с собой в пластиковых герметичных пакетах куски шкуры зараженных, и хвосты обычных животных. Ими они тоже маскировали наш запах. Но на все вопросы, что да как, отмалчивались. 
Зараженные на шум в итоге все-таки нагрянули. Причем видимо, когда дар некого Проказы, сменил полярность и вместо отпугивателя на несколько минут переключился в режим маяка. А откат парнишка словил не слабый. Просто в какой-то момент упал, грохнувшись головой об пол. И из носа у него пошла кровь. 
Но до нас твари так и не добрались. Бегали, урчали, жрали трупы, в итоге либо спрятались, либо убежали дальше. 
Сейчас, я чертил куском угля на старой газете расположение зданий в родном кластере. Да, мы собрались забраться обратно на вершину горы. Так как там мог быть вертолет спасателей. 
- А чего ты сразу на нем оттуда не удрал? – задал мне резонный вопрос Воронцов, когда мы остались наедине.
- Ты думаешь, я не пытался? Во-первых, он не каждую перезагрузку там стоит. Иногда оказывается на другой точке, которая не грузится вместе со всем кластером. Иногда он еще и неисправен. 
Пилотов всего два. Николай и Валерий. Оба живут не в той части, которая включена в кластер. Но все же иногда случалось так, что именно один из них был на дежурстве, когда курорт копировался в Улей. И вот если все эти три фактора вдруг совпадали, вмешивался четвертый. 
Знаешь, как только попавшие в этот мир начинают троить? Иногда даже смотришь на такого и не верится, что он вообще человек. Создается впечатление, что ты в игре, где все неписи залагали и сошли с ума. Запустить вертушку даже в первые часы после перезагрузки для такого проблема. 
Один раз я чуть не улетел. Но этот дебил такое творить начал, мне пришлось выпрыгнуть. Хорошо, что высота небольшая была, но ногу я сломал. Слава супер регенерации, зажила быстро. А этот спасатель херов разбился.
Рассказал я об этом понятное дело только своим. Диким знать такое не надо. Пока мы движемся вместе, если повезет, сократим солидную часть пути на вертушке, если нет, заберем, что сможем и уйдем своим ходом обратно до Цитадели, может даже вместе с дикими. 
Но расслабляться с ними не стоит. Кваз и Сугудай серьезные противники. Остальные так себе, но, может, у кого пара козырей все же припрятана. Как у того же Сурка. Выяснилось, что он неплохой пиромант был и глаза отводить умел. Мало того, что выбрался, так еще и Салагу умудрился потом в плен взять, в суматохе боя, а прикидывался дурачком. Да только ему это не помогло, прыгнул наш друг в стелс и убил засранца.
Так что обе группы сейчас балансируют в режиме вынужденного сотрудничества. Сумасшедший день подходил к концу, а впереди только неясные перспективы. 
***

Шесть снегоходов рассекали по снежной целине. Они подпрыгивали на ямах и виляли меж кустов, то собираясь в клин, то рассыпаясь в пунктирную линию, издали напоминая стаю птиц, летящую на фоне белых облаков. 
Почему только шесть? Потому, что большую часть техники перебили заходившие вчера в гости зараженные. Оставив в живых лишь четыре снегохода. Так что мы полдня убили еще на то, чтоб притащить наши старые снегоходы до города и уже тогда отправились в путь. 
Вдруг снежная целена передо мной начала вспухать. Я резко вильнул вправо. 
- Подснежник! – подал я голос в рацию и выжал газ, увеличивая скорость. Сидевший сзади меня Салага, открыл огонь из трофейной «мосинки». Раскатистый треск ударил по ушам. 
Через зеркало заднего вида было видно, что дикие сбавили ход и кружили вокруг зараженного. Тварь была не очень крупная. Снеговик переросток или начинающий сугробник. 
Как только мутант начинал догонять одного, тот тут же увеличивал скорость, а другой приближался и делал выстрел почти с упора. Пару раз монстр пролетал в считанном метре от обнаглевших людишек. Но ребята явно не первый раз проворачивали подобный трюк. 
- Какого хрена вы творите? – заорал я в рацию.
- Все под контролем, расслабься и смотри кино. – донеслось в ответ. 
К зверюге приблизился Танк и метнул в нее ту самую ручную гранату. Громыхнуло знатно. В небо взметнулось облачко черного дыма. Тварь перекатилась и зарылась мордой в снег, а дикие закрутили возле нее причудливый хоровод, паля из всех орудий, словно ковбои окружившие индейца. 
- Фарт. Тьфу. То есть Тритон. Притормозите. – раздался в наушнике голос Сугудая. Вот тебе и дисциплина связи, мать ее. 
Мы дождались, пока дикие выпотрошат тварь и продолжили движение. Небо заволокло тучами и было сложно ориентироваться по солнцу. 
К вечеру я понял, что мы прилично сбились с курса, и взяли сильно восточнее, ведь увидел вдалеке ту самую деревушку, где мне довелось провести свою первую ночевку за пределами родного кластера. 
Поначалу я засомневался, что это именно она. Но, когда мы подъехали ближе, окончательно убедился. Заночевать решили здесь же. Дикие опять пошли путать следы. В таком поселке зараженные, если выйдут на наш след, найдут сто процентов. Но их методика хотя бы даст нам время подготовиться к бою или сбежать. 
Мы снова распределили смены дежурств и отправились отдыхать. Я заступал первый. Поэтому устроился поудобней на ветхой крыше двухэтажного здания. Завернулся в спасательное одеяло и осматривал округу в бинокль, попивая кофе и любуясь звездами. Воронцов и Салага поднялись ко мне.
- Вы чего еще не спите?
- Да так. – неопределенно пожал плечами Салага.
- Решили вот проверить как ты тут. – сказал Воронцов. 
- Нормально. Завтра важный день. Возможно самый важный за весь поход. Оттого как все сложится, будет зависеть, как мы доберемся обратно и доберемся ли вообще. 
- Плохая примета возвращаться в родной кластер. Не боишься? – спросил Воронцов.
- Не боюсь. Но до жути не охота лезть наверх. Я ведь только-только в голове порядок навел. А сейчас опять туда. Снова смотреть на всех этих людей. Или нелюдей. Уж лучше бы второе. Их убивать проще. 
Салага похлопал меня по плечу. 
- Последний рывок остался. А потом завалюсь в свою комнату к Машке. – мечтательно протянул Салага. 
- И все, больше она тебя никуда не выпустит, а Фарт ее злейший враг станет. – рассмеялся Воронцов.
- Да, ну… Скажите тоже. Все-таки я рад, что выбрался. Пусть дерьма много было и неизвестно как все завтра пойдет. Но было круто. На всю жизнь впечатлений нахватался. 
- Да. – согласился Воронцов. – Цитадель хороша, но в рейды все же тоже ходить надо. Тут чувствуется настоящая жизнь. А там, словно краски тускнеют. Я раньше этого не понимал. Рейдеров за полных психов считал, если честно. А теперь вот вижу. 
- Мне кажется, у этого иррационального желания рисковать своей жизнью есть свои причины. – сказал я. – Этот мир так устроен, чтоб подталкивать тебя вечно двигаться, не сидеть на месте. Но человеческая природа борется с ним. Придумывает всякие СТМ и прочее. А гармония она в движении. Когда вам в последний раз так хорошо в Цитадели было как вот сейчас под звездами?
- Даже и не вспомню. – сказал Воронцов.
- Спасибо вам за рейд, парни. – сказал я.
- Он еще не кончился. – ответил Салага. – В стабе свое спасибо нам закажешь в баре. 
Мы еще посидели и поговорили, затем я отправил ребят спать. Завтра самый трудный и важный день. Но теперь я к этому готов. Настроился. Все сомнения развеяны. Я не имею право облажаться и подвести парней. 
***
На рассвете я подошел к Сугудаю и обрисовал ему план действий. Он сразу согласился. Дальше выдвинулись, только я, Салага и Танк с Сугудаем. Возьмем вертушку и прилетим на ней за остальными. Так получится быстрее. 
Воронцова оставили одного с тремя дикими потому, что он благодаря своему дару у нас вечный козел отпущения. Если, что пойдет не так у нашего снайпера шансов выпутаться больше, чем у кого бы то ни было еще. Надо срочно где-то раздобыть жемчужину и еще раз сыграть в лотерею Улья. Может на этот раз выпадет какое-нибудь полезное боевое умение.
Ребята немного подкинули нас на снегоходе, а затем развернулись и поехали обратно. А мы отправились пешком. Теперь главное не попасть под перемитральные миграции. То есть перемещение зараженных вдоль какого либо естественного препятствия будь то река или горный массив, к которому и движется группа.  
Оказывается, эти кластеры снежных равнин тоже перезагружаются. Я увидел по дороге кусты, которых раньше тут не было. А еще встретились оленьи следы, снег был не глубокий и зверь мог идти спокойно. Дальше попался вырытый ягель. 
А вот потом пошел покрытый ледяной коркой наст. Судя по следам крови, зверь упорно шел вперед, сдирая шкуру с копыт. Наконец мы наткнулись на самого оленя. Он лежал по самую шею в снегу. Видимо выбился из сил и замерз насмерть. 
Помнится в прошлый раз у меня ушел целый день, чтоб добраться до деревушки. Сейчас же еще не было двенадцати, а мы уже подошли к подъему на вершину. Начался один из самых трудных участков маршрута. 
Когда спускался с горы, то мигом проскочил это расстояние на сноуборде. Сейчас же приходилось идти вверх. Хорошо, что на себе у нас только оружие и БК. Если б были рюкзаки, точно бы подохли, не дойдя до расщелины. 
Следов никаких не было. Хотя местами еще можно было разглядеть мои собственные. Это не могло не радовать. 
Когда вдалеке показалась расселина, я побежал. Спутники удивленно переглянулись и тоже ускорили шаг. Я добрался до пропасти и плюхнулся на снег, заглянув через край. Мой памятник Кузмичу был на месте. 
Я вдруг рассмеялся. Накатил какой-то приступ радости. Первая награда за труды уже совсем рядом. Дикие и Салага попадали рядом и уставились на дно. Сугудай даже присвистнул. 
- Это что за наскальная живопись? 
- Дела давно минувших дней. – сказал я. – Вы пока мост налаживайте, а я спущусь, кое что забрать надо. 
Под внимательные взгляды товарищей, я устанавливал ледобуры. Место примерно помнил. Быстро подцепив веревку начал спускаться. Оказалось, немного промазал. Пришлось установить пару ледобуров в скале и чуть переместиться на два метра вправо. 
Затем ледорубом отколупал слой льда со своего тайника и вынул пакет с заначкой. Похвалив себя за предусмотрительность, поднялся наверх. Там сразу отсчитал Салаге его долю. Дикие заинтересованности не проявили. Может еще не понимают ценность гороха или же у них его и так в избытке.
С помощью телекинеза Сугудая, легко притянули мост обратно и хорошенько его привязали. Я пошел первым. Конструкция скрипела и раскачивалась, но не было ощущения, что сейчас что-то оторвется или перекрутится. 
Следующим пошел Сугудай. Ступал он медленно и старался не опускать взгляд. Мне сразу вспомнился осел из «Шрека», преодолевающий деревянный подвесной мост. За ним последовал Салага. А вот кваза, как самого тяжелого пустили последним.
Уже показалась сама гора. Я приложился к биноклю. Веревка была на месте. Но вот только в каком она состоянии? Не подтаяли ли где ледобуры? Не выпадут ли в самый ответственный момент? Не перетерлась ли она где, не распушилась ли, ведь из-за этого может заклинить страховочное устройство. 
Когда мы поднялись на равнину перед самим подножием, то в глаза сразу бросились три задубевшие туши мертвых зараженных. Крупные твари, не меньше снеговика, а может и вообще сугробники. Сколько там уже прошло? Почти два месяца. Это уже семь или восемь перезагрузок. Видимо остальные мутанты решили спрыгнуть с других сторон. 
Мы с Салагой разделились и пошли потрошить споровые мешки. Дикие с сомнением смотрели вверх и дергали веревку. 
- Дерьмовое у тебя было начало жизни в новом мире, парень. – сказал вдруг Танк, глядя вверх. 
- Так уж получилось.
- Только теперь я понял, насколько это был хреновый план. – сказал Сугудай. 
- Насколько ты хороший кинетик? – спросил я его, с треском раскрыв очередной споровый мешок. 
- Довольно хороший. Однажды пьяный в усмерть на спор поднял снегоход на десять метров. 
- И что потом?
- Потом отпустил. Он всмятку разбился. А меня чуть не выгнали из стаба. 
- Значит с нашей задачей справиться должен. 
- Что надо сделать?
- Эта веревка не надежна. Почти два месяца так висит. Будет не круто, если я полечу вниз, когда до вершины останутся считанные шаги. 
- Ну да и что предлагаешь? 
- Если кто-то начнет падать, ты сможешь его поймать? 
- Да, вполне. Разве, что только с Танком могут быть проблемы. 
- Там надо то только на несколько секунд замедлить, чтоб тело растеряло энергию, набранную в полете. Главное при падении о саму скалу не переломаться. 
- Я справлюсь. – заверил меня Сугудай.
- Тогда смотрите. – Я показал диким как пользоваться всем снаряжением, заставил несколько раз повторить, подняться и спуститься на пару метров. Если вдруг что-то забудут, на страховочном устройстве есть схема, как им пользоваться. Единственный нюанс, кошек и страховочных подвязок у нас только три, поэтому один комплект придется сбросить Танку. Так как он полезет последним. 
Пока дикие тренировались, мы с Салагой отыскали и собрали в кучу все мои рюкзаки. Я открывал их и проверял, что там и в каком состоянии. Пока получалось четыре штуки: с ракетницами, с ледорубами, с биноклями и с едой. Но еда нам была не нужна. 
- Надо найти маленький рюкзак. – сказал я Салаге. – Он где-то примерно вон там. – Я указал на место смерти крестного.
Вооружившись лыжинами, мы прощупывали снег. Сугудай с Танком заинтересовались нашими поискали и вызвались помочь. Я, понятно дело, отказываться не стал. Рюкзак мы все-таки нашли, и вдобавок к нему пару костей крестного, его пожеванную флягу, нож, окровавленные шмотки и магазин от пистолета. 
Лямки у рюкзака были оторваны. Но сам он оказался цел. Я тут же раскрыл его и начал выгребать содержимое. Козел все-таки успел прилично выпотрошить зараженных по дороге сюда. Или какие-то свои нычки вскрыл. В общем, нашлось у него там помимо всего прочего два плотных заполненных споранами и горохом пакета. 
Я распустил рюкзак и одежду на лоскуты в поисках тайников. Знал, что крестный не мог просто таскать добро с собой. У него обязательно должна быть нычка. Так и оказалось. Тут и там в подкладку была вшиты горошины. В рукояти ножа нашлась грелка. Когда я попросил кваза разломать флягу, то там обнаружились еще три грелки, упакованные в полиэтилен.
Ну все. Теперь поход можно считать удачным. Все окупилось и отбилось. Теперь хватит собственное дело открыть. Хотя я надеялся все же найти черную жемчужину например. Но и так тоже замечательно. Дикие, к слову, к находкам отнеслись нормально. Никаких жадных взглядов не бросали. Прикидываются или им реально по боку – не понятно. 
Когда с поисками было законченно, я сказал:
- Ну, все пожелайте мне удачи. Я полез. 
Как самый опытный скалолаз решил лезть первым. Доберусь до верха, переустановлю ледобуры. Тогда уже можно будет и остальным взобраться. Всю лишнюю экипировку пришлось оставить внизу. На себе только альпинистские приблуды и пистолеты. Все-таки совсем без оружия я не могу.  
Нацепил кошки и еще раз проверил все снаряжение. Вроде ничего не забыл. Подергал веревку, заправил ее в страховочное устройство, подцепив его через страховочный ус, вщелкнул карабин к силовому кольцу на подвязке и начал подъем. 
Иногда ступеньки выдолбленные элитником помогали не оступиться и не улететь вниз. Первые метров пятьдесят дались легко. Все же не зря гири тягал. Потом стало чуть тяжелее. На сотке сделал передышку. На будущее решил делать остановку каждые тридцать метров. 
На всякий случай вкрутил еще два ледобура, заблокировал карабины, повязав восьмерки на концах репшнура, привязал имеющуюся веревку и сбросил конец вниз. Все – соточка теперь несгораемая высота. 
- Тритон Студенту. – раздался в рации голос Салаги. 
- Тритон на приеме. 
- Ты как?
- Нормально. Ох и тяжело вам, ребятки, будет.
- Да уж как-нибудь справимся. 
Хреново получиться, если все труды пойдут насмарку, подумал я и продолжил подъем. Метров через пятьдесят чуть не сорвался, лед под ногой сломался, от резкого рывка руки выпустили веревку. Страховка сработала на ура, я от силы метра полтора пролетел, и устройство заблокировало ход веревки. Ощущения, конечно, были не из приятных, но все же терпимо. 
Я почувствовал, как от рывка один из ледобуров, на которых держится веревка выпал. Было еще два, но риски слишком высоки. 
- Студент Тритону.
- Студент. 
- Минус одно крепление. Будьте там наготове. 
- Принял.
Я отхлебнул живца и уже подумывал, а не вколоть ли спек, а то так этот подъем может затянуться надолго, когда веревка чуть дернулась от того, что отлетел второй ледобур. Я не стал дожидаться, когда отлетит третий. Почувствовал, что времени, на то, чтобы закрепиться нет. 
- Готовсь! – крикнул я в рацию, отцепил карабин, посильнее оттолкнувшись от скалы, развернулся и полетел вниз, раскинув руки и ноги в стороны, чтоб создать как можно большую площадь сопротивления воздуху.
Все произошло так быстро, я даже испугаться не успел. Ощущение такие, что все органы прилипли к спине. Словно промчался на скоростном лифте с трехсотого этажа на первый за пару секунд. Сугудай потихоньку начал замедлять мой полет метрах на пятидесяти, и когда мое тело было уже у самой земли, он снял контроль, и я плюхнулся в снег. Тут же вскочил, скинул шлем и засмеялся. 
- Было круто! Переедешь в Цитадель, откроем с тобой бизнес. Супер аттракцион!
- Ты в порядке? – обеспокоенно посмотрел на меня кинетик. 
За короткий полет в кровь выплеснулось столько гормонов, что я просто не знал, куда девать эту энергию. Поэтому решил максимально применить ее по делу. 
Только сейчас дошло, что я мог спокойно, обрезать веревку на трёхстах метрах и там привязать ее к новой точке. Но как говорится, умная мысля приходит опосля. 
- Так, Сугудай, у меня новый план. 
Теперь мы действовали по-другому. Я с Сугудаем преодолевал очередную сотню метров. Затем мы крепились к скале. А потом кинетик с помощью своего дара поднимал репшнур еще на сотку и там вкручивал ледобуры. И мы снова лезли вверх. Через несколько часов таким макаром добрались до уступа. Там уже перезакрепили нормально основную веревку. И дали команду Салаге подниматься. 
Я же решил забраться наверх и посмотреть, что там. 

Глава 34. Спецоперация  ​

Пока я разведывал обстановку, остальные сначала подняли наше орудие и ждали, когда взберется Танк. На удивленье, кваз, вооружившись двумя ледорубами, с паучьей ловкостью поднялся наверх быстрее всех. Одно слово – мутант.

Кстати вчетвером на уступе было, мягко говоря, тесновато. Особенно нашему крупногабаритному товарищу. 
- Ну что там? – спросил хором все трое, когда я спустился. 
Чего-то такого я и ожидал. Слишком много везенья нам подгребло в последнее время. Судя по всему, был шестой или седьмой день перед перезагрузкой. Прикинул в уме и точно, восемь недель без одного дня прошло с тех пор, как я покинул родной кластер. 
Там осталась только пара-тройка крупных хищников. Сейчас они охотятся друг на друга и будут страшно рады устроить перемирие, чтоб совместными усилиями поймать так удачно заглянувших людишек. Сможем ли мы их убить? Возможно, если срисуем тварей раньше, чем они нас. 
Из козырей у нас остался, только изрядно уставший кинетик и кваз, вооруженный «Печенегом». Да и у того не полный короб патронов. Хотя в руках такой машины и «Утес» был бы податливый как «воздушка». Да-а-а, будь у нас что-нибудь под калибр 12,7, то вошли бы без вопросов. 
- Что делаем? – спросил Сугудай. 
- Значит так, отправляем Салагу в режиме невидимости. Если повезет, то он спокойно доберется и посмотрит, есть ли вертушка на месте. Если нет, то твари услышал скрип снега у него под ногами и выйдут посмотреть, кто это там такой шумный и вкусный. Тогда придется думать, как их выкуривать. Одна идея уже имеется, но она очень рискованная.
- Оглянись, парень. – рассмеялся кваз. – Мы в полном дерьме. Куда еще рискованней?
Салага выбрался наверх уже в стелс режиме. Следом за ним вылез Сугудай и зарылся в сугроб, так что торчал только нос. Наш невидимка старался шагать как можно тише, но все равно хруст снега слишком выделялся в абсолютной тишине, и ветер как назло был южный, то есть сносил звук в сторону построек. 
Моя макушка еле торчала над краем пропасти. Не успел Салага отойти и на сотню метров, как я заметил мелькнувшую меж домиков тень. А затем еще одну на крыше хозяйственного корпуса. Вышли послушать, сволочи. 
- Вижу противника. – шепотом доложил я по рации.
- Принял. – так же ответил Салага. 
Он потихоньку начал сдавать назад и, одна из тварей высунула голову из-за домика и внимательно смотрела в нашу сторону. Она слышала звук шагов, но не видела добычу. Зато видела как снег слегка приминается. Занявший позицию на крыше мутант пялился и на Салагу и на собрата. Первый зараженный втянул воздух носом и решил найти источник странного звука. 
Он высунулся из-за угла и засеменил в сторону невидимки. Студент вынырнул из стелса и бросился бежать, не добегая метров пять, замер у уступа и развернулся в сторону твари. 
Мутанты заурчал. А когда услышал сзади себя еще одного йети, то ускорился. Салага сделал еще несколько маленьких шажков назад. 
- Фарт, ты больной ублюдок. – нервно протараторил он  в рацию.
- Не ссы. Все продуманно. – сказал я.
Обе твари почти сравнялись, а метрах в десяти от Салаги сцепились и кубарем покатились в его сторону. Студент нырнул в невидимость и отпрыгнул в сторону. Твари перестали драться и завертели головами в поисках жертвы. В этот момент Сугудай ударил своим даром и оба зараженных улетели с обрыва.
Салага проявился в реальности. 
- Это было нечто. – чуть ли не заикаясь сказал он. – Все, я пока выбыл. У меня сердечный приступ. – Студент собрал ноги под себя, трясущимися руками свинтил крышку и, стуча горлышком об зубы, начал жадно пить. 
Расслабляться не стоило. Поэтому мы держась на стороже, достигли здания спасательной базы. Зашли на задний двор, где была вертолетная площадка и хором выругались. Птички не было. 
- И что теперь? – спросил Сугудай. Все уставились на меня. 
- Теперь я захожу в это здание, забираю там бинокль и ракетницу. А потом мы спускаемся на уступ и ждем перезагрузки. С утра приходим и проверяем место еще раз. 
***
Мы вчетвером сидели на уступе, свесив ноги, и смотрели причудливый танец огней северного сияния. 
- А отсюда оно красивее. – заметил Сугудай. 
- Ага.
- Есть такое дело. 
- Угу. – поддакнули ему все разом. 
- Получается, парень, ты пятьдесят два раза просыпался на этом уступе и шел убивать весь городок? – спросил Танк. – Это ж свихнутся можно. 
- А я и свихнулся. Сейчас, вспоминая свои действия, понимаю, что вообще не отдавал себе отчет в происходящем. Да и не всех убивал. Оставлял часть, чтоб могли отъесться, а потом заманивал тварей и пропитанный слитым со снегоходов бензином домик, выскакивал через задний ход и поджигал. Потом ковырялся в жаренных тушах и забирал заслуженную добычу.
- Тебе наверно сейчас хреново. 
- Не хуже, чем тебе. Я хотя бы не кваз. 
Танк заржал, да так раскатисто, что мы чуть не слетели. 
- Я не жалуюсь, парень. Мне чертовски нравится быть очень сильным. Правда наши женщины от меня шарахались. 
- Кроме одной. – сказал Сугудай.
- Эта шлюха дала бы и белому медведю, если б он сумел ее оседлать. Да даже зараженному, если б у них было чем ее трахать. Снежной бабе и то приятней вдувать. 
- В Цитадели у тебя таких проблем не будет. – сказал Салага. 
- А бывают женщины квазы? – спросил вдруг Сугудай. 
- Вернусь в Цитадель обязательно выясню. – пообещал я. – Нам пора. 
Кластер перезагрузился, и мы быстро выбрались наверх. Сердце защемило. Вчера, когда здесь уже не было живых людей, мне было пофиг. А вот теперь что-то накатило. Где моя броня из юмора? Что все, слезла шкура шутника? Здравствуй реальность. 
К черту все. Мы здесь всего на пару минут. Просто нужно перетерпеть и не забивать голову лишней чепухой. Что-то я совсем раскис. Психическое здоровье не идет на пользу делу. 
Я завернул за угол спасательной станции и чуть ли не подпрыгнул от радости. На площадке стоял красный вертолет. 
- Да! – выкрикнул Салага.
- Святая жемчужина! – воскликнул Сугудай. 
- Где задница фортуны? Дайте я ее поцелую! – поддержал его Танк.
- Здесь только задница Фарта. – сказал я. – Но рекомендую воздержаться. Рано радуетесь, надо еще проверить на ходу ли он. 
- Нет времени на полную проверку. Проверь, вдруг пилот здесь. – сказал Сугудай.
Пилот оказался легок на помине и выскочил через заднюю дверь. Посмотреть кто-это приперся с утра пораньше. Его еще покачивало от недавней перезагрузки, а когда он увидел Танка, то упал на задницу, потирая глаза. 
Я тут же подбежал к нему.
- Николай, птичка на ходу? 
- А? Что? – он не мог оторвать взгляд от кваза.
Я влепил ему пощечину. 
- Смотри на меня! Кузмич сказал немедленно вылетать. Вертолет в порядке? Бак полный? Аккумуляторы заряжены? 
- Да. Да. Все в полном порядке. А куда, лететь? Что за парень в жуткой маске? Что происхо…
Договорить я ему не дал и вырубил. Все что нужно, он сказал. Незачем терзать остатки его разума лишними впечатлениями. 
Сугудай полез внутрь машины. Остальные запрыгнули следом, и пока они выбрасывали из пассажирского отсека носилки, жилеты и прочее барахло, я сбегал и забрал еще один бинокль и ракетницу.
- Ну ты хомяк. – покачал головой кваз.
- Курочка по зернышку. – парировал я. – Что скажешь про вертолет? – обратился я к пилоту.
-  Этот красавец может подняться на высоту до пяти с половинной тысяч метров, скорость развивает до двухсот семидесяти пяти километров в час и рассчитан на девятерых человек. Думаю, с нашей загруженностью километров триста пятьдесят, четыреста пролетим спокойно. 
- Если нормально долетим, я договорюсь, птичку у нас выкупят. Тебя скорей всего на должность пилота и возьмут. Деньги поделим на всех.
Правда я еще понятия не имел, с кем договариваться. Но главное напустить важный вид. Пусть думают, что я и правда могу решить такие вопросы. 
- Справедливо. – пробасил Танк.
- Кто за второго пилота будет? – спросил Сугудай. 
- Я. – ответил Салага. – У меня большой опыт игры в вертолетном симуляторе. И куча часов полета дрона. 
- По местным меркам ты уже специалист. – сказал я.
- Наушники наденьте. – скомандовал Сугудай и уселся на пилотское место, подогнал под себя кресло и педали. Проверил исходное положение тумблеров. Затем включил питание и приборы системы. Салага под его чутким руководством щелкал теми тумблерами, до которых дикий не дотягивался. 
Совместными усилиями они запустил двигатели, лопасти начали раскручиваться, уши сразу заложило, наметенный на площадку снег разлетелся в стороны. На голову Танка наушники не налезли, и он напихал в уши ватные бируши, распотрошив аптечку. А потом просто разломал наушники, приложил половинки к ушам и примотал бинтом. 
Пилоты подрубили генераторы, а затем и все остальное. Птичка начала подниматься над землей. Сначала осторожно, затем все увереннее и, наконец, взмыла ввысь, развернулась и полетела прочь. 
Оля щелкала фотоаппаратом, а Лелик и Болек дебильно лыбились, провожая вертолет взглядом. Где-то в своем домике, от шума винтов заворочалась Маша, быть может, сейчас ее обнимает моя копия. А там в Цитадели меня ждет Алиса. 
Мы спустились у подножия и закидали рюкзаки внутрь и выпотрошили двух сброшенных тварей. Я держался расслабленно. Но рука была в кармане, на рукояти пистолета. Если спутники захотят избавиться от нас, легко сделать им это не удастся. Хотя признаюсь, трудно было одновременно сохранять бдительность и любоваться пейзажами с высоты. 
Расстояние до деревни преодолели за считанные минуты. Я начал вызывать Вороцова по штатной вертолетной рации.
- Ворон Тритону.
- На приеме. – донесся из динамика перебиваемый трескотней выстрелов голос Воронцова. 
Я сразу направил пистолет в кармане в живот Танку. Он в свою очередь наставил мне в живот «Печенег». Как бы глупо это не было.
- Слышу вашу птичку, вы бы поторопились. Нас тут окружают. 
- Принял. Летим. – сказал я и облегченно опустил пистолет. 
Хорошая новость – наши не передрались между собой. Плохая – кто-то напал на лагерь. Мы с Танком переглянулись, мол все нормально, рабочий момент, никто друг на друга не в обиде за наставленное оружие. Для пущей убедительности даже молча руки друг другу пожали. 
Вертолет сильнее наклонился вперед, набирая скорость. Деревня приближалась.
- К самой земле давай! – скомандовал я, пытаясь перекричать шум винтов. – Салага, десантируйся и в тыл к противнику. 
- Есть! – откозырял он приложил руку к шлему и на ходу выпрыгнул в сугроб.
Вертушка взмыла вверх. Танк открыл дверь и пристроился у нее с пулеметом. Этот может и на лету попасть. С такой силой и верхом на жемчужнике ствол стабилизирует. 
Наши вели огонь из трех точек на краю деревни. Один окопался за выстроенными в два ряда снегоходами. По бокам от него палили с каждого из домов.  Укрытия игрушечные, нормальная пуля такие прошивает на раз-два, только щепки летят. Противник расползся по всей деревне и вел беспорядочный огонь, пытаясь прижать наших, чтоб к ним подобрались ребята с гранатами. 
Загрохотал пулемет Танка, порвав кого-то на куски, остальных заставив попрятаться в дома. Да только разве ж это проблема? Кваз продолжил палить по одному из зданий, пока его крыша не обвалилась. Я тоже пытался попадать, но опыта стрельбы из вертолета у меня не было, поэтому только пугал противника без какого-то видимого эффекта. 
- Давайте к нам. У вас минута! – заорал я в рацию. 
- Принял! – донеслось в ответ. 
Сугудай сделал круг над деревней. По нам открыли огонь, и он поднял вертолет. Пару пуль попали по корпусу, но ощутимого урона это не нанесло, только заставило отвлечься от стрельбы, сжавших в ожидании попадания. 
Глава диких мастерски посадил вертушку за позицией наших. Воронцов бежал на всех порах, поддерживая под плечо Сокола. Раздалось несколько взрывов. Какую-то избушку разметало в щепки – это Салага там наводил шорох. Проказа вынырнул из-под снегоходов и пригибаясь бросился к нам, оставляя за собой кровавый шлейф на снегу. 
Я выпрыгнул, под грохот «Печенега» побежал к Воронцову и подхватил Сокола под второе плечо. Проказа дернулся, из него вырвался фонтан брызг, и он завалился на снег. В этом момент позади позиций противника прозвучала сразу череда взрывов. 
В мелодию боя ворвались неслышные раньше калибры. Это уже явно не Салага. 
- Фарт ответь Якимуре. – в который раз прозвучало в наушнике и наконец до меня дошел смысл сказанного. Какого хрена здесь происходит?!
- На приме! – проорал я. 
- Мы здесь. Поддержим вас огнем. Не взлетайте, как слышишь меня? Прием. Повторяю, не взлетайте. Еще немного подержите их внимание на себе. Прием.
- Понял тебя. – машинально ответил я.
А у самого в голове закрутился рой мыслей. Откуда он здесь взялся? А вдруг это уловка противника? А вдруг это сам Якимура и напал на нас? Вдруг он, например, сектант?
- Фарт Студенту. 
- Фарт.
- Вижу Якимуру с ним несколько бойцов. Ударили противнику в тыл, что мне делать?
- Работай. Я иду к тебе. 
Мы забросили Сокола в вертолет. 
- Подмога прибыла! – заорал я в ухо Воронцову. 
И махнул всем двигаться за мной. Они мой маневр поняли и уже сообразили, что в рисунке боя произошли изменения. Танк оставил опустевший пулемет в кабине, схватил «АК» Сугудая и побежал за мной, а пилот поднял вертушку, унося ее подальше от деревни, чтоб ненароком не зацепили. Она теперь наше сокровище. 
Я слишком поздно упал на снег и шлем покрылся паутиной трещин. А ведь держит, зараза. Это из чего так по мне зарядили, картечь, девять миллиметров, пять сорок пять? 
Я сбросил шлем и пополз за здание. Мне в спину еще пару раз прилетело. Но пули прошли по касательной и не пробили кевлар. Одна, кажется, даже вышла наружу, срикошетив мне в ботинок. Я высунул ствол «арки» из-за угла здания, дал пару очередей по одному из окон. В ответ тут же застучали выстрелы. Я вжался. Пули не прошили двойной слой дерева, но были очень близки к этому. 
Спереди звучали взрывы. У наших союзников были гранаты, и они методично выкуривали врагов из оставшихся целых домов. Ботинок начал наполняться влагой. Похоже, пуля все-таки добралась до плоти. Но боли не чувствовалось. 
В дом, который я держал на прицеле, залетел «ВОГ». Раздался взрыв, и крыша ветхой избушки сложилась внутрь. Какой-то умелец настолько быстро пролетел весь двор, что я даже не понял, что это было. Сообразил лишь, когда он уже стартовал на снегоходе. И как он только завелся, они же все изрешечены в хлам были? 
Второй противник исполинским прыжком по дуге преодолел метров тридцать и оказался на снегоходе. Я тут же перевел огонь на него, но пули замирали в считанных сантиметрах от беглеца, оставались висеть в воздухе. Тогда я опустошил остатки магазина в двигатель. Сзади бойца возник Салага и выстрелил ему в спину с упора. Ублюдка сбросило со снегохода. «Сайга» – это тебе не шутки. 
- Это был последний. – зазвучал в наушнике голос Якимуры. 
- Откуда знаешь? 
- Со мной сенс. 
- Принял. Еще один уходит. – ответил я. – Сугудай. – давай назад, беглеца поймаем. 
- Принял. Лечу.
Вертушка через минуту уже села возле деревни. Я вместе с Воронцовым и Салагой загрузились внутрь. Студент тут же принялся оказывать первую помощь раненому Соколу.
- Оставь. – сказал я. 
Салага посмотрел на лужу крови, которая под ним растеклась и понял, что сердцу уже нечего перекачивать. Никакая супер регенерация тут уже не спасет. 
Снегоход был далеко, но вертолет стремительно нагнал его. Воронцов с Салагой сидели с правого борта, а я с левого. Они сделали пару пробных выстрелов. 
- Далековато, давай ближе. – сказал Воронцов, в общий канал связи. 
- Сами можем подставиться. – ответил Сугудай, но все же приблизился. 
Вдруг беглец остановил снегоход и, развернувшись в нашу сторону, начал стрелять. По борту застучали пули. Защитное поле возле Воронцова вспухло голубым сиянием. На приборной панели что-то запищало.
- Есть! – доложился Воронцов. – Давай чуть ниже. Надо контрольный в голову сделать. 
Салага вдруг выпустил «мосинку» из рук, и она полетела вниз, закрутившись в полете и, исчезнув под снегом. Студент как то осел и чуть не вывалился наружу. Я только и успел поймать его за шиворот. 
Он прижимал руками бедро и пах. Похоже, пуля срикошетила от защитного поля Воронцова и прошла в живот, а вторая перебила артерию. Я тут же выхватил жгут из правого кармана на бицепсе и перетянул Салаге ногу. Его глаза начали закатываться, а рот застыл в полуулыбке. 
- Ведь было здорово. – еле слышно проговорил он в рацию.
- Не, не, не. – схватил я его за плечи. – Не вздумай умирать. Я как потом Маше буду в глаза смотреть?
- Сугуд, давай в Цитадель! – заорал я, судорожно роясь в карманах в поисках спека. 
- Там еще Танк. – возразил пилот.
- Рули в Цитадель, мать твою! – рявкнул я. – Иначе я тебе мозги вышибу! 
- За Танком потом вернемся. – добавил Воронцов.
Птичка послушно сменила курс и наклонила морду вниз увеличивая скорость.

Глава 35. Раздал все долги  ​

Следующие дни слились в один. События происходили так быстро, что я едва успевал фиксировать их в памяти. Все это напоминало просмотр фильма в ускоренном режиме. 

До Цитадели долетели в мгновенье ока. Правда пришлось держать вертолет не выше одного километра, а иначе аппаратура начинала неадекватно себя вести. Как оказалось, птичке тоже досталось от пуль, и в какой-то момент мы вообще засомневались, что долетим. Но Сугудай и правда был виртуозный пилот, приземлил дымящую пташку прям на крышу госпиталя. 
Мы заранее по рации связались с властями, так что Салагу тут же подхватили на руки работники больницы. Сугудай смотрел на город с крыши больницы. Я обессиленно упал на колени, глядя на запекшуюся на руках кровь Салаги. Воронцов уселся рядом и положил руку мне на плечо. 
Все это было вчера. А сегодня я сидел с забинтованной ногой в кабинете Психа и слушал его рассказ. Всю эту операцию Якимура придумал очень давно с подачи кого бы вы думали – Воронцова. Напарник слил маршрут нашего движения. Я на него не в обиде, ведь все в итоге кончилось хорошо. 
Хитрый следак договорился с наемниками об участии в операции, якобы так они реабилитируются перед общественностью. Наемники выделили своих лучших людей. Впрочем, специалистов тайком понабрали ото всюду. Одного кадра пришлось даже из штрафников выдернуть. В операции участвовали в основном опытные бойцы с даром невидимости. 
Сектанты хотели устроить на меня засаду у «тарелки». Но люди Якимуры заняли ее еще за несколько недель до того как мы вышли из Цитадели, и сектанты попросту не смогли проникнуть внутрь. Оказывается, когда я был на станции, цитадельские наемники тоже там были. 
Затем сектанты потеряли меня из виду и двигались по следу желая прихватить. Но вмешались дикие и еще раз отсрочили мою поимку. А после этого на город налетели зараженные. А потом сектантам снова пришлось догонять нас. Они шли за мной. А Якимура с наемниками за ними. 
Сектанты побоялись нападать на восьмерых. Поэтому дождались, когда мы разделимся. Но после того как услышали вертушку, то поняли, что что-то не так и другого шанса для атаки может и не быть. Хорошо, что зоркий глаз Воронцова срисовал их заранее и успел подготовиться с обороне вместе с дикими. 
Тогда подоспели ребята Якимуры и ударили им в тыл. Они бы вклинились раньше, но как всегда бывает в таких случаях в самый ответственный момент напоролись на зараженных. 
Псих в это время командовал арестами в городе. Повязал Камня и всех причастных. Вояки кусают локти. В гневе начальство понизило Клопа до старлея, он наверно себе остатки волос от злости выдрал. Под шумок со всем этим я передал имеющиеся у меня записи допроса Картежника. Теперь уж точно Гнутого прижмут. Как не хотелось самому этим заниматься. 
Операция накрыла большую часть агентов. Сеть оказалась настолько обширна, что даже страшно становится. Большинство участников понятия не имели, кто правит балом. Агентурные паутины почти никак не пересекались, и каждая выполняла свою задачу. И стало понятно, почему допросы с ментатом не был стопроцентным вариантом. Потому, что человек попросту понятия не имел, кто на самом деле его работодатель и куда ведет ниточка. 
В перестрелке выжило всего двое сектантов. Старого среди них не было. Ничего вразумительного о структуре организации сказать они не смогли. А один еще и умудрился перегрызть себе вены в локтевом сгибе. Да только не учел сверх регенерацию и все равно выжил. Теперь оба пленника в смирительных рубашках в мягкой комнате. 
Кстати операция еще не была завершена в следующей стадии, я вызвался участвовать лично. Благо теперь у нас была возможность задействовать вертолет. 
***
И снова всполохи северного сияния причудливо разлились по небу. Эх, сейчас бы в обнимку с Алисой, за всем этим следить. Во всей этой суете, мы лишь мельком с ней пересеклись в больнице.  Но следить приходилось совсем за другим и в прицел «винтореза». 
Наконец зелёный туман лениво расползся по сторонам и раздался гул турбин авиалайнера. На этот раз самолет приземлился почти чисто. Шасси ему все-таки оторвало, но крылья остались целы. Воздушное судно остановилось, чуть повернувшись на взлетной полосе. 
Знакомый силуэт в белом полушубке и шапке ушанке подкрался к самолету.  Преступник всегда возвращается на место преступления. Шлюз был заперт. Но старик бросил на дверь бомбу-липучку. Раздался взрыв и в ход пошла уже знакомая кошка. Сколько же у тебя еще сюрпризов, Старый? 
Я навел перекрестие равно на середину спины. Но сейчас стрелять было нельзя. Надо дождаться, когда он вытащит иммунного, стоит попробовать спасти паренька. Где-то здесь же засел сектант, который прикрывает моего бывшего спутника. 
Я дождался, когда старик вытащит иммунного из самолета. И чуть не присвистнул, когда увидел, что он сбросил в снег симпатичную девушку с фиолетовой куртке. 
Подъехал белый снегоход. Старый закрепил девку в багажнике, а сам зацепил крепление и встал на доску. Снегоход тронулся стремительно набирая скорость. Волна мутантов еще не накатила. Сегодня они что-то припозднились. 
Я навел прицел с учетом упреждения. Главное в производстве точного выстрела не торопиться. Палец лег на спусковой крючок. Выстрел!
Фигурка старика завалилась в снег. Водитель ударил по тормозам, выворачивая руль. Он даже не понял, что это был выстрел. Подумал, что старик просто упал. Я поймал его грудь в прицел и успел сделать несколько выстрелов, до того как тот свалился со снегохода. 
Доложился по рации о выполнении задания. Издали донеслись звуки двигателей снегоходов группы прикрытия. 
Я подошел к телам сектантов. Сначала сделал контрольный в голову водителю, затем подошел к Старому. Дед был еще жив. Пуля пробила легкое, и сейчас он захлебывался кровью. Седые усы стали розовыми. Он тянул ко мне руки, желая что-то сказать. Я нагнулся над стариком.
- Его видно и не видно. – еле слышно просипел он и снова закашлявшись, обдал меня брызгами крови. Я презрительно сплюнул и выстрелил ему прямо в лоб. 
***
Танк подкинул на руке огромный ломик, примерился и ударил в лед. Отлетел солидный кусок. Кваз, шумно дыша, долбил без передышки, и спустя пятнадцать минут дело было сделано. Я поймал наклонившееся на меня тело Дембеля. 
Его глаза были закрыты. Местами он почернел от воздействия ультрафиолета. Но все равно казалось, что сейчас запекшиеся веки откроются и на меня посмотрит тот улыбчивый парень, с которым я начал путь в этом мире.
Танк помог мне уложить его на подстилку из хвороста. Воронцов облил все бензином, а Сугудай уложил сверху вязанки дров. Мы все отошли, я достал СПШ-44 и выстрелил в воздух. Красная ракета пролетела вверх по дуге и упала прямо на середку кучи. 
Пламя взметнулось вверх. Занявшийся хворост затрещал. В небо поползли клубы густого черного дыма.
***
После операции мы с Воронцовым завалились в бар. Звали Психа с Якимурой, но они были все в делах. Сугудай с Танком тоже обживались, но все же заскочили пропустить с нами по стаканчику. А потом я с напарником остался один и напился так, как никогда не напивался. Мы обсуждали прошедший рейд, а потом как-то незаметно сбились на тему женщин. 
- Вот, что этим бабам надо? – спросил я Воронцова, пьяно уставившись на него. 
- Да просто книжек все начитались и фильмов насмотрелись. – сказал он, уронив сухарик в бокал с пивом. Вот и грезят о какой-то великой настоящей и чистой любви. А что если ее не существует? Что если сраться с Маринкой каждый вечер и пощечины ей лепить по пьяни, когда она права, а ты ее переспорить не можешь – это твой предел. Это твоя настоящая чистая любовь, мать ее за ногу. – подвел он итог, опрокинув остаток содержимого стакана, вместе с сухариком. 
А потом началась уже окончательно вошли в стадию пьяных философов.
- Вот мы с тобой идиоты. – сказал Воронцов. – В нас столько раз стреляли. У нас друг на больничной койке. А предложи кто, ни за что не захотим вернуть время назад. Даже Салагу спроси. Он скажет, что это все того стоило. А ведь столько моментов было, когда чуть портки не обгадили. 
- Понимаешь, в чем дело. – язык у меня уже изрядно заплетался. – Это человеческая природа. Нам с самого детства нравится пугаться. Мы тайком выглядываем из-под одеяла, чтоб подсмотреть ужастик, который смотрят родители. И знаем, что будем бояться. Быть может даже полночи потом не уснем, а ведь все равно выглядываем. 
Мы прячемся за стенкой и выпрыгиваем на маму с криком «Бу!». Знаем, что она выронит тарелку, и мы огребем по полной, но не можем удержаться. Наш организм словно потихоньку заставляет нас получать адреналин таким нехитрым способом. Словно сознательно подсаживает нас на наркотик. 
Мы генетически запрограммированы на выживание. Ты не задумывался, почему в цивилизованном обществе так популярны фильмы, книги и игры о преступлениях и убийстве?
- Мы живем в обществе лицемеров. – ударил Воронцов кулаком по столу. – Наши предки тысячелетиями на зависть как умело и лихо резали друг друга. Это жестокость въелась нам в подкорку. Все мы латентные убийцы. А здесь все по-честному. Если хочешь убить. Берешь и убиваешь. 
- Мне кажется тут другой момент. – не согласился я. – Любой сюжет – это конфликт. Сюжет про жестокость, если его максимально упростить – это борьба между убийцей и жертвой. Когда ты читаешь про чье-нибудь выживание, ты подсознательно обучаешься. Ты ставишь себя на место героя и думаешь, а смог бы я выжить в этих обстоятельствах? Когда ты смотришь фильм про Рэмбо, ты восхищаешься его способностями, думаешь. Да, это круто, я хочу также. 
- С убийствами похожая история. Любой чертов маньяк из фильма вызывает у тебя невольный трепет и восхищение. – гнул свою линию Воронцов. – Он может то, чего не можешь ты. Он свободен, захотел убить начальника убил. Кинул партнер по бизнесу – вальнул. Людей привлекает естественность их поступков. Они убивают искренне. Они свободны. Пока обыватель тихо ненавидит всех, кто его когда-либо обидел. 
- И что мне теперь всех подряд крошить? – спросил Марли принесший нам бутылку водки. 
- А тут уже два варианта. – ответил я. – Либо прощай. Либо обустрой свою жизнь так, как мечтаешь. Чтоб ни к кому претензий не осталось. 
- Легко говорить. – парировал Бармен. – Сколько ты счастливых людей знаешь? Или даже не так, скольких ты знал?
- Лично. 
- Да.
- Ни одного. А ты?
- Одного. 
- Невозможно достичь состояния перманентного счастья. – снова вклинился Воронцов. 
- Ну почему же. – не согласился я. – Один единственный раз можно. Передоз называется. 
Тут я разлил еще по одной и теперь уже трезвым умом пасую перед тем хитросплетением мыслей, что тогда закрутил на пьяную голову. Потом мы пошли за добавкой. С кем-то чуть не подрались. А может и подрались. После чего меня понесло к Лисе, но Воронцов сказал, что в такой час меня там прирежут. Я с ним согласился. А вот, что было дальше не помню. В общем, хорошо так посидели. Душевно. 
Наутро меня разбудил звонок телефона. 
- Ну что пьянь еще спишь? – раздался в трубке голос Алисы. 
- Я все-таки до тебя вчера дошел? 
- О, дошел еще как. И весь район об этом известил. Районный патруль амазонок вас придурков сдал на руки СБ, а те уже доставил тебя до дома. 
- И что я наговорил? 
- Не знаю. Я ни слова не поняла. Но судя по интонации, что-то очень важное. Мне на работу пора. Если будешь трезвый, звони после восьми вечера. 
- Да я вообще почти не пью, вчера как-то все из-под контроля вышло. – выпалил я, но в ответ раздались лишь гудки. 
Я привел себя в порядок. Воронцова будить не стал. Бедолага даже до кровати не дополз. Я подсунул ему под голову подушку. В очередной раз подивился тому, как из вполне культурного человека можно с помощью всего нескольких литров алкоголя превратиться в действующие на автопилоте полуразумное существо. Зарекся больше никогда так не пить и вышел из комнаты. 
Один вопрос все еще остался не закрыт, почему именно я, чем я так помешал сектантам? В поисках ответа я направился к Жердю. Он с коллегией знахарей просвечивали меня во всех возможных диапазонах. Мне оставалось только сидеть смирно и любоваться Алисой, которая смущалась каждый раз когда натыкалась на мой взгляд. Но увы, все знахари Цитадели так ничего и не обнаружили.
- Я тут бессилен. – развел руками главврач. – Я бы хотел быть великим знахарем, но все же, я пока не он.
- Чем мне может помочь великий знахарь? – спросил я. 
- Почему по-твоему великие знахари уходят от людей? Когда они переходят на новую ступень, им открывается слишком многое. Представь, идешь ты по стабу, а у тебя в башке постоянно образы. Судьбы людей. Их будущее, прошлое, мысли, чувства. 
Так и свихнуться можно. Вот, чтоб научиться это все контролировать, они уходят от людей подальше. А потом, они уже учатся жить одни, чувствуют Улей. Видят словно нити, которые связывают, пронизывают весь этот мир. Зависимости и цепочки событий, о которых ты даже не подозреваешь. 
Некоторые из них находят себе предназначение и тратят десятки лет на подготовку к неким великим свершениям. Другие же все-таки не выдержав потока информации, съезжают с катушек и бегают за одними им видимыми демонами и призраками. Третьи идут в пекло. Четвертые в Центральный Кластер за золотой жемчужиной, если он существует. 
Вот и получается, что знахарем может стать один на тысячу. Великий из знахарей станет еще один на тысячу. А сохранит рассудок при этом еще один на тысячу. Теперь ты понимаешь, почему великий знахари такая редкость.
- А здесь есть великий знахарь? – снова задал я вопрос. 
- Нет. Есть кто-то, кто очень на него похож. Он не знахарь, но он чувствует Улей лучше, чем кто либо. Ты мог о нем слышать. Его зовут Шаман. Он пришел из-за черноты. Он отшельник. Но я могу подсказать, где его можно найти. Я однажды ходил к нему за советом.
Я запомнил все, что мне поведал Жердь и зарисовал маршрут. Затем отправился в палату, чтоб проведать Салагу, он спал. Маша при видя меня молча вышла из палаты. Не разговаривает она со мной. Я уселся в кресло рядом с койкой и уснул. Проснулся от болтовни следователей. 
- А скольких ребят уже нет. – говорил Псих. – Гетте, Косой, Панцирь, Шашлык. Ты помнишь, какие они дела воротили? Мы с тобой хоть и из разных компаний, но судьба нас свела. Наше время уходит. Да, в Улье нет старости, но я чувствую, как теряю хватку. Иногда до тошноты все надоедает.
- У тебя кризис среднего возраста. – сказал Якимура.
- Да нет же. Просто достало все. Хочется бросить этот жетон в помойку и сорваться в одиночный рейд. Сейчас, когда мы сделали важное дело, это чувство ненадолго отступит, но потом оно снова вернется. Это их время. Иногда смотришь на свежаков и думаешь, сегодня он сопля, а завтра тебе уже с ним на вы говорить придется. 
- Да... – вклинился я в диалог, – Раньше были времена, а теперь мгновенья. Раньше член стоял с утра, а теперь давленье.
Псих заржал, Салага от этого проснулся и открыл глаза. 
- Как ты? – спросил я.
- Дерьмово. Вот смотри. Спек – это же наркотик. С него должно быть хорошо, а мне такие кошмары сняться, что лучше бодрствовать и терпеть боль, чем спать и видеть эту муть. 
- Я тебя понимаю, дружище, сам здесь не мало времени провел. – я похлопал ладонью по матрасу. 
Салага помахал рукой следокам. Затем в палату вошла Маша и наша троица удалилась. Воронцов стоял в коридоре. Он забежал в палату и перекинулся парой слов с Салагой. Затем мы все вместе спустились. Потом следователи сели в свою машину. А я с Салагой в свою.
***
Как Довакин прошел семь тысяч ступеней при подъеме на Высокий Хротгар, так и я взбирался вверх по спиралевидной узкой тропе. Буря шла уже несколько суток и, казалось, она не кончится никогда. Очередной порыв ветра чуть не сбросил меня со скалы. Я упал и в тысячный раз ушибся коленом. Будет совсем не смешно, если хозяина нет дома. Или он давно умер, а то и вовсе местная выдумка, и Жердь просто пошутил надо мной. 
Снова споткнулся, но впереди была ровная площадка, и я не стал подниматься, а просто пополз вперед. Взобрался на возвышенность и уставился на ледяные ступени ведущие в черный туннель. Фух, добрался. По крайней мере пещера не выдумка. Уже хорошо.
Я поднялся, но тут же снова рухнул от пронзившей колено боли. Ударившись, лицом об лед, разбил губы. Сплюнул кровь и пополз дальше. Нет, чтоб какой-нибудь эскалатор тут себе поставил или лифт на крайний случай. 
Я пополз по ступеням вверх. Руки так и норовили соскользнуть. Колено словно превратилось в пудовую гирю. Зато хотя бы чертов ветер стих и не пытался отодрать настырного человечишку с горы, словно он какой-то паразит на ее исполинском теле. 
Я забрался до конца ступеней и ввалился в пещеру. Достал фонарик, включил его. Луч света отражался от заледеневших стен и исчезал где-то вдалеке, так и не достигнув конца прохода. В какое дерьмо меня втравил Жердь? В голове тут же возникли параноидальные мысли. А что если это еще одна уловка сектантов, вдруг главврач тоже у них на поводке? 
«Входи в пещеру без оружия» – всплыли в голове его слова. Ага, разбежался. 
Попробовал подняться, но колено снова прострелило болью. Как будто под чашечку шуруп вогнали. Сука! Как же больно! Я взвыл сквозь стиснутые зубы. 
- Боль – это уловка мозга, придуманная чтобы создавать телу препятствия. – раздался из пещеры какой-то бесцветный, безжизненный, словно искусственный голос. – Боль это самое примитивное сито для людей. Перетерпел ее и смог подняться на ступеньку выше над остальными. 
Это меня так призвали идти дальше? Что-то не внушает доверия. Говорящий, конечно, прав, но мутно как-то это все. Ладно, не поворачивать же назад, когда столько уже пройдено. 
Я пополз по тоннелю, постоянно оглядываясь, чтоб понять, как далеко от входа уже оказался. Наконец когда обернулся в очередной раз, увидел лишь белую точку, а еще спустя некоторое время, исчезла и она. Вдруг фонарик погас. 
Вот дерьмо! Все же проверял перед выходом. Я вытащил запасной, но он отказывался включаться. Тогда закоченевшие пальцы с трудом сомкнулись на рукояти пистолета. Я снял его с предохранителя. В абсолютной тишине этот щелчок прозвучал словно выстрел.
Что-то вырвало пистолет из рук. А затем зажглась свеча. Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел и того, кто ее держал. 
- Пошли. – сказал мне незнакомец и свернул в нишу в стене тоннеля, которую я не заметил. Я пополз следом. Мы оказались в круглом зале метров пять в диаметре. Весь пол был устлан пушистыми шкурами разной расцветки. 
Незнакомец прошелся по кругу и зажег еще несколько толстых свечей, а затем уселся на пол напротив меня. Он был худой и смуглолицый, черные дреды до плеч, на шее ожерелье из каких-то жутких когтей неизвестной мне твари. 
- Шаман? – на всякий случай решил уточнить я.
- Так меня прозвали люди. – спокойно ответил он. – Зачем ты пришел? 
- Мне нужны ответы. – сказал я. – Что со мной не так?
- Ты хочешь, чтоб я отобрал у тебя радость познания? 
- Я хочу, чтоб ты сказал мне, какого черта больным сектантским ублюдкам от меня понадобилось?
- Они лишь дети заигравшиеся в стужу. Не гневайся на них. Я родился в этом мире и не знал другого. Для меня он прост. Для вас сложен. Кто-то становится его частью, а кто-то всю жизнь пытается это сделать, но в итоге остается один на один со своим безумием. 
- Ты заговариваешь мне зубы.
- Возможно. 
- Ты поможешь мне? Ты видишь во мне что-нибудь?
- Вижу. Я много чего вижу. Но мало, что расскажу. Почему по-твоему писатели или ученные так одержимы своими идеями? Для ученного крайне важно сделать открытые, это тоже своего рода форма творчества. Не важно, что объект изучения существует изначально. Осуществляя открытие, ученный как бы заново создает его. Я называю это инстинкт демиурга. Он живет в каждом из нас.
Я не могу за тебя разгадать твою тайну. Тогда исчезнет магия открытия сокровенного. Я могу лишь научить тебя видеть суть вещей глубже. Просто слушай Улей. Слушай себя. Если тебе тесно в городе – иди в рейд. Если устал от рейда – осядь в городе. Если надоели снега – уйди на Юг. Все очень просто.
- Ты поэтому сюда пришел? Надоело тепло?
- Север манит многих. Он зовет тех, кто умеет слушать. Особенно знахарей. Но мало у кого из них получается сюда добраться.
Словоблуд хиппи грузил меня всякой высокопарной чушью еще долго. А затем вручил мне какой-то пакет. 
- Это помогает, когда вопросов больше чем ответов. – сказал он мне на прощанье. 

Глава 36. Разгадка  ​

Я вернулся в Цитадель и с Воронцовым снова приехал навестить Салагу. Мы пообщались с приятелем, а потом он уснул. Было видно, что друг шел на поправку. В палату вошла Алиса.

- Я там… э-э-э – попытался придумать причину Воронцов, чтоб выйти из палаты. 
- Решил попробовать покурить. – подсказал я. 
- А, точно. Здесь же от этого не умирают. Пойду попробую. – сказал он и вышел. 
- Привет. – смущённо поздоровалась Алиса. 
- Привет. – улыбнулся я ей во все тридцать два. – Смотри, на что мне ради тебя пришлось пойти. – я постучал пальцем по все еще кривым зубам. 
- Тебе когда-нибудь говорили, что ты придурок? – спросила она. 
- Только девушки. 
- Ты на пиранью похож.
- А ты на орка. Мы просто идеальная пара. 
Вечером мы с ней гуляли по городу. Рядом не было Воронцова или кого бы то ни было еще. Мне, наконец, можно не бояться, что на меня кто-то набросится. Хотя даже как-то непривычно, что нет прикрытия рядом.  Я проводил Алису до дома. Мы остановились у ее подъезда.
- Покажи. – попросил я ее. 
Она робко спустила шарф. Клыки, кажется, чуть уменьшились в размерах. 
- А если их спилить?
- Заново отрастут. 
- Это процесс не быстрый. Уж поверь мне. – улыбнулся я и поцеловал ее в губы. 
Мы поднялись к ней в квартиру. Нет, ничего не было. Ну, в смысле было, но до секса дело не дошло. Мы просто обнимались, целовались и проговорили почти до самого утра. Поспали всего пару часов, но ни капли об этом не переживали.
Я наконец узнал ее тайну. Оказалось она атомит. Да-да, мутации в такой вот легкой можно сказать форме. Так как толком хапнуть дозу она не успела. К тому же в Цитадели сразу попала под экспериментальную программу лечения институтских. 
Алиса говорит, что потихоньку мутации проходят. Красные жемчужины немного ускоряют процесс, но где их взять в промышленных масштабах? Ей давали только парочку в рамках курса лечения. 
С утра она ушла на работу. Договорились, что я загляну к Салаге, а потом мы вместе пообедаем. В 13:00 она вышла из дверей больницы. На лице не было платка. И клыков тоже не было видно. Она улыбнулась мне своей белозубой улыбкой. Рыжие волосы развевались на ветру. 
Охранник куривший на крыльце разинул рот и выронил сигарету. Пытающийся припарковаться таксист заехал своим черным «лэнд ровером» на ступеньки крыльца. А я просто стоял и лыбился. Вот она – моя женщина. 
Я обнял ее за талию и поцеловал. 
- Как прошло?
- Не знаю, я была под наркозом. Не захотела быть в сознании, когда мне пилят зубы. 
- Ну и как тебе в новом образе?
- Все на меня пялятся. И клыки острые. 
- Это потому что ты очень красивая. А зубы затупятся. 
Я взял ее под руку и повел в ресторан. Машину оставил у больницы. Лучше вот так пешком. Пусть все видят и завидуют. 
***
Из общаги мне придется съехать. Жалко. Привык я к этому месту. К нашим разговорам с вампиром Кузьмичом. Но ничего, буду к нему в гости заглядывать. 
Воронцова я уговорил тоже переехать. И мы вместе сняли двушку над небольшим магазинчиком почти в центре города. Осталось уговорить подселится рядом с нами Салагу и Машу. Ну и отношение с Машей наладить. Она все еще меня игнорирует. 
Кстати сегодня нашего хакера выписывают. В честь этого мы решили все собраться. Я с Алисой, Воронцов с Милой. И Кузнеца тоже позвали. Правда он будет без пассии, но это не страшно. Я пригласил спасенную мной из лап сектантов девчонку. Звали ее Кира, и она была довольно бойкая. И Сугудай с Танком пообещались зайти.
Только напиваться как в прошлый раз в планы не входило. Нам еще помимо всего прочего надо дела обсудить. А с утра мне на Чукотку ехать, забирать пса. Сегодня вот весь день над именем думал, так ничего в голову и не пришло. 
Салагу я собрался перетягивать в свой еще неоткрытый бизнес. Стелсер при продаже нелегального оружия незаменим. Воронцов пока был в раздумьях. Ему нужно заново проходить стажировку, так как он, по сути, работал телохранителем, а вести дела так и не научился. 
Денег на новый проект и так уже хватало, а вот рабочих рук нет. Надо было сколачивать свою команду. Так как дел впереди было выше крыши, и если совмещать их с работой, то нихрена не выйдет. Как говорится, хочешь что-то превратить в работу, то и относись к этому как к работе. 
В качестве места празднования выбрали тот самый бар в скандинавском стиле. Все-таки с рейда вернулись, значит, можно отметить в рейдерском местечке. 
Я сидел за стойкой в ожидании ребят. Пришел самый первый и тихонько попивал пиво, прикидывая в уме аргументы для будущих диалогов. Мужик за соседним столиком так экспрессивно что-то рассказывал, что я невольно прислушался. 
- А они сука как выскочат! Я от них направо. Думаю, чо такие неугомонные. А там элита падла их гонит. Прикинь?
- И чего дальше? – подался вперед его собеседник.
- Одна допрыгнула. Ей пальцы гусеницами в фарш перемололо. А потом элитник куда-то пропал. Следом стрельба раздалась. Из-за нее лавина начала сходить. Ты слышал, с каким грохотом она идет?
- Нет, откуда. 
- Простите, уважаемый. – обратился я к мужику, подходя к их столику. –  Невольно подслушал ваш разговор. А где это такие опасные места, что лавины сходят? – спросил я, улыбаясь как можно шире.
- Про Песочные Часы слышал? 
- Слышал. – кивнул я и пробил мужику правый боковой. Он даже понять ничего не успел. Просто упал мордой в салат, словно робот, которому питание отрубили. 
- Ты чо, сука? – вскочили товарищи рейдера. 
- Кроши урода! 
- Вломи беспредельщику! – заголосили за соседними столами зеваки. 
Так я и оказался в камере. Кстати на стене весел телефон-автомат, который работал за спораны.
Никогда не думал, что попаду в другой мир и окажусь за решеткой за пьяную драку. Хотя пьяным я не был, но жетон у меня отобрали, а пытаться что-то доказать прибывшему патрулю проблематично, если тебя тупо заломали  и закинули в «УАЗ», еще и наручниками пристегнув.
Но переживать было не о чем. Дежурный старший сержант был мне знаком по общаге. Я попросил его позвонить ребятам. Скоро друзья узнают о случившемся и вытащат меня отсюда. Хорошо хоть толком не шманали, только пистолет и нож изъяли.
Я переступил через валяющегося на полу камеры пьяного мужика и уселся на лавку, вытянув ноги. В соседней камере сидел Туретт и раскачиваясь бормотал свои стишки.
- Что тоже буянил? – спросил я у него.
Безумец улыбнулся в ответ и просунув свое исхудалое лицо сквозь прутья прокдекламировал:
- Время словно вьюги вихрь.
Крутит-вертит очень лихо.
Оглянутся не успел,
За решётку уже сел.
И рассмеялся. 
- Верно говоришь. – поджал я губы. – Не такой уж ты и дурак.
- Дурак. Дурак. Про дурака у меня нет стихов. Все дураки, и никто ни дурак. Дурак. Дурак. Дурак. – залепетал он себе под нос. 
Я откинулся на скамейку и заложил руки за голову. 
Вот вроде все кончилось хорошо. Только одна мысль не давала мне покоя. Почему именно я? Что сектанты все-таки во мне разглядели? И куда делся главарь? Неужели ему удастся уйти? Он выждет лет десять или двадцать – для психопата это вообще не срок, и снова начнет чудить.
Вопросы, вопросы. 
«Выпей это, когда вопросов станет слишком много» – всплыли в голове слова Шамана. Я сунул руку нагрудный карман куртки и выудил оттуда пакет, который он мне дал. 
Позвал сержанта и сославшись на плохое самочувствие попросил кипятка. Он тут же принес кружку, так как сам как раз чаевничал. Я дождался пока он уйдет и высыпал содержимое пакета. По цвету напиток стал похож на чай.
Безумец принюхался и наблюдал за мной. Я вылил живец в ведро для параши. Процедил с помощью фляжки шаманский отвар через платок и отпил. 
- Чего смотришь, тебе такое нельзя, у тебя и так мозги набекрень. 
Напиточек накрывал знатно. Шаман что б его. Сознание закрутилось, мысли метались как пчелы в банке. А потом вдруг резко все замедлилось. Словно время вокруг загустело. Даже Туретт моргал медленно. Словно бабочка крыльями из какой-то передачи от «BBC». Так стоп, куда-то меня не туда понесло.
Его видно и не видно, – крутились в голове слова. – Мерзляк не мерзляк. 
Я словно в задницу ужаленный подпрыгнул на лавке, схватил телефон, сунул споран, набрал номер и завопил как контуженный:  
- Лиса! Лиса! 
- Что случилось? – раздался обеспокоенный голос девушки.
- Когда дар – не дар? – спросил я, в общем-то, еще не успев понять не до конца сформировавшуюся мысль.
- Когда он еще не активирован, наверное. 
- Ты гений! Я тебя люблю! – орал я, еще не улавливая смысл сказанных слов. 
- Что это значит? Ты в порядке? Ты пьяный или как?
- Нет, ты что. Я обдолбанный! – кричал я радостным голосом. – Я еще не уверен, но кажется, у меня есть еще один дар. Просто он в настолько зачаточном состоянии, что его может увидеть только великий знахарь. Из-за него меня пытались убить.
Скорей всего мой второй дар активируется только тогда, когда произойдет какое-то конкретное событие. Как у Воронцова, защитное поле не включается, пока в него не полетит пуля. 
- Хочешь сказать, у сектантов был великий знахарь?
- Да.
Так, если у них был великий знахарь, то почему он не распознал мой дар анабиозника? Да потому, что его тогда не было. Это не первый, а второй мой дар, который проснулся только в момент заморозки. 
- Они же все полные психи.
 Полные психи – зазвучал эхом в голове ее голос. 
- А что за дар? Эй, чего молчишь?
- Подожди. 
Из-за чего черная снежинка кружится с белыми? Его видно и не видно.
- Черный снег! – снова воскликнул я.
- Что?
- Не знаю, не уверен. Других причин нет. Мой второй дар...
- Как спрятать черную снежинку? – раздался за спиной голос. 
 - В самом большом сугробе. – машинально ответил я.
Его видно и не видно! – било набатом в голове. – Видно и не видно!
Мерзляк – не мерзляк. Каждый дурак, и никто не дурак. Псих – не псих. Твою мать! Пазл сложился. Внутри все похолодело.
Я медленно обернулся. 
Туретт стоял в моей камере. Он улыбался и, по собачьи наклонив голову, смотрел на меня. И я узнал этот взгляд. Вспомнил как его зрачки расширились, когда он вздрогнул, глядя на меня при первой нашей встрече. 
- Вот мерзляк мозги согрел,
но немножко не успел.
Слишком долго он гадал,
Черным снегом оседал.
Черным снегом оседай,
спи иммунный баю-бай.
В глазах все потемнело. Глупо вот так умереть, после того как Лисе в любви признался. Ее голос еще прорывался из трубки сквозь пелену мрака. 
Потом снова был холод. К нему примешивалось что-то непонятное. Словно стылая пиявка присосалась к самой моей душе. А потом я почувствовал, как первый дар активировался. И услышал крик. Нет, скорее рев. Даже не так. Это был РЕВ. Рев чего-то Неведомого. Чего-то огромного. Да это же Он. Ничто другое не могло так кричать.